Главная >> Аналитические материалы >> Языковая политика (на примере Северного Кавказа и Республики Северная Осетия-Алания)

Дата: 14 Декабря 2003 г.

Название: Языковая политика (на примере Северного Кавказа и Республики Северная Осетия-Алания)

В настоящее время стремительное распространение модернистской мировой культуры, формирующейся в процессе социально-экономической глобализации, грозит сохранению и даже утрате самобытных черт национальных культур не только этнических групп, но и крупных наций. С другой стороны, стремление развивать язык и культуру тем или иным народом сталкивается с необходимостью освоения достижений всего мира, что требует выхода за рамки достижений собственной культуры для адаптации к новой реальности. В этих условиях непродуманный переход на родной язык во всех сферах бытия «несет с собой опасность изоляционизма для самих этнических меньшинств».

Возрастание роли гуманитарных наук в современном мире делает актуальным разработку программ по межкультурной коммуникации в поликультурных (многонациональных) обществах. Теория языкового сосуществования в полиэтническом социуме на сегодняшний день еще не разработана. Хорошей базой исследования данной проблемы мог бы стать Северный Кавказ. Этот регион обладает уникальным опытом взаимодействия различных по языку и культуре народов. Здесь «живут около 50 автохтонных народов и народностей, говорящих на языках кавказской, индоевропейской и алтайской языковых семей».

Современное состояние северокавказских языков, по оценке мировых экспертов, удовлетворительное. Во всех субъектах Южного Федерального округа языки титульных наций, наряду с русским, имеют статус государственных. Отметим наиболее характерные особенности современной языковой политики на Северном Кавказе:

- придание статуса государственного национальным зыкам;

- закрепление индивидуальных и коллективных языковых прав и обязанностей в государственных документах /Декларация о языках народов России (1991 год), Закон «О языках народов РСФСР» (1991 год)/;

- использование государственного языка в качестве механизма кадровой политики, развитие двуязычия в сфере государственной службы;

- формирование механизма учета языковых интересов малых этносов Северного Кавказа;

- введение преподавания государственного языка в качестве обязательного предмета в общеобразовательной школе;

- воспитание языковой терпимости.

Статус государственного языка регламентируют Конституции субъектов Федерации на Северном Кавказе (например, ст. 15 Конституции Республики Северная Осетия-Алания, ст. 34 Конституции Республики Ингушетия).

Для северокавказских обществ массовое двуязычие является характерной чертой. Форма билингвизма – доминантная русско-национальная.

Современная концепция поликультурного образования, в отличие от прежнего интернационального воспитания, предполагает отражение в содержании образования идей, связанных с характеристикой уникальности конкретной культуры и культурного многообразия современного мира. Следует отметить, что в настоящее время в мировой практике еще не сформирована целостная теория обучения двуязычию. Она еще только складывается на стыке различных наук – педагогики, психологии, лингвистики, социологии. В силу этого, «нельзя говорить об устойчивых стандартах в обучении двуязычию».

Принцип северокавказского билингвизма, по мнению В.В. Лезиной, «желательно распространить и на русскоязычное население, всячески стимулируя овладение им местными языками, что способствует развитию единого поликультурного пространства».

Развитие национально-русского двуязычия в настоящее время является «единственной формой обеспечения дальнейшей модернизации и интеграции жителей Северного Кавказа в общероссийскую культуру, основанную на русском языке, и сохранения местных языков как важного элемента национального самосознания и культурной отличительности. Последнее подразумевает курс на более полное изучение реальной ситуации бытования местных языков, их сохранение и дальнейшее развитие общественных функций».

Прежде, чем мы перейдем к анализу данной проблемы на примере РСО-Алания, вкратце остановимся на общих сведениях самого осетинского языка.

Осетинский язык принадлежит к северо-восточной, скифской ветви иранских языков. В древности на них говорили многочисленные племена Средней Азии и юга России - скифы, саки, массагеты, сарматы, роксаланы, аланы и др. Все эти племена в той или иной мере причастны к формированию алан и, следовательно, осетин. Этногенез последних в современной науке видится как процесс синтеза местной кавказской кобанской культуры (центральное, основное ядро которой находилось на территории современных Северной и Южной Осетии) последовательно со скифами, сарматами (в меньшей степени) и особенно - с аланами. На кавказской почве язык алан-осетин, иранский в своей основе, претерпел некоторые изменения под воздействием иберийско-кавказской языковой группы. Позднее на него оказали влияние некоторые европейские языки.

По мнению академиков В.И. Абаева и М.И. Исаева, современный осетинский язык состоит из двух диалектов: иронского и дигорского, а также туальского наречия иронского языка. В последние годы лингвисты стали выделять и уаллагкомское наречие дигорского диалекта, на котором говорят выходцы из Алагирского общества. Иронский диалект распространен на основной территории Северной Осетии, а также в Южной Осетии. На дигорском диалекте говорят в западной части Осетии - Дигорском и Ирафском районах. Если словарный состав северных и южных осетин практически совпадает (разница лишь в «шокающем» говоре южан), то между дигорским и иронским имеются некоторые расхождения в словарном составе (один и тот же предмет или явление обозначаются различными терминами).

Осетинская письменность развивается на обоих диалектах, но изначально, с конца XVIII в. в качестве единого литературного языка был признан иронский диалект. Именно на иронском создано первые крупное литературное произведение – поэма «Алгузиани»; именно на иронский переведена Псалтырь. Да и в последующем роль иронского в формировании единого литературного осетинского языка оставалась определяющей. Это, в первую очередь, объясняется тем, что на нем говорит абсолютное большинство осетин. На этом диалекте созданы произведения основоположника осетинской художественной литературы и литературного языка Коста Хетагурова. Кроме того, центр экономической и политической жизни Северной Осетии - город Владикавказ - расположен на территории, населенной иронцами. Книги, газеты, некоторые теле- и радиопередачи издаются и ведутся на дигорском диалекте, существует и дигорский театр. Все это очень важно для развития единого литературного языка и еще большей консолидации всей осетинской нации. В то же время отметим, что делу консолидации нации не способствуют разговоры о двух государственных языках - иронском и дигорском, т.к. признание этого по существу означает существование двух отдельных народов (иронцев и дигорцев), а не одного - осетин.

В Конституции Республики Северная Осетия-Алания есть специальная статья (№ 15), посвященная рассматриваемому вопросу. Учитывая ее важность, приведем ее полностью:

«1. Государственными языками Республики Северная Осетия-Алания являются осетинский и русский.

2. Осетинский язык (иронский и дигорский диалекты) являются основой национального самосознания осетинского народа. Сохранение и развитие осетинского языка являются важнейшими задачами органов государственной власти Республики Северная Осетия-Алания.

3. В Республике Северная Осетия-Алания народам, проживающим на ее территории, гарантируется право на сохранение родного языка, создание условий для его изучения».

Письменность у предков осетин существовала в давние времена. По мнению ленинградского профессора Г.Ф. Турчанинова, древнеосетинское письмо с использованием букв арамейского алфавита засвидетельствовано в надписях VIII в. до н.э. - III в. н.э. По мнению многих ученых, в том числе известного американского медиевиста Г. Вернадского, своя письменность существовала у алан. В качестве примеров можно привести надгробные надписи в Зеленчуке (941 г.) и в Трусовском ущелье у крепостного комплекса Четойта (1326 г.). Традиция письма была прервана дальнейшими трагическими событиями в истории нашего народа, гибелью основного культурного слоя (аланской аристократии) в почти трехвековой борьбе с татаро-монгольскими ордами и воинами Тимура. Аланы утратили не только свою производственную базу - равнинные плодородные земли, но и многие элементы культуры.

Новые попытки создать осетинскую письменность предприняли в конце XVIII в. грузинские и русские миссионеры. Литературные памятники той поры создавались на иронском. Крупным недостатком данного варианта осетинской письменности было то, что она возникла на основе грузинской графики. В 1836 г. это вынужден был отметить даже глава осетинского духовного училища Григорий Мчедлишвили. Имеющиеся осетинские переводы христианской литературы нуждались в значительной доработке. Проблема заключалась не только в малопонятной для осетин грузинской церковной графике - диалектные нормы переводных книг также были чрезвычайно далеки от живой разговорной речи учащихся. В письме экзарху Грузии Мчедлишвили отмечал: «так как наречие, на котором переведен данный катехизис, мало понятно для детей здешних горцев, даже некоторые слова смешны для них, то не благоугодно ли будет... переводить оный катехизис на здешнем языке для классического занятия учеников, а писать русскими буквами, составленными г. Шегреном».

В 1923-1937 гг. у осетин применялось письмо на основе латинского алфавита. Затем, «по просьбе трудящихся», вновь вернулись к русской графике. В Южной Осетии вплоть до 1958 г. письменность существовала на основе грузинской графики. Но и здесь в конечном итоге пришли к выводу о целесообразности перехода на графику с русской основой.

В последние годы в нашей республике все чаще затрагиваются вопросы статуса национального языка и его функций в обществе. В этой связи нельзя не отметить роль Щегрена, который разработал фонетические и грамматические нормы, ввел в оборот лингвистическую терминологию на осетинском языке, что сыграло свою роль в дальнейшем становлении и развитии профессиональной культуры осетинского народа.

Перейдем к современному состоянию проблемы.

Северная Осетия до сих пор остается в числе субъектов России, которые не имеют своего языкового законодательства. В этом специалисты обоснованно видят серьезный недостаток, препятствующий эффективной реализации поддержки и возрождения осетинского языка. В законодательной области языковая политика в нашей республике опирается на федеральное законодательство: 26-ю статью Конституции РФ («Каждый имеет право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества»); ст. 29, п. 2 запрещает пропаганду «социального, религиозного или языкового превосходства»; в 68 статье сказано: «1. Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык. 2. Республики вправе устанавливать свои государственные языки», и др. В целом, на сегодняшний день в РФ имеется солидная законодательная база для реального возрождения этнических языков.

Языковую ситуацию в РСО-Алания определяют языки-компоненты, к числу коих, согласно А.А. Цуциеву, относятся: осетинский, русский, ингушский, кумыкский, армянский, грузинский и английский. При этом осетинский представлен двумя диалектами – иронским и дигорским. Ингушский и кумыкский – языки компактно расселенных этнических меньшинств Северной Осетии. Армянский и грузинский - языки значительных для Владикавказа городских диаспор. Английский полностью доминирует как предмет изучения среди иностранных языков в школах и ВУЗах республики.

Демографическая мощность языков отражает «количественный» вес языковых групп. Границы последних не совпадают с границами группы этнической (национальной). Так, осетинская этническая группа состоит из людей, считающих себя осетинами; а осетинская языковая группа состоит из людей, владеющих осетинским языком и/или считающих его родным.

Уровень языковой компетенции всего населения Северной Осетии (т.е. не только осетин, но и жителей республики других национальностей) в 1989 году не превышал 40%. После вынужденного переселения около 30 тысяч осетин из Грузии в 1990-1992 гг. эта цифра наверняка выросла, т.к., по мнению экспертов, «уровень владения осетинским языком среди беженцев из Грузии выше, чем у осетин Северной Осетии».

Говоря о функциональной мощности языков, следует отметить почти 100% показатель русского языка. В РСО-Алания он обладает полным репертуаром общественных функций, за исключением одной важной. Речь идет о том, что русский язык не может обслуживать осетинские обрядовые молитвы/тосты (kuyvdyta). Они по-прежнему играют ключевую роль в традиционных институтах соционормативной культуры: праздниках, свадьбах, похоронах, поминках и т.д. Таким образом, устойчивость национальных обрядов служит «основным институциональным барьером для языковой русификации, особенно в условиях, когда другие социальные институты – государство и школа – выступают ее проводником».

Социологические исследования показали, что «языковая ситуация в Северной Осетии характеризуется наличием одного функционально доминирующего языка – русского». Такое положение сложилось еще в советское время. Как показал В. Тишков, «в последние десятилетия, благодаря усилиям самой местной элиты, русский язык почти полностью заменил осетинский и другие языки во всех сферах, начиная от /государственного/ управления и средств массовой информации до системы образования и социального обслуживания».

Х.В. Дзуцев отмечает: начиная с 1920 года и до начала третьего тысячелетия «ни одно выступление на былых пленумах Северо-Осетинского обкома КПСС, на сессиях Верховного Совета Республики Северная Осетия-Алания, не прозвучало на осетинском языке. Все заседания и собрания высших органов власти в республике проводились и проводятся на русском языке, что на деле означало насильственную (?) русификацию важнейших структур национально-государственного образования».

Это мнение справедливо оспорено А.А. Цуциевым: «Трудно согласиться с таким выводом, ведь упомянутые властные структуры никогда не функционировали как осетиноязычные, чтобы иметь возможность оказаться затем «насильственно русифицированными». Другое дело, что в первой половине 60-х гг. «была русифицирована осетинская школа и данное обстоятельство на целое поколение отложило процесс языковой осетинизации этих властных структур…». Перевод национальной школы полностью на русский язык привел «к прекращению устойчивого воспроизводства осетиноязычной интеллигенции, способной принести осетинский язык в престижные общественные сферы деятельности. Без школьного обучения, без регулярной, основательной школьной культуры осетинский язык постепенно превратился в язык семейных отношений и традиционных обрядовых действий. Выдвижение представителей народа на важные общественные должности, связанное с переездом из села во Владикавказ и в различные города страны, сопровождалось отстранением осетинского языка из активного обращения. Лишенный необходимых ресурсов (школа, специализированная лексика, профессиональные кадры), родной язык просто не мог перейти вместе с десятками тысяч осетин на другой, более высокий этаж социально-функциональной лестницы. И чем больше наших земляков продвигалось по служебной лестнице, тем слабее становилась роль национального языка в их жизни. Таким образом, изменение социальной структуры осетинского населения и упразднение национальной школы стали двумя главными факторами к относительному сокращению функциональной мощи осетинского языка.

Что касается современного осетинского, то здесь ученые отмечают парадоксальную ситуацию: в последние годы ресурсы языка наращивались в таких важных сферах, как школьное образование, книгоиздание, телевещание, но, одновременно, наблюдается сокращение доли осетин, лучше владеющих русским, нежели родным. Иными словами, «поведенческий сдвиг здесь явно запаздывает за сдвигом институциональным».

Таково в самом общем виде состояние языковой политики в РСО-Алания. Детально данная проблема рассмотрена в работе Т.Т. Камболова «Языковая ситуация и языковая политика в Северной Осетии».

Председатель Парламента >>
Мачнев Алексей Васильевич
Мачнев А. В.