Главная >> Аналитические материалы >> Владикавказ (крепость, Владикавказский аул).

Дата: 11 Июля 2005 г.

Название: Владикавказ (крепость, Владикавказский аул).

Столица Северной Осетии расположена в начале дороги, с древнейших времен связывающей Северный Кавказ (а тем самым и юго-восточную Европу) с Закавказьем и Азией. Около двух веков дорога именуется Военно-грузинской, а прежде называлась Дарьяльским проходом или Осетинской дорогой. Дарьяльский путь - один из основных горных проходов с севера на юг, всегда имел большое военное и экономическое значение. Через него проходили важнейшие торговые магистрали, связывавшие страны Востока и Азии с Европой. Разумеется, район Дарьяла еще в далеком прошлом был местом активной жизни.

Археологические находки в черте города и вокруг него убедительно свидетельствуют о жизни людей в этом районе в эпоху бронзы, неолита и даже палеолита. С начала н.э. Дарьял попадает под прочный контроль аланских племен. Наиболее значительное аланское поселение, обнаруженное в границах города, располагалось на Осетинской слободке между студией телевидения и заводом «Бином». Судя по находкам, населяемая территория тянулась по правому высокому берегу Терека на расстоянии около 800 метров при ширине около 300. По мнению Е.И. Крупнова, это не рядовое городище, а «огромное поселение с мощным культурным слоем». Ближайшими территориально и хронологически аналогами названному памятнику являются могильники VI-IX вв. у селений Октябрьское, Балта, Чми, Ларс. Эти археологические памятники свидетельствуют о весьма плотном аланском населении в районе Дарьяла в I тысячелетии. Некоторые советские историки на территории Владикавказской равнины располагали одно из аланских княжеств XIII-XIV вв. По мнению Х.А. Хизриева и М.П. Санакоева, поход Тимура против аланского князя Пулада проходил в районе от современного города до Ларса.

В последующие века Дарьял продолжал играть важную роль в политической жизни Кавказа, в установлении связей с Россией. В 1589 году на верность московскому царю присягнул владелец Ларсова кабака Султан-мурза. В сентябре того же года через Дарьяльский проход в Грузию проследовало русское посольство Звенигородского, а в августе 1604 года этим же путем воспользовалось посольство Татищева. Дарьяльский проход, таким образом, превращался в важную магистраль связи России с Закавказьем. В 1614 году горцы, проживавшие вдоль Терека, в районе Дарьяла сорвали попытку персидского шаха Аббаса I совершить поход в Предкавказье.

В ходе русско-турецкой войны, начавшейся в 1768 году, огромное значение для Кавказского театра военных действий приобрела Дарьяльская магистраль. Большой ее участок контролировали осетинские феодалы Дударовы. В сентябре 1769 года они помогли отряду генерала Тотлебена совершить первый для русских войск переход через Главный Кавказский хребет. В течение всех трех дней передвижения отряда по дороге осетины обеспечивали солдат провиантом и жилищем для ночлега, строили мосты и прокладывали дорогу, помогали в транспортировке боеприпасов. Благожелательность осетин отметил граф И.Ф. Паскевич в докладе военному министру А.И. Чернышеву: «При первом появлении российских войск под командованием генерала Тотлебена осетины встретили их как своих избавителей».

Успешное для России завершение войны с Турцией ускорило подготовку русско-осетинских переговоров, состоявшихся осенью 1774 года в Моздоке. С российской стороны их вел астраханский губернатор Кречетников. С осетинской стороны их возглавляли Бахтигирей Есиев и братья Цаликовы. В результате переговоров Центральная Осетия вошла «под протекцию всемилостивейшей государыни» Екатерины II.

В ходе переговоров 1774 года возникла идея строительства укрепления в Дарьяльское ущелье. В декабре 1775 года Кречетников подал правительству доклад об Осетии, в коем упоминалось и о необходимости строительства вблизи ее границ крепости. Наиболее подходящим местом губернатор считал берег Терека у Эльхотовских ворот. По его мнению, строительство крепости в районе Эльхотово активизировало бы русско-грузинские дипломатические отношения, а со временем способствовало бы превращению крепости в торговый центр Северного Кавказа: «необходимо оной город сделать знаменитым, и завести торги, коим удовольствием народ тамошний обольстить разными привозными товарами».

После заключения Георгиевского трактата в 1783 году российское правительство решило заложить на Центральном Кавказе крепость, которая не только закрепила бы успехи России на Кавказе, но и стала бы политическим центром в регионе. Царь Грузии Ираклий II ставил вопрос об установлении постоянной безопасной связи между Россией и Закавказьем, чему могло способствовать строительство крепости у входа в Дарьяльское ущелье. О строительстве города-крепости просили и осетинские старшины.

Осенью 1783 года командующий войсками на Кавказской линии Павел Потемкин получил указание о постройке крепости на Центральном Кавказе. Однако, строить городок у входа в Дарьяльское ущелье он не решился, полагая, что боеспособность оторванного от основных сил городка будет невелика. Поэтому крепость заложили в Эльхотовском урочище и в честь Григория Потемкина назвали Потемкинской. Одновременно началось строительство укреплений на реке Камбилеевке и недалеко от Моздока на правом берегу Терека.

Вскоре, однако, выяснилось, что принятые меры не могут обеспечить беспрепятственное движение по дороге от Моздока до Тифлиса. Ираклий II и осетинские старшины продолжали настаивать на строительстве городка у входа в Дарьяльское ущелье.

10 марта 1784 года отряд под командованием генерал-аншефа Толмачева в составе трех батальонов пехоты, 600 казаков и 8 орудий переправился на правый берег Терека и стал бивуаком у входа в Дарьяльское ущелье. Здесь 12 марта по распоряжению Толмачева было заложено укрепление, названное Владикавказом. По традиции, существовавшей при закладке крепостей, состоялся военный парад и произведен артиллерийский салют 21 выстрелом. Невиданное торжество привлекло массу горцев; всем был предложен скромный обед. На следующий день начались строительные работы, завершившиеся в середине апреля. 6 мая крепость была освящена. Императрица Екатерина II в своем указе от 2 мая 1785 года на имя Потемкина повелевала: «В построенной крепости при входе в горы Кавказские позволяем мы соорудить православную церковь... при том наблюдать, чтобы церковное духовенство в крепости, при входе в горы построенной, не употребляло народам тамошним притеснений, или принуждений». Гарнизон простоял во Владикавказе 4 года. За это время успели возвести новые сторожевые посты по дороге в Грузию: Редант, Балта, Ларс и Джерах.

Основание Владикавказа, как и заключение годом ранее Георгиевского трактата, вызвало недовольство шаха Ирана, султана Турции, а также проирански и протурецки настроенных владетелей Кавказа. Турецкое правительство пыталось склонить осетин к участию в войне против Грузии и России. Однако, несмотря на все усилия, турецкие эмиссары в Осетии не добились успеха. В 1786 году Турция стала открыто готовиться к войне. Пытаясь выиграть время, российское правительство пошло на некоторые уступки. В частности, решено было срыть крепостные валы Потемкинского, Камбилеевского, Владикавказского и Григорополисского укреплений, находившиеся в них воинские команды вывести на Кавказскую линию, строения же взорвать и предать огню.

Линия укреплений от Моздока до Дарьяла стала восстанавливаться в 1793 году. В районе современного Реданта на возвышенном месте возвели редут «Новый», укрепленный палисадом с бойницами и снабженный одним орудием. Тогда же начато восстановление Владикавказа. В 1804 году его разрозненный гарнизон преобразовали во Владикавказский гарнизонный батальон, командир которого одновременно являлся и комендантом крепости. В следующем году гарнизон переформировали в двухбатальонный полк.

На рубеже XVIII-XIX вв. усилился поток горцев-осетин, селившихся у южных валов крепости. Большинство из них крестилось. Так, по одному документу, в марте 1807 года «переселившиеся из Тагаурских ущельев к Владикавказу некоторые осетины со всеми семействами согласились принять христианский закон». В 1815 году для осетин-христиан выстроили церковь. «Среди осетин бок о бок жили и семейства женатых солдат».

Здесь же отметим, что среди первых жителей Владикавказского (Осетинского) аула (форштадта) выделялась группа выходцев из Даргавского ущелья. Согласно сведениям анонимного автора статьи в газете «Терская жизнь» (1914, № 90), еще в горах они издавна чтили Божью Матерь, образ который им, якобы, подарила царица Тамара. В XVIII веке икону забрали с собой переселившиеся на равнину осетины. С тех пор чудотворная икона хранилась в Моздоке; в России она получила широкую известность под названием «Моздокской чудотворной иконы Божьей Матери Иверской». Другая часть горцев-осетин, перебравшаяся к Владикавказу, также продолжала «питать к своей древней святыне, находившейся в Моздоке, глубокую веру и уважение». Они «облюбовали место к юго-востоку от города, на возвышенной равнине, среди лесной поляны с громадным развесистым деревом, и посвятили это место имени Божьей Матери или Ног-дзуара, для всенародных молитвенных собраний в ее честь. В дупло заветного дерева был вложен образ Божьей Матери. Все осетины Владикавказа ежегодно в августе месяце собирались сюда для молитвы».

Защита крепости лежала на Владикавказском полку; осетины деятельно помогали нижним чинам. Комендант поручил осетинам оборону южной части крепости. В этом месте укрепления солдаты находились только при орудиях.

В 1815 году, по свидетельству одного из путешественников, Владикавказская крепость имела вид четырехугольного редута с бастионами, на каждом из которых располагалось по полевому орудию. Крепость окружали ров и земляной бруствер. Гарнизон в то время состоял из строительного отряда корпуса инженеров путей сообщения, команды артиллеристов и пехотного полка; его командир одновременно являлся и комендантом крепости. В его подчинении находился также Донской казачий полк, расквартированный за крепостью в особых казармах, обнесенных плетневым забором. Внутри крепости находилась каменная церковь, деревянные казармы с обширным госпиталем и довольно красивыми офицерскими домами. В восточной части возвышался комендантский дом. К нему примыкала гостиница для проезжающих, несколько принадлежавших русским торговцам лавок с различными товарами, напитками и съестными припасами. Между Тереком и крепостью лежал так называемый форштадт, разделенный на две части. В первой находились казармы роты строителей и улица чистеньких домиков женатых солдат. Во второй части проживало около 30 семейств осетин. Они занимались скотоводством и земледелием.

По плану-чертежу 1826 года крепость имела уже иной вид. Укрепление внешне напоминало неправильный пятиугольник. Крепость окружал земляной вал высотой 5 футов, такой же глубины ров шириной 17 футов. Общая площадь укрепления сильно возросла и равнялась 55 гектарам. Крепость имела три бастиона и два полубастиона. Бастионы северной стороны назывались «Моздокский» и «Владикавказский», южную часть защищал бастион «Тифлисский». На восточной стороне находились полубастионы «Веселый» и «Полевой». Крепостные ворота находились на западном фасе укрепления. От ворот шел спуск к реке, через которую был перекинут временный мост, поставленный по распоряжению генерала Тормасова в 1809 году. Мост защищало специальное укрепление с амбразурами для орудий. С южной стороны к укреплению примыкало старое осетинское поселение, обнесенное высоким деревянным палисадом с бойницами. Все осетинское селение окружал глубокий ров. В нескольких местах деревянного забора-палисада имелись узкие калитки, способные пропустить только одного человека или лошадь.

На первых порах жизнь укрепления протекала монотонно и однообразно. «За редкость у нас на Кавказе можно достать книгу моложе семидесяти лет», - жаловался в письме один офицер. А вот другое свидетельство: «гарнизон, несколько мелочных торговцев и маркитантов... и несколько осетинских семейств вне укреплений являются ее единственными жителями». Но со временем обстановка менялась. «Владикавказ, отмечал в 1819 году путешественник Кер-Портер, - быстро растет, так же как и население кругом него». Офицеры и солдаты обзаводились семьями. Горское население строило дома все ближе к крепости. Между ними завязывались дружеские отношения. Через Владикавказ в горные аулы проникали российские изделия: ситец, стеклянная и фаянсовая посуда, ножи, зеркала, ножницы, нитки, наперстки и другие предметы. Осетины, в свою очередь, доставляли в крепость скот, сыр, молоко, яйца, мед, бурки, изделия из кожи, меховые шапки и самотканное сукно. Жители осетинского форштадта, численность которого быстро росла, в тревожные времена помогали гарнизону и отправлялись в ночные секреты.

Постепенно менялся и внешний облик Владикавказа. Интересное описание крепости оставил один из путешественников конца 20-х годов XIX века. «Ров и земляной вал составляют здесь цитадель. Внутри нее помещаются казармы, церковь, дом коменданта и много других деревянных казенных зданий. Местоположение Владикавказ весьма приятное. В форштадте дома офицеров и солдат окружены цветущими палисадниками. В самой крепости есть небольшой садик и липовая аллея».

В самом начале XIX века Владикавказ умещался на территории, ограниченной нынешним парком культуры и отдыха имени Коста Хетагурова - с одной стороны, и школой № 5 - с другой. Немного дальше шли дремучие леса. Левый берег Терека покрывали густые заросли камыша, настолько высокого, что скрывали всадника с лошадью. Активное строительство на левобережье началось лишь с 40-х годов с приходом Тенгинского полка. В 1827 году по инициативе коменданта крепости разбили первый бульвар. Он проходил по современной улице Церетели. Бульвар на проспекте Мира возник значительно позже. Его заложили солдаты Навагинского и Тенгинского полков в честь коменданта крепости Нестерова. На месте русского драматического театра шумел пестрый базар. В конце 1836 года открылся первый капитальный мост на каменных быках.

С 40-х годов XIX века Владикавказ из маленького поселения, имевшего сначала только военное значение, стал превращаться в городок с бурной жизнью. Среди крытых соломой скромных хат начали появляться красивые домики офицеров, купцов и мещан. Особенно быстро крепость стала расти с 1852 года, когда она превратилась в перевалочную базу в торговле центральных районов империи с Закавказьем и Персией. Сборы с купцов и промышленников за право торговли в крепости достигли 2 тысяч рублей в год. В начале второй половины XIX века в самой крепости проживало 3653 человека, из которых мещан и торговцев - 1492. Помимо этого, в Осетинском форштадте проживало 1038 человек Крепость вместе с предместьем занимала 166 десятин. В ней было 25 улиц, 5 площадей, 909 домов и 125 лавок.

В это время во Владикавказе появляются первые учебные заведения. По данным А. Гатуева, еще в 1830 году в крепости специально для осетин открылось 4-классное духовное училище, и архиепископы Евгений и Моисей «употребляли меры расположить осетин отдавать своих детей в пансион училища, на содержание духовной комиссии». Поначалу, из-за опасений и нежелания родителей расставаться с детьми возникли трудности, т.к. «не было охотников учиться». Архиепископ грузинский и духовная комиссия изъявили особую благодарность священнику Георгию Берзенову за то, что тот «расположил Сухиева, Газзаева и Кулаева отдать своих детей в пансион». Но уже вскоре картина поменялась: «дети осетинские, оказывая успехи в науках», после окончания училища «начали поступать в Тифлисскую духовную семинарию». Среди первых семинаристов - выпускники владикавказского училища Беса Колиев и Василий Цораев (последний к тому же затем окончил и академию). После них в разное время семинарию окончили Георгий Кантемиров, Михаил Сухиев, Соломон Жускаев, Алексей Аладжиков и др.

В 1848 году при Навагинском полку во Владикавказе открыта школа военных воспитанников. В нее принимались дети алдаров. Из детей горцев «почетных сословий» здесь готовили будущих офицеров русской армии, переводчиков и другие чины гражданской службы на Кавказе. В середине XIX века во Владикавказе открыты две светские школы, в том числе одна для детей горцев на 70 человек. Под влиянием русской культуры зарождается осетинская письменность. В 1844 году академик Щегрен издал в Петербурге большой труд в 2-х частях - «Осетинская грамматика с кратким словарем осетино-российским и российско-осетинским». Тогда же выходят первые переводы на осетинский язык духовных и светских книг.

Жители Осетинского форштадта составили значительную часть первых поколений осетинской интеллигенции. Из форштадта вышли такие видные представители национальной культуры, как поэт и общественный деятель Аксо Колиев, философ Афанасий Гассиев, известный врач Дзыбын Газданов, первая осетинская балерина Аврора Газданова, писатель Гайто Газданов. В конце века среди выходцев из Осетинской слободки насчитывалось 26 учителей и учительниц, 12 врачей, агрономов, инженеров, 3 юриста, 53 офицера и 3 генерала, 115 юнкеров, 5 лесничих и 7 священников. Значительная часть населения Осетинского форштадта занималась торговлей. Обращает на себя внимание количество офицеров, вышедших из слободки только в конце XIX века - 171. Очевидно, не случайно вручение Осетинской дивизии награды императора Александра II - Георгиевского знамени - за храбрость, проявленную в Дунайской войне, состоялось во Владикавказе. В присутствии большой массы людей, собравшихся со всех 53 приходов Осетии, состоялось освящение знамени. Обряд совершил «благочинный священник Михаил Сухиев». В своем обращении к собравшимся он подчеркнул готовность осетин «служить родине, особенно тогда, когда такая помощь требуется. По зову царя наш народ, всегда верный долгу, собрался .... на войну. Кто оставил дома своих престарелых родителей, кто жену и детей... Сам государь император был очевидцем той храбрости и отваги, которую проявила наша Осетинская дивизия на поле брани и за это, помимо отдельных наград и производства в чинах, наша дивизия целиком была пожалована знаменем Святого Георгия».

В 50-х годах во Владикавказе растет число различных мастерских: слесарных, столярных, каретных и др. Появляются первые небольшие заводы - пивоваренный, 2 мыловаренных, 2 свечных, 3 кожевенных. Все сырье для этих заводов приобреталось на месте. Дельцы буржуазного склада появились и среди жителей Осетинской слободки. Ярким примером является Инаго Джелиев. В 1864 году выселяясь из города, он просил оставить за ним 2 участка для строительства доходных домов и возведения 4 каменных лавок, чтобы «приобретать из оных для сожития своего неизменный капитальный источник». В то же время около 60 дворов выселилось из Осетинской слободки только из-за того, что не могли платить городские налоги.

В середине XIX века, при подготовке проекта преобразования Владикавказа из крепости в город, весьма остро дискутировался вопрос о будущем населения Осетинского форштадта. Командующий войсками левого крыла Кавказской линии Евдокимов, ссылаясь на материальную необеспеченность жителей форштадта, настаивал на их переселении. Однако, информация Евдокимова была неверной. В списке 1851 года жителей Владикавказского аула, «которые имеют капитальные строения и желают остаться во Владикавказе», значатся: капитан Жукаев, подпоручик Александр Тарханов, прапорщики Хусин Баев и Уба Алдатов, сын умершего прапорщика Каспулата - Ипполит Кусов, юнкера Беса Кочинов, Алмахсид Аликов, Мамсыр Газданов, а также Азо Газданов, Гадо Икаев, Биби Цаликов, Михаил Цалуев, Абрам Хатагов, Гудчи и Гаги Аликовы, Петка Дзахов, Гаджи и Куку Мамуковы, Цицы Захаров, Асланбек Цалоев.

Осенью 1857 года слободчане во главе с благочинным Осетинской церкви Аксо Колиевым обратились к экзарху Грузии архиепископу Евсею. Экзарх, в свою очередь, обратился к наместнику Кавказа князю А.И. Барятинскому, и тот приказал оставить осетин во Владикавказе. Однако Евдокимов не отказался от своих намерений и поручил начальнику Военно-Осетинского округа полковнику Кундухову уговорить осетин добровольно выселиться из Владикавказа.. Кундухов развил бурную деятельность, пытаясь убедить слободчан в том, что «при ограниченном количестве земли, отведенной для города, с увеличением народонаселения они неминуемо встретят недостаток в прокормлении себя одним хлебопашеством, и отбывать городские повинности будут не в состоянии». Жители форштадта не поддались на уговоры, резонно отмечая, что «при постоянной любви к труду, дело для каждого найдется и, если не они, то по крайней мере, дети их научатся каким-нибудь ремеслам и что будут выполнять городские условия не без пользы и для себя».

9 января 1859 года жители Осетинского форштадта подали Евдокимову «Прошение», которое, помимо прочего, содержало краткую историю форштадта. «Мы, Владикавказские осетины, переселились в нынешнее местожительства из разных ущелий гор, со времени населения Владикавказа, при бывшем коменданте графе Ивиче, когда на плоскости не было ни одного Осетинского аула; приняли святое крещение и были наделены землею, лесом и прочими угодьями». Свое право на жительство в будущем городе слободчане обосновывали боевым содружеством с гарнизоном крепости. «Во время прихода ко Владикавказу Кази-Муллы, когда Шамиль подступал к Назрани и потом пошел в Кабарду, мы день и ночь занимали караулы в крепости, и более других соплеменников наших всегда и в очередь и не в очередь, отбывая всякого рода повинности, участвовали во всех экспедициях...». Жители Владикавказского аула с удовлетворением отмечали: «мы осчастливлены первые из горцев Кавказа принятием нас в число граждан будущего города». «Прошение» от имени населения Осетинского форштадта (189 дворов в 1861/2) подписали: капитан Жукаев, прапорщик Хусин Баев (отец генерала Михаила Баева, Хусин службу начинал у экзарха Грузии, а затем стал всадником в Терской милиции, входил в число депутатов-осетин, в 1845 году встречавшихся с императором Николаем I и его сыном. Во время аудиенции Хусин смело обратился к наследнику престола с пожеланием беречь и жалеть свой народ, быть смелее своих врагов, иметь верных друзей и не знать затруднений. На вопрос царя, что хотел бы смелый горец лично для себя, Хусин ответил: «Выучить детей за казенный счет, ибо грамотный человек всегда может принести больше пользы государству». Просьба была удовлетворена), юнкера Беса Кочиев и Александр Аликов, Баби Цаликов, Азо Газданов, Пех Дзуцев, Пеци Дзулиев, Эльмурза Дзасохов, Гожия Мамуков, Гожия Бимбасов, Джена Арчегов, Абрак Хатагов, Пако Дзахов, Гуцыр Тибилов, Сако Калманов, Ноги Дзампаев, Тасо Хадиков, Асламурза Екаев и Михаил Цалоев.

4 ноября 1859 года наместник Кавказа князь Барятинский отправил председателю Кавказского комитета развернутое обоснование необходимости преобразования крепости Владикавказ в город. Интересна статистика, приводимая в документе. На 1 января 1859 года «население Владикавказа простиралось до 2 642 душ обоего пола, кроме расположенных там войск, число которых доходит до 4 тысяч человек. Домов во Владикавказе находится каменных и деревянных 558. Принадлежащих разным торговцам лавок 165. Церквей 6. Из них 4 православных, 1 армяно-григорианская и 1 римско-католическая. Хозяйственно-промышленных заведений 64. Постоянно и временно живущих в крепости ремесленников 299, кроме извозчиков и чернорабочих, число которых простирается до 190 человек. Учебных заведений 3, как то: Духовное Осетинское училище, школа солдатских сыновей и Елизаветинское училище для дочерей нижних воинских чинов».

31 марта 1860 года император подписал указ о преобразовании крепости в город Владикавказ, а вопрос об Осетинском форштадте все еще не был решен. Наконец, новое обращение экзарха к наместнику Кавказа решило дело. 50 дворов форштадта получили разрешение остаться во Владикавказе с условием постройки домов, соответствующих городскому уставу и исполнения положенных законом повинностей.

Таким образом, крепость 31 марта 1860 года стала городом, а Осетинский форштадт - слободкой.

С Владикавказом связано много славных имен; мы остановимся лишь на одном - Гаппо Баеве, одной из калоритнейших фигур политической жизни Осетии конца XIX - начала XX веков. Родился во Владикавказе 9 сентября 1869 года; в течение нескольких лет воспитывался в местечке недалеко от немецкой границы на Балтике в доме дяди - Михаила Баева, впоследствии ставшего генералом и начальником пограничной службы всего Юга России. Классическую гимназию Гаппо закончил в родном городе. В Одессе изучал право. В 25 лет стал адвокатом во Владикавказе. В 1905 году Г. Баев одним из первых коренных жителей вошел в городское собрание и одновременно в управление на должность вице-губернатора. С 1910 года - обер-бургомистр. В 1921 году вынужден переехать в Тифлис, где работал учителем в осетинской школе. После окончания гражданской войны на Кавказе Гаппо ищет убежище сначала в Константинополе, затем в Берлине. Здесь он помогал Е. Гутнову в издании книг на русском и осетинском языках, которые затем пересылались в Осетию. С 1926 года в должности доцента заведовал иностранным отделением в одном из ВУЗов Берлина. Умер Гаппо 24 апреля 1939 года.

С легкой руки меньшевика А. Цаликова, повесившего Г. Баеву ярлык главы владикавказских черносотенцев, его зачислили в разряд убежденных монархистов, противников демократической культуры и общественно-политической мысли Осетии. Иногда его выдают за главу буржуазно-националистического и монархического течения в общественной жизни и литературе, за убежденного противника Коста Хетагурова. Быть может, Г. Баева нельзя назвать последовательным демократом, но и приведенная характеристика очень далека от действительности. Нельзя забывать роль Гаппо в становлении национальной культуры. Как нельзя сбросить со счетов его помощь молодым публицистам, писателям, поэтам, в особенности К. Хетагурову.

Дореволюционная историография главную заслугу Г. Баева «перед своими земляками», отмеченную и В. Миллером, видела в развитии осетинской письменности. В 1897 году по указанию Гаппо владикавкзаский типограф З.П. Шувалов набрал новый осетинский шрифт. Двумя годами позже он издал сборник стихов своего «многолетнего друга и товарища, осетинского поэта, публициста и общественного деятеля» К. Хетагурова. Долгое время Г. Баев являлся секретарем, а затем и председателем «Общества распространения образования и технических сведений среди горцев Терской области». По его инициативе и при непосредственном участии проводились некоторые мероприятия в интересах всего местного населения.

Если не судить по формуле «или демократ, или реакционер», то следует согласиться с Н. Джусойты, назвавшего представления о Г. Баеве, как «буржуазном националисте и монархисте» явно преувеличенными и односторонними.

Юрист по образованию, чиновник по профессии, Г. Баев отлично разбирался в тонкостях бюрократической структуры государственной иерархии. В пределах официальной законности действовал довольно смело, смог отстоять ряд важных в жизни народа практических интересов, чем приобрел громкое в свое время имя. В рамках дозволенного официальными законами держал сторону народа, а не интересов монархии, но его приверженность идеалам буржуазной демократии несомненна. Г. Баев скорее относился к либерально-демократическому лагерю дореволюционной общественной мысли Осетии.

Среди его опубликованных работ обратим внимание на две книги. В 1911 году Г. Баев выступил с разбором трудов абрамовской комиссии по проблеме социального устройства и формам землевладения в горной Осетии (К поземельному строю нагорной Осетии. Владикавказ, 1911). Ошибкой комиссии Гаппо считал разработку проекта на неверном основании - отрицании за местным населением права собственности на землю, тем самым стремлении обратить эти земли в казенные оброчные статьи, а население - «в государственных оброчных крестьян». Между тем, подчеркнул он, крестьянская земельная собственность существовала веками.

Большой общественный резонанс вызвал в сове время очерк Г. Баева о военной службе осетин (Боевая служба осетин. Владикавказ, 1915). В начале XX века считалось, что место Осетии в структуре Российского государства определяется самоотверженной службой многочисленного офицерства и гражданской интеллигенции. В определенной мере обращение Гаппо к теме военных подвигов предков было своеобразной формой защиты интересов народа.

Ф. Гутнов

Председатель Парламента >>
Мачнев Алексей Васильевич
Мачнев А. В.