Главная >> Аналитические материалы >> История и политика

Дата: 20 Января 2012 г.

Название: История и политика

2012 год объявлен Годом российской истории

 

 

События последних лет ясно показали кризис исторической науки. Все, что создано в советский период, признается ошибочным. Опровергается практически все: ход и результаты Второй мировой войны, Октябрьская революция стала «переворотом», что касается советского периода, то его не охаивают, фактически, лишь те, кто не обращается к этой проблеме вовсе.

Практически тотальной критике подвергаются исследования советских историков. Критика в большинстве своем сводится к упрекам в чрезмерной  «политизации» исследований, авторы которых, якобы, лишь выполняли «заказ сверху».  На примере трудов советскихархеологов с обоснованными возражениями выступил Я.А. Шер. Во-первых, критика работ 30-50-летней давности с позиций современной науки некорректна. Во-вторых, для своего времени это были добротные, качественные исследования, и недостатки, видимые сейчас, в те годы были незаметны. Да и власти видели в этих работах нечто большее, чем только идеологическое  обеспечение своей политики. К тому же трудно себе представить, чтобы такие ученые, как М.И. Артамонов, Б.Б. Пиотровский, М.П. Грязнов,  И.И. Ляпушкин  и другие могли творить под чью-либо диктовку. Что касается сопоставления с западными исследователями, то по меньшей мере в одном мы еще долго не достигнем западного уровня - в обустройстве науки: в оборудовании, снабжении, в разделении труда, в реализации идей, которые нередко нашим специалистам приходили и приходят раньше, чем западным коллегам. Если же сравнивать «застойный» и «постперестроечный» периоды по такому показателю, как экспедиции, конференции, издание печатной продукции, то сравнение окажется явно не в пользу современности. Отмечается снижение планки качества университетского образования, фактическое снижение требований к кандидатским и докторским диссертациям.

В условиях острого дефицита профессионально подготовленных историков, этнографов и археологов, образовавшийся вакуум заполнился печатной продукцией крайне низкого качества, а то и попросту фантастических опусов. Исторические «открытия» являются «рассадниками исторической лжи и не способствуют стабилизации межнациональных отношений». Вслед за В. Шнирельманом, присоединимся к Олжасу Сулейменову: «пока эта непрекращающаяся тенденция не разоблачена, история продолжает оставаться источником пещерного этноцентризма».

Ложно трактуемый некоторыми историками «патриотизм» толкает их на искажение фактов прошлого, стремление возвеличить значимость своих предков и принизить соседей; такой подход «не позволяет» писать правду, которая не вписывается в стереотипы представлений большинства народов о своей далекой и нынешней истории.

На фоне общего кризиса российской науки (сокращение финансирования, ослабление и разрыв связей, потеря квалифицированных кадров и т.д.), падения престижа социальной роли ученого «стал совершенно очевиден обратный негативный процесс реанимации и наступления сил, враждебных подлинной науке». Псевдонаука склонна к сенсациям, «решительной перестройке науки и ее практических положений». Как ни прискорбно, в рядах создателей и защитников исторических мифов, отнюдь не безвредных для массового сознания, можно встретить и представителей научной интеллигенции. Среди них немало дипломированных ученых и «новых академиков».

В переломный период «спрос» на историю резко возрастает. Сюжеты минувших эпох, «казавшиеся хрестоматийными и затасканными, обретают новый смысл. Настоящее всегда склонно вопрошать Историю о наболевшем, искать в ней целительные рецепты». Вместе с тем, в переломный период социальная функция истории обостряется (нередко до крайних пределов) и приобретает «такую политическую и идеологическую окраску, которая сплошь и рядом выводит ее за пределы науки» (Кузнецов 2004). Это особенно остро происходит на Кавказе. Свойственные горцам уважение к предкам, глубина исторической памяти, особенности культурного развития обусловили формирование менталитета, тяготеющего к истории.

В «постперестроечный» период история, по оценкам специалистов, «приобрела огромную, можно сказать даже чрезмерную, актуальность. Это относится к так называемой этнической истории». На Северном Кавказе этносоциальная история играла и играет огромную роль в жизни общества. Как отмечает В.В. Дегоев, «нельзя (да и не выйдет) жить без прошлого. Однако жить в прошлом тоже не стоит».

В наши дни удовлетворение возросшего спроса на историческую литературу «профессионально» не подготовлено. К тому же имеют место попытки во что бы то ни стало в кратчайшие сроки заполнить зияющие пробелы в изучении прошлого того или иного народа. В.И. Марковин (1994) первым среди кавказоведов обратил внимание на то, что без подготовки квалифицированных кадров, без должного обеспечения необходимыми средствами, такие попытки неизбежно приведут к негативным последствиям.

В связи с изложенным, оправдано появление среди приоритетных задач государства такой проблемы, как «Российская история».

Как же соприкасаются история и современный мир? В дискуссии о значимости Истории в наши дни правы, на наш взгляд, те, кто ее назначение видит не в «приятном чтении», либо в «обслуживании» запросов политики, а в стремлении «с помощью познания прошлого понять современность и попытаться прогнозировать будущее».

Вместе с тем, согласимся с В.В. Дегоевым: на бесконечном пути познания нет остановки под названием «абсолютная правда». «Принципиально недостижима не только эта утопическая цель, но и ‘сугубо научные’  средства движения к ней, о чем мечтают исследователи (и их маленькую ‘слабость’ можно понять и простить!). В самых честных и искренних намерениях подняться на ‘сугубо научный’ уровень неизбежно останутся ‘примеси’ идеологического, политического, эмоционального влияния».

Власть и общество, как неоднократно подчеркивали политологи, перегружены ложными стереотипами о нациях, их природе и перспективах развития в многонациональной  стране. Невежественные подходы  в регулировании этнополитических процессов создали представления о «неблагонадежных народах» и «ущербных национальностях». Вместо согласованной, созидательной  работы энергия людей направлена на поиск «вредных народов» и «вредных религий». Хотя все четко осознают, что речь можно вести лишь о конкретных личностях – хороших и плохих, но стереотип коллективной ответственности наций за действия отдельных деятелей господствует в сознании людей, в том числе чиновников и политиков различных рангов».

Осенью 2003 г. в Сочи состоялся межрегиональный семинар-совещание руководителей  законодательных и исполнительных органов власти субъектов Российской Федерации. На форуме, организованном Государственной Думой, администрацией и Законодательным  собранием Краснодарского края, обсуждалась проблема: «О законодательном обеспечении реализации государственной национальной политики». Представители более 40 субъектов РФ пытались найти пути и методы разрешения различных вопросов в сфере межнациональных отношений.

Открывая работу совещания, председатель Комитета Государственной Думы по делам национальностей В. Никитин признал: «столь широкое обсуждение проблем национальной политики с участием федеральной и региональной власти проводится впервые (!?) за десять лет работы Государственной Думы».

Председатель Думы Г. Селезнев обратил внимание на другой пробел: «К сожалению, отсутствие целостной государственной национальной политики приводит к  неудовлетворительному финансированию этого важного направления, что видно и по проекту бюджета на 2004 г. На цели реализации национальной политики не заложено ни копейки». Продолжая далее, спикер Думы отметил: «Получается парадокс: государство как бы не замечает тех проблем, которые существуют. Разжечь межнациональную рознь в ряде наших регионов ничего не стоит». Межнациональные конфликты чаще возникают тогда, когда люди голодны, когда им негде реализовать себя. В такой ситуации особенно легко начать поиск виновного.

Многие из выступавших отметили, что вопросы национальной политики не считаются актуальными. В многонациональной стране с нерешенными социально-экономическими проблемами это очень опасно – «такие проблемы подобны неразорвавшейся мине замедленного действия».

При столь тревожной обстановке дестабилизирующим фактором выступает и низкий (как ни парадоксально!) профессиональный уровень чиновников, задействованных в этой сфере.

Поиски наиболее приемлемой сегодня структуры управления на Северном Кавказе и решение проблемы взаимоотношений Центр-Регионы все еще продолжаются. Определенное значение в этих поисках имеет исторический опыт. Трезвый взгляд в прошлое есть, пожалуй, единственный способ не заблудиться в настоящем и не потерять будущее.

Напомним, что Россия, завершив «собирание» Кавказа, сразу же стала  искать наиболее безболезненные формы управления народами региона, каждый из которых обладал своими представлениями о жизни, этических и правовых нормах, обычаях и традиции. Российские власти много времени, по сути – весь XIX в., потратили на изучение местной обстановки и приспособления к ней. «И прежде, чем им удавалось нащупать оптимальный путь, они успевали совершить грубые ошибки, вызывавшие негативную социальную реакцию». 

Исследователи отметили парадокс и вместе с тем логику  в процессе формирования просвещенной бюрократии, которая приступила к активной гражданской деятельности «при самых жестких, самых имперско-мыслящих (в глазах многих – и самых одиозных) кавказских наместниках – П.Д. Цицианове и А.П. Ермолове». Оба генерала свое предназначение видели в наведении внутреннего порядка в крае и защите его от внешних угроз. Такая задача является приоритетной проблемой любого государства.

А.П. Ермолов свою программу наведения порядка в регионе реализовывал жесткими  мерами. При этом, генерал исходил из простой мысли: коль скоро Россия пришла на Кавказ, она должна любыми средствами обеспечить здесь спокойствие и порядок. Поэтому А.П. Ермолов очень часто прибегал к использованию военной силы.

Среди других наместников отмечен М.С. Воронцов. Его десятилетнее (1845-1854 гг.) правление в известном смысле стало для Закавказья «золотым веком». На эти годы приходится расцвет национально-имперской культуры в регионе. К достоинствам М.С. Воронцова современные ученые относит создание такой атмосферы, «которая сама собой формировала нечто вроде ‘кавказского патриотизма’, объединявшего людей не  этническим происхождением или религией, а чувством причастности к великому делу(курсив мой – Ф.Г.) созидания чего-то небывалого». 

«Кавказский наместник, в отличие от некоторых своих предшественников, не считал, что местные народы должны воспринимать выгоды вхождения в состав империи как самоочевидные». М.С. Воронцов решительно выступал против искусственного насаждения имперских форм, предпочитая действовать постепенно, придавая процессу интеграции естественный и органичный характер. Дело дошло до того, что наиболее рьяных грузинских адептов «русификации» убеждали сохранить хотя бы на какое-то время полезные местные обычаи и традиции.

В заключение приведем слова В.В. Дегоева о роли России в делах Кавказа, о незримой нити, соединяющей прошлое и настоящее. В XIX в., пока Европа «не изъяла Кавказ из своих политических и стратегических планов, он был перманентным источником раздражения и напряжения в российско-европейских отношениях. Это породило целую серию военных тревог 30—50-х гг. XIX в. … Но как только Европа сочла более выгодным и рациональным ограничить себя экономическим интересом к этому региону, конфликтогенный потенциал, скопившийся между Россией и европейскими державами сократился до безопасного уровня». Более того, «устремившийся на южную российскую периферию западный бизнес нашел в лице Петербурга надежного покровителя. Нет ли здесь исторического урока (курсив мой – Ф.Г.), который сам напрашивается в ‘учебно-образовательные программы’ для современных политиков и дипломатов?»

 

Феликс Гутнов

 

Председатель Парламента >>
Мачнев Алексей Васильевич
Мачнев А. В.