Главная >> Аналитические материалы >> Новые «аргументы» для «старой» проблемы

Дата: 10 Февраля 2006 г.

Название: Новые «аргументы» для «старой» проблемы

Двадцать лет назад Ю. Афанасьев обратил внимание на острейшую ситуацию с подготовкой научных кадров по древней и средневековой истории. «Отставание проецируется уже в XXI в.» – предупреждал ученый. В такой ситуации история становится разменной монетой политиков. Это предостережение, к сожалению, полностью оправдалось.

В Республике Ингушетия практически полное отсутствие профессиональных историков «компенсируется» обращением к историческим сюжетам политиков, юристов, врачей и т.д. На самых различных уровнях публиковались и озвучивались фрагменты прошлого, претендующие на «беспристрастный анализ».

Последние «открытия» в истории осетин принадлежат врачу (!!) из Назрани Ахмеду Куштову. Статья в интернете потрясает своим названием: «Некоторые исторические и современные этнопсихологические и политические особенности, влияющие на взаимоотношения осетинской и ингушской наций». Такая постановка вопроса предполагает знания по многим гуманитарным наукам, в том числе этнопсихологии и истории. Однако А. Куштов считает иначе. Как он утверждает, для выяснения того или иного периода истории алан-осетин «не нужно быть ни археологом, ни историком, ни этнологом и т.д. Достаточно иметь среднее образование и элементарное мышление». Как просто! Подготовленные историки осознают трудности в реконструкции прошлого. Поэтому они изучают языки, многие годы собирают источники, изучают труды предшественников и т.д. Но зачем так утруждать себя, когда есть столь легкий путь, продемонстрированный врачом А. Куштовым.

«Что побудило, - вопрошает автор, - написать данную статью, со столь необычным экскурсом в историю, биологию и психологию»? И сам же отвечает: «В последние годы вновь обострились противоречия между ингушами и осетинами из-за ингушского Пригородного района. Несмотря на обоюдную договоренность воздерживаться от острых политических высказываний в СМИ, в осетинских печатных периодических изданиях участились повторы старых штампов, лжи и клеветы, подобных тем, которые печатались перед подготовкой к агрессии и этнической чистке ингушей в 1989-1992 годах. Налицо все признаки подготовки к повторной агрессии».

Вот уж, действительно «с ног на голову». Последняя встреча парламентских делегаций Республики Северная Осетия – Алания и Республики Ингушетия состоялась 10 февраля 2005 года во Владикавказе. В ней участвовали: заместитель Председателя Парламента РСО-Алания С.М. Кесаев, председатель Комитета по национальной политике и делам молодежи Р.Б. Сабанов, председатель Комиссии по межнациональным и международным связям Народного Собрания РИ С.А. Маштагов, председатель Комиссии по делам беженцев при Правительстве РИ К.Х. Султыгов, референт Председателя Народного Собрания РИ Р.М. Гагиев.

В ходе обсуждения важных проблем, определяющих в тот момент характер взаимоотношений между двумя республиками, участники встречи отметили необходимость восстановления контактов между соседними республиками, прерванных Бесланской трагедией. По мнению осетинской стороны, серьезным препятствием на этом пути является решение Федерального суда Назрановского района Республики Ингушетия от 14 декабря 2004 года, в котором открыто поднимается вопрос о возвращении т.н. «спорных территорий» – Пригородного района Северной Осетии. Недоумение вызвало и то обстоятельство, что среди истцов выступило Правительство РИ. Следует напомнить и 11 статью Конституции Республика Ингушетия , которая юридически закрепляет территориальные претензии, возводя данную проблему в ранг государственной политики Республики Ингушетия.

Вскоре стало ясно, что декабрьские выпады ингушской стороны в адрес руководства и населения Северной Осетии были лишь «цветочками». В течение первой половины 2005 г. по нарастающей практически по всем СМИ стали появляться статьи, заметки, интервью ингушских авторов; все они так или иначе касаются проблем Пригородного района. Абсолютно все они содержат некорректные выпады в адрес соседей. Не стала исключением и разбираемая статья.

А. Куштов с удивительной легкостью пересматривает этногенез и фольклорный облик алан-осетин. «Несмотря на 1400-летнее пребывание осетинских предков на Кавказе и приобретение ими значительной части местного субстрата (от ингушей, балкарцев, кабардинцев, грузин и т.д.), сегодняшние осетины значительно отличаются от других народов Кавказа».

А. Куштов почему-то настойчиво подчеркивает происхождение алан-осетин от евреев. «Известно, - утверждает он, - что нынешняя осетинская нация - это потомки палестинских евреев, проживавших определенное время в Иране, приняв их язык, религию (язычество) и самоназвание. Осетины себя называют «иронцами», а страну «Иристон». Есть село Иран в РСО-А. В 531 году н.э. они вынужденно покинули Иран и поселились между реками Сулак и Терек (ныне территория Дагестана). Тогда этот регион входил в Хазарский каганат, а последний в конфедерацию Алания. До сих пор, - сокрушается А. Куштов, - точно не известна форма объединения в Аланию многих народов на обширной территории между Черным и Каспийским морями между Волгой, Доном и Курой».

Слова, слова…много слов, но мало ясности. С одной стороны – аланы по А. Куштову – это древние евреи, жившие в Иране. Причем, аланы-евреи приняли «их (иранцев) язык, религию (язычество) и самоназвание». Далее вообще нечто сенсационное: «В 531 году н.э. они вынужденно (?) покинули Иран» и перешли на жительство в приморский район современного Дагестана.

По какой причине аланские евреи (или еврейские аланы) покинули Иран, и почему именно в 531 г.? При помощи анализа многочисленных археологических материалов, данных письменных источников – римских, византийских, древнеармянских и древнегрузинских – давно установлено, что аланы на европейской арене появляются в начале I в.

Трудно уловить логику в утверждении А. Куштова о том, что в 531 г. аланы, осевшие в Приморском Дагестане, заняли «регион, (который) входил в Хазарский каганат». В VI в. каганата еще не было! Но дальше закручено, как в хорошем детективе. Аланы-евреи заняли территорию не существовавшего в тот момент каганата, который входил «в конфедерацию Алания»!! Получается, что аланы, покинув Иран, на Кавказе столкнулись с конфедерацией Алания. А эти то откуда взялись?

Этническая история осетин изучена давно и достаточно детально. Исследователи разных профилей вот уже более двух веков осетинскому народу отводят роль, значительно превышающую его численность. Приведем, в самых общих чертах, процесс формирования современных осетин.

В VII-VI вв. до н.э. Кобанская культура (ядро которой сформировалась на территории современных Северной и Южной Осетии) испытывала мощное влияние скифов. Разнообразные скифские предметы найдены у сел. Кумбулта, Чми, в Казбекском кладе, а в Южной Осетии - в большом кобанском могильнике у сел. Тли. В этой связи рассказ античного автора Диодора Сицилийского о том, что скифы «приобрели себе страну в горах до Кавказа» приобретает вполне реальную основу.

Большая активность скифов не только в Южной Осетии, но и вообще к югу от Главного Кавказского хребта отмечена древнегрузинскими летописями и историками. Например, Леонтий Мровели, рассказывая о военной и политической активности скифов на Кавказе, остановился на эпизоде, связанном с завоеванием Картли «мидо-персидскими царями». Позднее «обрели Картлосианы удобный случай. Обратились они к скифам, призвали их и затем, обнаружив эристава персов в открытом поле, убили его. Выловили и уничтожили скифы и картлийцы всех персов. Таким образом обрели свободу картлийцы».

Описанные события относятся к первой четверти VII в. до н.э. О большой роли скифов свидетельствует также сообщение Леонтия о том, что среди функционировавших в Картли шести языков был и скифский. Причем, шесть этих языков, включая скифский, «знали все цари картлийские, все мужи и женщины».

О скифском влиянии на Кавказе сообщают и античные авторы. Весьма показательно в этом плане четкое разграничение Страбоном жителей равнины и гор. «На Иберийской равнине обитает население более склонное к земледелию и миру, ... горную страну, напротив, занимают простолюдины и воины, живущие по обычаям скифов и сарматов, соседями и родственниками которых они являются; однако они занимаются также и земледелием. В случае каких-нибудь тревожных обстоятельств они выставляют много десятков тысяч воинов как из своей среды, так и из числа скифов и сарматов».

В начале н.э. в степях юга России появляются аланы. Разнообразные по происхождению и характеру источники свидетельствуют об активном участии алан в политической жизни Закавказья. Об этом можно судить, например, по аланским именам знати Иверии той эпохи: «царь» Хсефарнуг; военные аристократы Шарагас, Аспарук, Зевах, двороуправитель Иодманган и др.

Наличие сармато-аланских имен среди представителей высшей знати Иверии, в том числе среди царского рода, четко указывает на тесные связи населения древней Картли с предками осетин. Происхождение какой-то части из антропонимов может быть объяснено простым заимствованием. Но наличие столь значительного количества сармато-аланской антропонимики среди имен иберийской знати скорее связано с оседанием аристократии ираноязычных кочевников в древней Грузии. Как подчеркивал академик Г.А. Меликишвили, аланы в значительном количестве привлекались «царями» Иверии для участия в их постоянных воинских отрядах. «Некоторые из них, надо думать, успешно прокладывали себе путь в знать».

По свидетельству древнегрузинских историков Джуаншера и Мровели, аланское присутствие в Южной Осетии и Грузии заметно и в последующие века.

Доктор исторических наук Р.А. Габриелян на основании источников из Матендарана, опубликованных ею в 3-х выпусках, восстановила историю отношений между аланами и армянами на протяжении I – XV вв. Габриелян специально подчеркнула весьма существенный обмен между двумя народами в области материальной и духовной культур, а также в социальной сфере. Достаточно сказать, что средневековое Тагаурское общество (включавшее аулы Дарьяльского и Кобанского ущелий) свое название получило от армянского «царевича Тага».

Перечисленные версии формирования алан-осетин отнюдь не исчерпывают исследования как отечественных, так и зарубежных ученых об этногенезе осетин. А. Куштов, очевидно, не знает эти работы, но зачем же в таком случае изобретать велосипед?

А. Куштов попытался противопоставить алан-осетин другим народам Кавказа. Между тем, проблема взаимоотношений алан с народами региона хорошо разработана и свидетельствует об обратном.

Средневековый Кавказ представлял собой пестрый в этническом отношении регион. Все его народы, на каком бы расстоянии друг от друга они не находились, связаны между собой многочисленными нитями языковых и культурных контактов. По справедливому замечанию В.И. Абаева, на Кавказе складывался единый в главных чертах культурный мир. Народы региона сохраняли близость, удивительную тождественность основных элементов бытовой культуры, отражавших глубокую генетическую общность.

С момента появления на Кавказе аланы играли весьма активную роль практически во всех сферах жизни региона. Аланы быстро установили контакты с соседями. Отношения между ними были настолько тесными, что в исторической традиции закавказских народов аланы упоминаются едва ли не с того же самого момента, как появляются первые известия о предках самих закавказских народов. Академик В.Ф. Миллер справедливо отмечал, что предков осетин грузинская культурная традиция помнит с тех же пор, как помнит своих. Первые древнеармянские историки наряду со своими предками постоянно упоминают алан.

Не менее давними и интенсивными были связи алан с этносами Северного Кавказа. На территории части современного Дагестана древние авторы локализовали аланский социум - «царство Маскат (маскутов)». Археологические материалы указывают на своеобразные зоны взаимодействия аланских и местных дагестанских племен. Такой же характер носили отношения алан с предками народов Кабардино-Балкарии.

Участие алан в развитии культуры местного населения отмечено в северных районах равнинного Дагестана. Частичной сарматизации подверглись и племена у северных склонов невысоких хребтов, на границе предгорной зоны Дагестана.

На ранних этапах формирования адыгских народов археологи отмечают вклад в этот процесс ираноязычных племен. Кабардинские ученые признают «определенное воздействие алан на культуру адыгов». Общее наблюдается в этногенезе осетин, карачаевцев и балкарцев.

Заметно участие алан в становлении других народов региона: карачаевцев, балкарцев, кабардинцев; заметный след аланы оставили в этническом облике вайнахов.

Прочные связи между народами Кавказа привели к заимствованию друг у друга элементов экономического быта, материальной и духовной культуры. Имеющиеся материалы свидетельствуют о сходстве семейно-бытовых традиций, норм обычного права, планировки и внутреннего убранства жилища, и т.д.

Тесное переплетение исторических судеб, культурное взаимодействие привело к широкому распространению на рубеже I-II тысячелетий идеи единого происхождения народов Кавказа. Фольклорное отражение данного явления сохранилось у всех (!) народов Кавказа.

Обратим внимание и на утверждения раннесредневековых закавказских и византийских историков, приводящих данные о едином происхождении народов Кавказа. Причем, процесс этнического сближения горских народов представлялся им настолько интенсивным, что речь велась практически об одном народе. Леонтий Мровели вообще выводил все горские народы от одного предка - Таргомоса.

Идея единого происхождения народов Кавказа являлась отражением тесного переплетения исторических судеб народов региона. Проживая на ограниченной территории в течение многих веков, народы Кавказа нарабатывали, во многом универсальные, созвучные общечеловеческим ценностям, принципы разносторонних отношений между собой и внешним миром.

Сказанное опровергает, на наш взгляд, утверждение А. Куштова о том, что в поведении современных осетин «прослеживается их антагонизм к Кавказу, отсутствие у них кавказских корней».

Далее – еще один «резкий поворот» – обратившись к математическим методам в истории, врач А. Куштов получает удивительный результат. По последней переписи 2002 г. в РФ осетин 512 тысяч. «Если, - отмечает он, - попытаться произвести ретроспективный подсчет численности осетин к началу XIII века, используя принцип арифметической прогрессии роста численности населения, то осетин получится не более нескольких тысяч человек. Неужели представители одной из самой малочисленной этнической группы на Северном Кавказе, в количестве 2-3 тысяч человек, могли представлять такое мощное государственное образование как Алания»?

Не являясь крупным знатоком математики и демографии, осмелюсь все-таки напомнить, что демографические процессы не подчиняются принципам «арифметической прогрессии» (интересно, если использовать этот же метод, какова была бы численность ингушей в том же XIII в., зная, что в 2002 г. их было значительно меньше осетин). Что касается численности алан в средние века, то она была не малой. После татаро-монгольского похода 10 000 аланских воинов с семьями ушли в Византию. Гораздо больше отправилось на Восток. Только отборная пекинская гвардия состояла из 30 000 всадников. Наконец, в Венгрию мигрировал большой контингент алан. Сколько их было – сказать трудно. Но, учитывая то обстоятельство, что еще в XVII в. существовал венгеро-аланский разговорник, цифра мигрантов была значительной. Если этих фактов мало, то приведем еще один. Джувейни, Рашид ад-Дин и Шереф ад-Дин в описании побед монголов приводят детали гибели аланской столицы - Магаса. После длительной осады – по арабским источникам полтора месяца, а по китайским – даже три – с применением стенобитных машин, Магас являлся крупным городом. Интересно, что из всех покоренных монголами городов Восточной Европы в монгольских и китайских хрониках упомянуты лишь Киев и Магас. В ходе штурма столицы алан погибло 2700 воинов. О каких же «2-3 тысячах» алан говорит А. Куштов?

Еще один вопрос мучает А. Куштова. Почему столица Алании – Магас, оказалась на истинно исторической территории Ингушетии, а не в Осетии? Еще дальше пошел Н. Кодзоев, назвав Магас «древней столицей Ингушского государства».

Специалисты, стремясь установить точное месторасположение аланской столицы, предлагали различные версии. К. Доссон помещал ее на одном из притоков Черека в современной Кабардино-Балкарии; Н.А. Караулов - “на Чеченской плоскости” или западнее Владикавказа около с. Кадгарон, где отмечены “следы городища и старое кладбище”. В.Ф. Минорский Магас располагал рядом с современным Владикавказом. Некоторые археологии склонялись к мнению о тождестве Магаса и городища Алхан-кала с мощным культурным слоем, прекратившим свое существование в XIII в.; на городище отмечены следы пожарищ.

В последние годы несколько работ Магасу посвятил Н.Д. Кодзоев, поначалу в достаточно безапелляционной форме локализовавший столицу Алании в районе современных ингушских населенных пунктов Сурхахи и Экажево. Этот же автор опубликовал ряд статей в периодических изданиях. С его «подачи» газета «Аргументы и факты» (2002, № 22, с. 4) поместила заметку о «земле солнца» - именно так, по убеждению Н. Кодзоева, с древнеингушского переводится Магас - «столица Алании» (так тогда называлось ингушское государство» /??/). Здесь же отмечается, что в «январе нынешнего (2002) года исполнилось 763 года со дня гибели древней столицы». Поражает то, с какой легкостью Н. Кодзоев обращается с источниками и трудами своих предшественников, как легко берется за объяснение топонимов, не обладая при этом специальной подготовкой и навыками лингвистического анализа.

Позиция Н. Кодзоева вызвала обоснованные возражения среди кавказоведов - В.А. Кузнецова и И.М. Чеченова (2000), А.А. Туаллагова (2004) и др. В них обращалось внимание на отсутствие археологических и письменных свидетельств, сколько-нибудь убедительных аргументов в пользу локализации столицы Алании в районе Сурхахи и Экажево. Тональность полемики моментально изменилась. В одной из последних по времени статей на эту тему Н. Кодзоев подчеркивает: «Ни в коем случае не считая вопрос о локализации Магаса решенным…»; в другом месте вновь: «не считая вопрос определения местонахождения Магаса решенным…», добавляя: «я считаю, что предположение о местонахождении политического центра Алании на территории Назрановского района Ингушетии, наряду с другими предположениями, имеет право на жизнь».

Таким образом, Магас, где бы он не находился, не может считаться «древней столицей ингушского государства», а объяснение названия столицы алан с норм современного ингушского языка неправомочно с точки зрения методов анализа исторической лингвистики.

Далее в статье А. Куштова приводятся «примеры» чудовищных издевательств монстров-осетин, которые в ходе конфликта 1992 г. применялись в отношении женщин, стариков и детей. Для большей убедительности приводятся ссылки на «судебно-медицинские экспертизы», свидетельства Генеральной прокуратуры России и т.д. В общем – кругом «четкий садистский почерк осетин». Оставим эти утверждения на совести А. Куштова. Сознавая, что «перегибает палку», приписывая зверские наклонности народу в целом, автор снизошел: «Я не хочу отождествлять всех осетин с описанными психопатами, алкоголиками и наркоманами, в которых проснулись гены варваров. Напротив, хороших честных, умных и верных друзей среди осетин много». Однако тут же – вновь прежний ярлык: «сами осетины вольно или невольно, защищая преступников, садистов и бандитов, лишь только потому, что они по национальности осетины, приобщаются (?) к носителям отрицательной идеологии». Чуть далее вновь: «Трудно и неприятно целый народ обвинять во лжи и дефиците чести и совести. Но что делать, если имеют место откровенная ложь и пренебрежение нравственными категориями (честь и совесть) со стороны меньшинства народа, но большинство их не одергивает и молча поддерживает»?

Как ни крути – кругом виновны осетины, носители «отрицательной идеологии». А как тогда оценить поведение ингушских милиционеров в случае, в прессе получившем известность как «Расстрел КПП-13» 12 сентября 1998 года. В свое время приказом министра внутренних дел России на приграничной с Ингушетией территории был выставлен стационарный пост, где совместно несли службу сотрудники милиции ингушской и осетинской национальности. Этот уникальный, продиктованный доброй волей, пример совместной службы по охране общественного порядка закончился небывалым по своей циничности предательством ингушскими милиционерами своих товарищей по несению службы. В то время, когда осетинские милиционеры отдыхали после смены, к посту подъехали боевики и на глазах ингушских милиционеров расстреляли всех сотрудников осетинской милиции. В результате убито 5 человек и 1 увезен в заложники. Данный факт свидетельствует о грубом попрании кавказских обычаев и является провокационно-преступным деянием.

Комментируя Бесланскую трагедию, А. Куштов и здесь нашел «повод» для очередного ушата грязи на своих соседей. «В бесланском теракте участвовал примерно тот же пестрый национальный состав (что и в нападении боевиков на Назрань 22/VI.2004 г.), но в СМИ Осетии фигурировали в основном ингушские фамилии, говорили об ‘ингушском следе’ и ‘стрелы угроз’ летели на Ингушетию. Трудно было понять, - возмущается А. Куштов, -что доминирует в умах некоторых осетин: горе от трагедии, или национальная ненависть, схожая с национальной фашистской идеологией».

Вот такое «сочувствие» трагедии бесланцев. В то время как из 31 убитых боевиков, 17, по данным Генеральной Прокуратуры РФ, являются представителями ингушской национальности.

В оценке войны осени 1992 г., автор разбираемой статьи внес относительно новые «аргументы». «Постоянно и везде, - возмущается А. Куштов, - говорят об осетино-ингушском конфликте 1992 г. Не было никакого осетино-ингушского конфликта. Было заранее спланированное нападение 68-ми тысячной армии, состоящей из 30 тыс. российских солдат и офицеров различных родов войск и 38-тысячной группировки осетинских незаконных и законных военных и силовых формирований (национальная гвардия, ополченцы, МВД, ОМОН, курсанты военных училищ и боевики из Южной Осетии) на 70-тысячное население Северной Осетии ингушской национальности. У ингушей, живших в Северной Осетии и в Ингушетии, не было ни военных формирований, ни вооружения, кроме нескольких автоматов и пистолетов без запаса патронов. Эти факты установлены в ходе расследования Генеральной прокуратуры РФ, но они не опубликованы (по понятным для осетин причинам), но я лично, основываясь на них, подавал в суд на Ельцина, Хижу, Галазова, Кантемирова, генерала Филатова и других военных преступников».

Можно согласиться с тем, что война 1992 г. действительно не была «осетино-ингушским конфликтом». Но по иным причинам, нежели указанные А. Куштовым. С осетинской стороны в конфликте участвовали русские, армяне, казаки, в общем - представители многих наций, проживающих в Северной Осетии независимо от конфессиональной принадлежности. Среди погибших со стороны защитников Пригородного района – молодой кабардинец.

В заключение приведем мнение ингушского населения Северной Осетии – жителей с. Майского. После одной из кампаний по «возвращению исконных земель», они обратились в редакцию газеты «Северный Кавказа» с письмом, в котором, в частности отмечали: «Только-только понемногу люди здесь в районе перестают волком смотреть друг на друга, а кому-то опять неймется. Опять вынь да полож. Пригородный район в состав Республики Ингушетия. Опять эти люди затевают для нас разные проблемы. Подогревается оттуда, а мы здесь думай, как все обернется. Сунженский районный суд принял решение, видите ли, о возврате Пригородного района в состав Ингушетии. От этих решений мы, ингуши в Осетии, заживем сытнее? Или к нам здесь станут лучше относиться? Уважаемые деятели Ингушетии! Хватит стравливать нас с осетинами».

Без комментариев.

1-Конституция Республики Ингушетия, глава первая, статья 11: «Возвращение политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории и сохранение территориальной целостности Республики Ингушетия – важнейшая задача государства».

 

Председатель Парламента >>
Мачнев Алексей Васильевич
Мачнев А. В.