Главная >> Аналитические материалы >> СКИФЫ. АЛАНЫ. ОСЕТИНЫ. Краткий исторический очерк.

Дата: 26 Сентября 2005 г.

Название: СКИФЫ. АЛАНЫ. ОСЕТИНЫ. Краткий исторический очерк.

К северу и югу от Главного Кавказского хребта живет народ - осетины, которому историки вот уже более двух веков отводят роль, значительно превышающую его численность. Причины этого постоянного пристального внимания ученых объяснил известный французский исследователь Жорж Дюмезиль: осетины - «последний осколок обширной группы племен», которых античные авторы называли скифами, сарматами и аланами. Названные племена в водовороте великих переселений и нашествий прошли по всей Азии и Европе, оставив свой след даже в современной топонимике. Скифы, сарматы и аланы, бороздившие степи Евразии от Сырдарьи до Дуная, в конце концов исчезли, поглощенные другими этнообразованиями. И только прямые потомки алан - осетины - проявив большую жизнестойкость, сохранили свою самобытную культуру и язык, происхождение коего легко объяснимо.

В VII-VI вв. до н.э. Кобанская культура (ядро которой сформировалась на территории современных Северной и Южной Осетии) испытывала мощное влияние скифов. Разнообразные скифские предметы найдены у сел. Кумбулта, Чми, в Казбекском кладе, а в Южной Осетии - в большом кобанском могильнике у сел. Тли. В этой связи рассказ античного автора Диодора Сицилийского о том, что скифы «приобрели себе страну в горах до Кавказа» приобретает вполне реальную основу. Причем, пребывание скифов в ущельях Северной и Южной Осетии было отнюдь не кратковременным. Горцы имели достаточно большой срок, чтобы близко познакомиться с пришельцами. Кобанские по происхождению глиняные фигурки изображают бородатых скифов в остроконечных шапках. Своим необычным внешним видом скифы, видимо, производили на современников большое впечатление, что отразилось на восприятии номадов кобанцами.

Исключительный интерес представляют человеческие изображения на бронзовом поясе из погребения Тлийского могильника в Южной Осетии. В типичном для кобанских бронз стиле изображена сцена охоты конного и пешего бородатых и длинноволосых воинов. В правой руке пешего охотника - сложный скифский лук. На портупее висит футляр для лука, рядом пририсован колчан. Кафтан перетянут поясом. Аналогично одет и вооружен всадник. К конской узде привязана отрубленная человеческая голова.

В двух могилах Тли рядом с костяками «вождей-воинов» обнаружены скелеты наложниц. В других погребениях Тли найдены костяные и бронзовые наконечники ножен с изображениями пантеры в характерном для скифов стиле. Аналогичные находки отмечены и в Кобанском могильнике. В погребальных комплексах широко представлены типичные для скифов акинаки, секиры, ножи, предметы конской узды. В двух могилах Тли обнаружены конские черепа, бронзовые и железные удила, костяные и роговые псалии и другие предметы узды.

Большая активность скифов не только в Южной Осетии, но и вообще к югу от Главного Кавказского хребта отмечена древнегрузинскими летописями и историками. Например, Леонтий Мровели , рассказывая о военной и политической активности скифов на Кавказе, остановился на эпизоде, связанном с завоеванием Картли «мидо-персидскими царями». Позднее «обрели Картлосианы удобный случай. Обратились они к скифам, призвали их и затем, обнаружив эристава персов в открытом поле, убили его. Выловили и уничтожили скифы и картлийцы всех персов. Таким образом обрели свободу картлийцы...».

Описанные события относятся к первой четверти VII в. до н.э. О большой роли скифов свидетельствует также сообщение Леонтия о том, что среди функционировавших в Картли шести языков был и скифский. Причем, шесть этих языков, включая скифский, «знали все цари картлийские, все мужи и женщины».

О скифском влиянии на Кавказе сообщают и античные авторы. Весьма показательно в этом плане четкое разграничение Страбоном жителей равнины и гор. «На Иберийской равнине обитает население более склонное к земледелию и миру, ... горную страну, напротив, занимают простолюдины и воины, живущие по обычаям скифов и сарматов, соседями и родственниками которых они являются; однако они занимаются также и земледелием. В случае каких-нибудь тревожных обстоятельств они выставляют много десятков тысяч воинов как из своей среды, так и из числа скифов и сарматов».

Роль скифов была значимой не только на Кавказе: они являлись большой творческой силой, определившей ход историко-культурного процесса на юго-востоке Европы и в Передней Азии. Почти столетие назад, говоря о древнейших обитателях юга России, В. Ключевский отмечал, что наука «пока не в состоянии уловить прямой исторической связи этих азиатских носителей южной Руси с славянским населением,...как и влияние их художественных заимствований и культурных успехов на быт полян, северян и проч.»

Способствуя распаду некоторых старых держав, скифы вместе с тем культурно связывали разрозненные области древнего мира, создали первое после урартов государство, сформировали своеобразное искусство т.н. «звериного стиля», оказавшее влияние на культуру этносов Ближнего Востока и юго-восточной Европы. Что касается Северного Кавказа, то скифская «колонизация» VII-VI вв. до н.э. стала для местных народов поворотным событием в их истории. Таким образом скифы являлись своеобразным культурологическим фактором в истории древнего мира.

В начале н.э. на европейскую арену буквально врываются аланы. Мы находим их на огромном пространстве от Испании на западе до Ирана на востоке, от Британии на севере до Африки на юге. Они стояли во главе кавалерийских отрядов, полков, армий, были крупными землевладельцами и консулами, претендентами на императорский престол. В целом, как отмечают историки, аланы были в хорошей позиции, чтобы стать частью новой средневековой аристократии, ее элиты.

Аланы вместе с другими племенами часто тревожили владения Рима. Трудно переоценить последствия вторжения в Западную Европу алан, гуннов и готов. Ираноязычные пришельцы оказали настолько серьезное влияние на быт и культуру народов Старого Света, что анонимный автор «Истории Британии» легендарного родоначальника Европы назвал Аланом.

В 378 г. гунны и аланы нанесли страшной силы удар по Риму; в битве под Андрианополем аланская конница, по свидетельству Аммиана Марцеллина, сыграла решающую роль.

31 декабря 406 г. некоторые аланские племена отделились от той группы, которая вместе с вандалами перешла Рейн, и расселились по Галлии. Аланы же, продолжавшие сопровождать вандалов, в 409 г. достигли Испании, где создали самостоятельное объединение.

Аланские военные аристократы (багатары) играли важную роль и в Византии. В 421 г. один из предводителей гото-аланских дружин - алан Ардабур, стал крупным военачальником Восточно-Римской империи и разгромил персов. Через три года он возглавил поход в Италию и за успешно проведенную кампанию произведен в консулы. До 442 г. Ардабур сохранял важные командные посты в Константинополе. Но особую популярность в Восточно-Римской империи приобрел его сын Аспар. В 432 г. во главе огромной армии он послан в Северную Африку для борьбы с вандалами; в следующем году произведен в консулы. В течение 10 лет Аспар занимал ведущее положение в войсках восточной империи.

Если говорить о наследии, оставленным аланами в Европе, то в первую очередь следует отметить их влияние на развитие военного искусства и облика аристократии. Определенный след оставили они в художественном ремесле, литературе и религии. Один их трех алан, канонизированных католической церковью - святой Гоар (названный родителями в честь знаменитого аланского полководца), жил в келье у слияния Лохбаха и Рейна. Благочестивая репутация Гоара привлекала в его келью многочисленных пилигримов. Гоар по традиции своего народа давал всем посещавшим его приют и пищу. К великому ужасу духовного руководства Гоар весьма обильно питался с гостями. За это он даже предстал перед епископским судом. Защищая себя перед судом, Гоар заявил, что, во-первых, святость бога основывается не на материальных вещах, таких как еда, а на праведном мире и радости духа. Во-вторых, что он считал не менее важным, любой человек обязан оказывать гостеприимство всем, кто его посещает. По словам Гоара, с его стороны было бы крайне неэтично не участвовать в трапезах вместе с гостями. Это отражение хорошо известного обычая алан. Популярность Гоара было настолько велика, что несмотря на состоявшийся суд, руководство католической церкви вынуждено было занести его в ранг святых. В последствии в Германии, в 30-ти км. от Кобленца на левом берегу Рейна возник городок Санкт-Гоар; а напротив на правом берегу Санкт-Гоархаузен. Интересно, что немцы отмечают праздник св. Гоара неделю - начиная с 3-го воскресенья ноября, т.е. в те сроки, когда осетины (потомки алан) отмечают Джиоргуба - праздник св. Георгия.

Великое переселение народов оказало влияние и на кавказскую метрополию алан. Разнообразные по происхождению и характеру источники свидетельствуют об активном участии алан в политической жизни Закавказья. Об этом можно судить, например, по аланским именам знати Иверии той эпохи: «царь» Хсефарнуг; военные аристократы Шарагас, Аспарук, Зевах, двороуправитель Иодманган и др.

Наличие сармато-аланских имен среди представителей высшей знати Иверии, в том числе среди царского рода, четко указывает на тесные связи населения древней Картли с предками осетин. Происхождение какой-то части из антропонимов может быть объяснено простым заимствованием. Но наличие столь значительного количества сармато-аланской антропонимики среди имен иберийской знати скорее связано с оседанием аристократии ираноязычных кочевников в древней Грузии. Аланы в значительном количестве привлекались «царями» Иверии для участия в их постоянных воинских отрядах. «Некоторые из них, надо думать, успешно прокладывали себе путь в знать».

Как свидетельствуют древнегрузинские историки Джуаншер и Мровели, аланское присутствие в Южной Осетии и Грузии заметно и в последующие века.

В связи с этим обратим внимание на воспитателя грузинского царевича Вахтанга – спаспета («второго царя») Саурмага, чье аланское имя («Чернорукий») указывает на связь носителя антропонима с аланами. Примечательно и существование у Вахтанга своего рода дружины из аланских юношей. Очевидно, не случайно он носил прозвище Горгасал - «Волчья голова». По свидетельству Джуаншера, «Вахтанг соорудил себе шлем из золота и изобразил спереди волка». Да и имя царя - Вахтанг - восходит к ираноязычной основе в значении «имеющий волчье тело». В результате в сочетании с прозвищем царя получается нечто несуразное - «имеющий волчье тело - волчья голова». Логичнее предположить, что Вахтанг возглавлял дружину «волков». Поэтому его прозвище означало не «волчья голова», а «глава волков».

После гуннского нашествия начинается важный этап в формировании аланского народа. С этого времени аланы находились в других историко-географических и культурно-хозяйственных условиях по сравнению с античным временем; в V-VII вв. у них появляются черты, связывавшие их с оседлым кавказским этнокультурным миром. Примерно в это же время у алан оформляются два противогосударственных образования: западное - с центром в верховьях Кубани, и восточное, тяготевшее к Дарьялу. В VIII-Х вв. на очерченной территории сформировалась единая культурно-этническая общность.

В начале Х в. после объединения аланских государств в единое раннеклассовое общество складываются, в целом единый и настолько специфический комплекс культурно-бытовых признаков, что уровень этнической консолидации в Алании можно охарактеризовать как уровень свойственный средневековой народности.

Алания X-XI вв. предстает мощным государством, проводившим активную внешнюю политику. Своего расцвета она достигла в период правления царя Дургулеля Великого, крупной политической фигуры, сыгравшей большую роль в истории Кавказа и Ближнего Востока. О его реальной военно-политической мощи свидетельствуют династические браки с правящими дворами сильных христианских государств. Сестра Дургулеля Борена вышла замуж за грузинского царя Баграта IV. Их дочь Мария вступила в брак с византийским императором Михаилом VII Дукой. Дочь Дургулеля Великого Ирину Михаил Дука выдал замуж за знатного византийского патриция Исаака Комнина. Византийские источники Ирину Аланскую называют «василиссой» (императрицей). Это указывает на высочайший социальный статус и политический вес её отца - аланского царя Дургулеля. По сути, речь идет о самостоятельном государстве, равноправном с империей ромеев: византийскому «василевсу» соответствует аланская «василисса».

Прочными и давними являются связи алан со славянским миром. В истории ранних славян как отечественные, так и зарубежные специалисты в этой области, огромную роль отводят Кавказу: «культурно - как и можно было ожидать - Кавказ был местом встречи Востока и Запада, христианства и ислама, византинизма и ориентализма, иранской и тюркской цивилизаций и образов жизни. В силу такой сложной исторической почвы было бы неверно исследовать отношения между Русью и народами Кавказа в тех же рамках, что и русско-византийские отношения. К взаимоотношениям между Русью и Кавказом следует подходить как к особой проблеме». Из «коренных племен Северного Кавказа», являющихся «особенно важными для изучающего русскую историю» исследователь выделил осетин (алан) - «из-за их ранних и близких связей с русскими». Аланы «занимали значительную часть южнорусских степей, а также приазовскую и северокавказскую территории». Одно из племенных объединений ранних алан - роксаланы - «играли огромную роль в консолидации и объединении антов и других южнорусских племен. Вероятно, правящий класс у антов был аланского происхождения».

Князья Киевской Руси проявляли интерес к аланам, «главным образом с военной точки зрения». Их дружины не раз вместе ходили в походы. Политические связи и здесь скреплялись династическими союзами. Так, согласно летописи, сын Владимира Мономаха Ярополк в 1116 г. «получил Ясыню Елену, девицу чрезвычайной красоты, и на ней в Киеве женился». Её называли «дочерью Ясского князя Сварна; она умерла в глубокой старости в 1201 году». Знаменитый владимирский князь Всеволод Большое Гнездо «имел жену Ясыню Марию, скончавшуюся в 1205 году; сестра же ея была с 1182 года за Мстиславом, сыном Святослава Великого князя Киевского».

Среди важных политических событий, имевших большое значение для судьбы алан-овсов, следует назвать нашествие татаро-монголов в XIII в. Походы чингизидов нанесли сильный удар по народам Кавказа. Но особенно тяжелыми их последствия оказались для алан. Значительная часть этноса переселилась в Европу, Византию, на Дальний Восток. Аланы потеряли равнинные земли - мощную производственную базу. Надолго приостановился процесс развития некоторых сфер жизни общества. Довершил же разгром алан Тимур, после походов которого равнинная Алания стала «пустыней без владельцев».

В результате нашествия туменов Батыя в 30-х гг. XIII столетия значительная часть равнинных алан ушла в ущелья Центрального Кавказа. Население, сконцентрированное в горах, не могло обеспечить себя хотя бы скудными средствами к жизни, и часть его двинулась на юг. Во второй половине XIII в. в нагорной полосе Южной Осетии существовало компактное поселение алан-овсов, в среду которых просачивались с севера все новые и новые группы эмигрантов. Эти процессы вызвали продвижение овсов в различные районы Картли. Летописи сообщают, что «между 1257 - 1264 гг. пришли осетины, преследуемые Берка-ханом. Среди них была удивительная женщина, по имени Лимичав, и она с собой привела малолетних детей родом ахсарфкянов, Фареджана и Багатара и много князей». Овских князей с их дружинами царь Грузии благоразумно разместил в различных районах страны: Тбилиси, Дманиси и Жинвали. В 1268/69 гг. аланский отряд переведен в Гори для отражения возможных набегов из Западной Грузии, но вскоре выведен из него. В 1292 г. аланы-овсы вновь занимают Гори.

В конце XIII в. в Грузии разгорелась острая борьба между Давидом VI и Вахтангом IV. В связи с этим летописи «царевича овского» Фареджана причисляют к активным сторонникам Давида. Во многом благодаря его поддержке — по хронике: «Фареджан также весьма содействовал Давиду» — последний утвердился на престоле. После смерти Фареджана его преемник Багатар стал поддерживать Вахтанга IV. Багатар «разорял Картли, Триалети, сгонял с вотчин азнауров, и были беды великие среди жителей Картлийских». Он же захватил крепость Дзами в ущелье внутренней Грузии. В начале XIV в. овсы, по словам летописца, стали наиболее активной силой, выступавшей против Давида. В целом, источники свидетельствуют о «больших возможностях овско-аланского элемента в Грузии как в политической, так и в экономической сфере».

Еще один надежный источник – «Хроника ксанских эриставов», созданная в начале XV века – убедительно свидетельствует о том, что аланы-осетины жили в то время не только на территории Южной Осетии, но и в ряде районов Грузии. Причем, аланская знать и здесь занимала высокое положение. Во всяком случае, эриставы (князья) ксанские и арагвские свой род выводили от аланских князей из клана Сидамонта.

Сохранив свои территории на юге, аланы не смогли вернуть свои прежние владения в степях Северного Кавказа. Запертые в ущельях, они постепенно сошли со цены европейской истории. Если ещё в начале XVI в. известны Алания и аланы, то позднее с течением времени это общее «имя» народа было утрачено. С развитием русско-кавказских отношений термин «оси» все более утверждался и в конце концов вытеснил этноним «аланы».

В XVIII в., в русской литературе этноним «оси» трансформируется в термин «осетины», приняв в качестве окончания грузинское слово «ети», т.е. «страна». Из России новое имя алан - «осетины» проникает в Европу, где со временем также утверждается. Таким образом, народ в течение 15 столетий известный под именем «аланы» превратился в «осетин». Самоназвание народа утрачено, в наши дни этническое наименование алан среди осетин не сохранилось ни в качестве общего самоназвания, ни для обозначения отдельных групп народа. И лишь совсем недавно, в 1994 г. Парламент Северной Осетии восстановил историческое название республики - Алания.

В политической жизни средневекового Кавказа осетины играли важную роль. Например, в 1522 г. они вместе с другими народами Кавказа помогли царю Грузии Давиду в отражении похода шаха Исмаила. Серьезную проверку отношения горских народов прошли в начале XVII в., когда Аббас I планировал поработить весь регион. С этой целью шах отправил войска в двух направлениях: один отряд из Дербента в приморскую часть Дагестана, второй - через Грузию, Дарьяльский проход в Осетию и Кабарду, а затем - в Дагестан.

Совместная борьба горцев не позволила реализовать этот замысел. Именно тогда, в одном историческом эпизоде связаны судьбы многих горских народов, которые сообща пресекли попытки шаха Ирана установить безраздельное господство над всем Кавказом.

Во второй половине XVII в. царь Грузии Георгий XI и его брат Арчил, правивший в Кахетии, а затем и в Имеретии, неоднократно скрывались в горах Осетии. Отсюда Арчил добивался возвращения утраченного имеретинского престола и устанавливал связи с Россией. Частые и долгие пребывания царя-поэта Арчила в Осетии нашли отражения в его творчестве, по его словам, поэма «Спор между Таймуразом и Руставели» написана им в Цейском ущелье Осетии.

Георгий XI в своей борьбе с захватчиками также опирался на осетин. По данным очевидца той поры, Георгий XI «своего единственного сына женил на дочери осетинского князя. Осетины гордый народ, живут обособленно в лесах и охотятся на медведей и на прочую дичь. Благодаря этой женитьбе Георгий в нужное время найдет там убежище и окажет сопротивление персам».

Через Осетию грузинские цари устанавливали связи с Россией. В 1587 г. и сентябре 1589 г. через Тагаурское общество Северной Осетии проследовали в Грузию русские посольства во главе с Р. Биркиным и князем С. Звенигородским, а в августе 1604 г. этим же путем воспользовалось посольство М. Татищева. Большую помощь русским послам оказал владелец Ларса Султан, искавший контакты с Москвой. Еще один осетинский «старшина» - житель высокогорного аула Джимара Берозов обеспечил членам посольства безопасный проезд, кров и пищу. Поздней осенью 1650 г. по пути в Грузию послы России Толочанов и Иевлев встречались с представителями Западной Осетии, которые от имени населения Дигории заявили: «только де государь изволит близко гор поставить свой государев город и воинских людей устроит, и они де дигорцы и все горские люди будут ево государевы холопи».

Важную роль в развитии отношений с Москвой сыграло осетинское посольство (1749-1752 гг.) во главе с Зурабом Елихановым. Показательно, что инициатором формирования посольства выступил представитель туальцев – этнической группы осетин, проживавших как в Северной, так и в Южной Осетии. В результате переговоров осетины получили разрешение на переселение в предгорную зону Центрального Кавказа, признанную «вольной и свободной», разрешалась беспошлинная торговля в Кизляре и Астрахани.

В результате развития русско-кавказских отношений в XVIII в. Осетия оказалась в составе Российского государства. Успешное для России завершение войны с Турцией ускорило подготовку русско-осетинских переговоров, состоявшихся осенью 1774 г. в Моздоке. С российской стороны их вел астраханский губернатор Кречетников. С осетинской стороны их возглавляли Бахтигирей Есиев и братья Цаликовы. В результате переговоров Центральная Осетия вошла «под протекцию всемилостивейшей государыни» Екатерины II. Осетины получили доступ и к ценностям русской и мировой культуры (в конце XVIII в. были напечатаны первые книги на осетинском языке на основе русской графики). Весной 1784 г. у входа в Дарьяльское ущелье была заложена крепость Владикавказ, преобразованная затем в город, ставший центром всей Терской области. Много ярких страниц летописи города связано с зарождением и становлением первых отрядов национальной интеллигенции. Но с Владикавказом связаны и горькие страницы истории осетин. В частности, здесь формировались колонны для переселения в Турцию. Как бы ни сложилась в материальном и бытовом плане дальнейшая судьба осетинских эмигрантов, переселение в Турцию почти все считали страшной ошибкой. Очевидец тех событий писал: «Какое разочарование постигло этих поистине несчастных переселенцев и сколько раз слышались слова проклятий на головы тех, которые их увлекли».

С момента присоединения к России делом гражданской верности едва ли не для каждого осетина была служба в российской армии. Особо почетной считалась служба в элитных подразделениях - Императорском конвое, гвардии, казачьем войске. Под российскими знаменами сражалось множество офицеров-осетин. Многие дослужили до генеральских чинов. Еще в 1837 г. император России за особые заслуги наградил командира Собственного Его Императорского Величества Конвоя генерал-майора Туганова 20 000 десятин земли. Своми подвигами прославились осетинские генералы Абациев, Баев, Борукаев, Коченов, Кундухов, Кусов, Мистулов, Тебиев, Фидаров, Хоранов, последний военный комендант Петербурга, потомственный военный (его дед храбро сражался в войне 1812 г. против Наполеона) генерал-лейтенант Хабалов, и др. По неполным данным 181 осетин стал Георгиевским кавалером.

Боевые качества осетин, участвовавших практически во всех войнах России XIX в., особенно русско-турецкой войне, были по достоинству оценены многими русскими военачальниками - И. Гурко, М. Скобелевым, И. Тутолминым: «Поведение Осетинского дивизиона в эту кампанию, по беспримерному самоотвержению и рыцарской храбрости выше всякой похвалы»; «Осетины - прекрасный пример мужественных воинов»; «Этот народ заслуживает из ряда вон выходящей награды за свою безупречную, безграничную храбрость». А чего стоят слова из телеграммы главнокомандующего Дунайской армии наместнику Кавказа: «Осетин пришли сколько можешь ...Осетины так работали, что буду просить им Георгиевское знамя».

К концу XIX в. в Осетии на 130 тыс. жителей приходилось 2580 офицеров. В начале первой мировой войны городской голова Владикавказа Гаппо Баев писал: «Осетины… вступали в ряды русских войск и терского казачества. Их боевая служба находила себе неоднократно оценку со стороны верховной власти, правителей Кавказа и русских людей. Осетины дали многочисленный состав штаб и обер-офицеров всех родов оружия сравнительно со своей численностью, немало на этой службе пало осетин при исполнении своего долга, - вот почему они имеют историческое нравственное право на внимание к своим коренным народным нуждам со стороны правительства и государства».

Осетины оставили свой заметный след, сохранив и преумножив традиции воинской доблести, и на протяжении всего XX столетия...

Леонтий Мровели – епископ, автор древнегрузинской летописи «Жизнь картлийских царей». Летопись содержит интересные, но не бесспорные сведения о Грузии и народах Северного Кавказа раннего средневековья.

Древнегрузинский титул мтавар соответствует русскому князь.

«География» Страбона для нашей темы является самым уникальным и содержательным памятником из античного корпуса источников. Страбон представляет богатейший, разнообразный, часто уникальный материал. «География» можно охарактеризовать как своеобразный «каталог» знаний о мире античных людей.

Джуаншер – создатель хроники «Жизнь Вахтанга Горгасала». В качестве источников Джуаншер использовал местные хроники и персидские предания. Наряду с явными преувеличениями и даже фантастическими сообщениями, особенно в разделах о времени правления Вахтанга Горгасала, Джуаншер приводит интересные сведения об истории Кавказа раннесредневекового периода.

В функции «второго царя» входили военное руководство и судопроизводство. Исполнение столь значимых обязанностей свидетельствует о сосредоточении реальной власти в руках спаспета.

Во всех редакциях древнерусских летописей термином яс, ясы обозначали алан.

Председатель Парламента >>
Мачнев Алексей Васильевич
Мачнев А. В.