Информационный сборник: №1 Февраль, 2009

Раздел: Аналитика

Статья: Истоки дружбы

В этом году исполняется 235 лет со дня вхождения Осетии в состав Российского государства. В этой связи вызывает интерес не только сам «механизм» этого процесса, но и основа, своего рода база, способствовавшая объединению двух государств. В предлагаемых читателю заметках в краткой форме излагаются сюжеты из истории отношений двух народов в античный и раннесредневековый периоды.

 Русско-осетинские отношения своими корнями уходят в седую древность. Еще в VIII-VII вв. до н.э. южные славяне вступили в тесные контакты с далекими предками современных осетин - скифами. Большое влияние на славянский мир оказало военное искусство скифов. Французский исследователь Я. Лебединский недавно отметил «глубокий след скифо-иранских народов, легший на военные традиции (и вообще на культуры) их преемников в зоне юго-восточной Европы. Без учета этого следа многое в истории Украины и южной России - непонятно». Ту же мысль несколько раз  высказал знаменитый американский ученый Г.В. Вернадский: «Изучающий русскую историю должен внимательно отслеживать развитие тенденций в евразийском кочевом мире, поскольку без знания этого развития многие события в истории России никогда не могут быть в достаточной степени поняты и оценены». «Иранский период обладал фундаментальной значимостью для последующего развития русской цивилизации». Более того, подчеркивал ученый, именно скифы, сарматы и аланы «заложили основание политической организации восточных славян. Искусство древней Руси было также пропитано иранскими мотивами». И современные исследователи высоко оценивают влияние скифов на жизнь древнего населения юга России. «Появление и деятельность на исторической арене ираноязычных  кочевников, известных нам под именем скифов, - пишет, например С.В. Махортых, - во многом определяла ход исторического развития на юге европейской части СССР в первой половине I тыс. до н.э.».

С начала н.э. связи славян с предками осетин и вообще с Кавказом вступили в новую фазу. Г.В. Вернадский, один из крупнейших специалистов истории Древней Руси, в истории ранних славян огромную роль отводил Кавказу: “культурно - как и можно было ожидать - Кавказ был местом встречи Востока и Запада, христианства  и ислама, византинизма и ориентализма, иранской и тюркской цивилизаций и образов жизни. В силу такой  сложной исторической  почвы было бы неверно исследовать отношения между Русью и народами Кавказа в тех же рамках, что и русско-византийские отношения. К взаимоотношениям между Русью и Кавказом следует подходить как к особой проблеме”. Из “коренных племен Северного Кавказа”, являющихся «особенно важными для изучающего русскую историю», исследователь выделил осетин (алан) - “из-за их ранних и близких связей с русскими”.  Аланы “занимали значительную часть южнорусских степей, а также приазовскую и северокавказскую территории”. Одно из племенных объединений ранних алан - роксаланы - “играли огромную роль  в консолидации и объединении антов и других южнорусских племен. Вероятно,  правящий класс у антов был аланского происхождения”.

Князья Киевской Руси проявляли интерес к аланам, “главным образом с военной точки зрения”. Их дружины не раз вместе ходили в походы. Например, Мстислав Тмутараканский использовал вспомогательные войска из кавказцев, “и много касогов и осетин вошло в состав его личной свиты. После смерти князя многие из воинов этой гвардии, скорее всего, перешли к Ярославу”.

Идея Г.В. Вернадского об активных славяно-аланских контактах подтверждается  археологическими данными, в частности подкурганными  впускными захоронениями Нижнего Поволжья V-VIII вв. Специалисты рассматривают данные памятники как свидетельство пребывания части алан в степях Юго-Восточной Европы. Некоторые историки (тот же Г.В. Вернадский, бывший директор Института истории СССР академик А.П. Новосельцев и др.) допускают возможность активного участия ираноязычного элемента в создании древнерусского государства.

Аланское влияние нашло отражение в идеологических представлениях славян. Древнерусские летописи сохранили имена славянских божеств, часть которых легко объясняется данными иранского языка. В славянском боге Хорсе специалисты легко распознают “старого аланского бога”, имя которого означает “добрый, хороший”. Иранскими по происхождению считаются славянские божества Дажьбог – “податель богатств”, Стрибог – буквально “ширитель богатств”, Симаргл (в Авесте Симургом называли собаку-птицу), Сварог ­– слово Swar обозначает “распрю, борьбу, сопротивление”, и др.

 Связи предков двух народов с начала н.э. нашли подтверждение и в  других сферах жизни. Профессор Ю.В. Готье отмечал: “С самого начала русской исторической жизни до Батыева погрома аланы жили рядом с русскими и среди них и должны были вносить в русскую жизнь что-то свое”.

То, что дело обстояло именно  так, указывает аланское происхождение ряда имен купцов и послов, упомянутых в договорах Руси с греками 911 и 945 годов. В договоре Игоря с Византией среди подписавших его славянских князей выделяются лица с явно не славянскими именами - Сфандръ, Прастен, Истр, Фрастен и др. Имя Сфаъндр, равно как иранское Эсфандар, очевидно, происходит от Эсфанд  - “двенадцатый месяц года”. Фроутану из договора Игоря соответствует иранское имя Форутан, что означает “простой”, “скромный”. Прастен, возможно, объясняется из причастия парастанде со значением “поклоняющийся”, “почитающий”, “слуга”. Это  имя, очевидно, было распространенным, ибо в договоре оно упомянуто трижды. Созвучны ему  имена Фрастен и Фуръстен. Не исключено, что, упомянутые антропонимы одного корня со словом фэрэстандэ “отправитель”, “экспедитор”, и, следовательно, обозначали придворную должность. Таким образом, в качестве гипотезы, можно предположить участие аланских купцов в торговле русов с Византией.

В походе  945 г. славян на Каспий принимали участие и аланы, а также лезгины. В 965 г. состоялся знаменитый поход Святослава на хазар. Эта военная акция имела большое значение не только для древней Руси, но  и для Северного Кавказа, Поволжья, Подонья. Исследователи практически единодушно основную причину похода видят в стремлении киевского князя ликвидировать “весьма обременительное хазарское посредничество в восточной  торговле русов, существенно снижавшее доходы купцов и тесно связанной с ними... верхушки Киевской Руси”. После похода Святослава отдельные группы русов проникли на юго-западную оконечность Каспия. “Такие авантюристы, - писал Ибн-Хаукаль, - в качестве купцов и торговцев могли установить разнообразные отношения с местными племенами, и это объясняет любопытные эпизоды, упоминаемые в Т/арих ал-/ Б/аб/”.

 По свидетельству “Повести временных лет”, Святослав во время своего кавказского похода 965 г. столкнулся с ясами. Согласно Новгородской первой летописи, Святослав “ясы победи и касоги и приведе Киеву”. Эту версию поддержал В.Н. Татищев. Патриаршая (Никоновская) летопись относительно ясов повторяет: “и приведе к Киеву”. Версия о переселении ясов на Русь представляется весьма вероятной. Как подчеркивает А.Н. Сахаров, учитывая заключенный прежде союз между аланами и Русью во время похода на Бердаа, сокрушение Хазарии - противника алан, попытку урегулировать отношения с населением Северного Кавказа политическими методами, можно предположить, что в преддверии похода на Дунай Святослав привел в Киев не поселенцев, а отряды ясов и касогов. В связи с этим повышенный интерес вызывают археологические находки в самом Киеве - погребения аланского типа в катакомбах, но совершенные по обряду кремации. В любом случае само появление в Киеве алан - факт примечательный. Столь же показательно, что в начале XI в. Ярослав “поселил на Рси” алан.

Контакты алан и других и других горских народов со славянами имели место не только на исторической территории последних, но и на Северном Кавказе. Важный этап в древней истории русских на Северном Кавказе связан с существованием Тмутараканского княжества. Древние русы Тмутаракань захватили, видимо, во время похода Святослава.  Во всяком случае, в 988 г. Владимир, распределяя земли древнерусского государства между своими наследниками, Тмутаракань отдал Мстиславу.  Наибольшего могущества это княжество достигло в XI в. во время правления Мстислава Ярославича, Ростилава Владимировича, Глеба и Олега Святославичей. Восточная граница княжества определяется местонахождением   трехметрового креста со славянской надписью 1041 г. у с. Преградного Красногвардейского района Ставропольского края. Памятник почти одного порядка со знаменитым Тмутараканским камнем князя Глеба 1068 г. Своеобразным маркером можно рассматривать свинцовую печать XI в. из коллекции Берлинского музея. Из надписи на печати явствует, что князь Олег Святославович был “архонтом Матрахии, Зихии и всей Казарии”. Мстислав Тмутарканский использовал северокавказские дружины; “и много касогов и алан вошло в состав его личной свиты. После смерти князя многие из воинов этой гвардии, скорее всего, перешли к Ярославу” (Г.В. Вернадский).

 С начала XII в. киевские князья, осваивая Дон, активизировали борьбу с половцами.  В поисках союзников славяне стремились заручиться поддержкой донецких алан. Когда в 1111 г. славяне двинулись к  городу Шарукану, то впереди дружины с пением религиозных гимнов шли священнослужители. Горожане вышли “и поклонишося князем русским и вынесоша рыбы и вино”. Русичи вошли в  город, а утром двинулись дальше.  По мнению Ю.А. Кулаковского, город на Донце населяли аланы-христиане, и славяне, подступая к Шарукану, знали об этом.

В 1116 г. Владимир Мономах “послал своего сына Ярополка, а Давыд сына своего Всеволода на Дон”. Ярополк вернулся с аланами (ясами), “и приведе себе жену, красну велми, яського князя дщерь”. Как и прежде, аланы, которых Ярополк “приведе с собою”, переселялись на Русь в пограничные районы, где несли военную службу.

Браки между предсставителями аланской и славянской аристократии стали обычным делом. Так, согласно сообщению летописного свода, брат Боголюбского, князь Всеволод Большое Гнездо “имел жену ясыню Марию, скончавшуюся в 1205 году; сестра же ея была с 1182 года за Мстиславом, сыном Святослава, великого князя Киевского”.

Особый интерес к союзу с аланами проявляли суздальские князья. Случаев династических браков было настолько много, что известный историк В.Т. Пашуто счел возможным подчеркнуть: “Суздальские князья долгое время сохраняли и матримониальные союзы с владельцами Северного Кавказа, при владимирском дворе встречаются служилые осетины”, т.е. аланы. Дело дошло даже до того, что князья других городов Древней Руси в жены аланок брали из Суздаля! Например, в 1182 г. “Князь Кыевский Святослав Всеволодович ожени два сына, а ...за Мстислава ясыню из Володимира Суждальского, Всеволожю свеста”.

Матримониальные связи одной только династии Рюриковичей с кавказскими родами насчитывают 7 известных на сегодня брачных союзов, в том числе 2 грузинских и 5 ясских (аланских/осетинских). Это выше названная жена Ярополка, в летописях упоминаемая как “Олена Яска”, т.е. Елена; в 1145 г. она перенесла останки своего мужа (Ярополк скончался в 1139 г.) в церковь святого Андрея в Киеве. Вторым браком считается женитьба Андрея Боголюбского. Три остальных ясских брака Рюриковичей приходятся на конец XII в. и связаны с именами князей Всеволода Юрьевича (Большое Гнездо), Мстислава Святославича и Ярослава Владимировича. О женитьбе Всеволода Юрьевича (род. в 1154 г.) летописи говорят лишь косвенно; во время похода на Владимир в 1175 г. он уже был женат. Его супруга упоминается лишь в известии о ее смерти: 2 марта 1206 г. она приняла постриг в основанном ею Успенском монастыре во Владимире, а через 18 дней, 19 марта, скончалась и там же была похоронена. Ее имя, как в крещении, так и в монашестве было Мария. Летописи содержат панегирик в ее честь, прославляя ее благочестие и доброту, а основанный ею монастырь до сих пор именуется Княгининым. Дополнительные сведения о ней проливают данные о первых двух алано-славянских браках. В качестве свояка Всеволода Юрьевича летописи с 1182 г. неоднократно упоминают князя Ярослава Владимировича, внука Мстислава Великого. По свидетельству летописца, его жена скончалась 24 декабря; она названа “свестью” (свояченицей) Всеволода Юрьевича, а похоронили ее в том же Успенском монастыре, который основала ее сестра Мария. Имя этой аланки позволяет выяснить данные о третьем браке. В Ипатьевской летописи под 1182 г. сообщается о женитьбе сына киевского князя Святослава Владимировича - Мстислава, за которого была выдана замуж “ясыня из Володимеря Суждальского, Всеволожа свесть”, т.е. свояченица Всеволода, по происхождению яска. Получается, что Всеволод, Ярослав и Мстислав были женаты на трех сестрах-аланках. Причем брак Всеволода был первым, и вероятно, вместе с его женой во Владимир приехали ее родственники, включая сестер, а уже потом из Владимира они вышли замуж. Породниться с могущественным князем Владимирской Руси, разумеется, стремились Рюриковичи других княжеских династий.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что все “кавказские” браки Рюриковичей концентрируются в довольно близком окружении родственников. Сын Мономаха - Ярополк Владимирович (жена яска Елена), его старший племянник от брата Мстислава - Изяслав (жена  царевна Русудан), внук Мстислава - Ярослав Владимирович (жена яска /?/), младшие племянники Ярополка: Андрей Юрьевич (жена яска /?/) и Всеволод Юрьевич (жена яска Мария), наконец, сын Андрея Боголюбского - Андрей (первый муж царицы Грузии Тамары). Интересно, что сохранился портрет одного из сыновей Всеволода Юрьевича - князя Ярослава Всеволодовича (1190-1246 гг.) - отца Александра Невского. Портрет - на фресках в аркосолии на южной стене в церкви Спаса Нередицы в Новгороде Великом (ок. 1246 г.).  “Хотя бы беглый взгляд на лицо князя Ярослава, - отмечает Е.В. Пчелов, - не оставляет никаких сомнений в его кавказском происхождении, и это может быть еще одним, пусть косвенным, но свидетельством в пользу ясского происхождения жены Всеволода Юрьевича”.

В первой трети XI в. Ярослав поселил значительную группу алан на р. Рось, где незадолго до этого были основаны города Корсунь, Богуслав, Юрьев. В аналогичных случаях  князья поступали так постоянно. Таким путем Русь стремилась обезопасить свои южные рубежи от набегов кочевников. Ряд археологов предполагает связь некоторых курганных захоронений XI-XIII вв., обнаруженных у с. Яблоневка в Поросье, с аланами; выявленный инвентарь находит прямые аналогии в Змейском аланском катакомбном могильнике (Северная Осетия).

“Повесть временных лет” под 1116 г. в рассказе о разгроме славянами половцев, далее сообщает: “В се же лето посла Володимер сына своего Ярополка, а Давыд сына своего Всеволода на Дон, и взяша три грады: Сугровъ, Шваруканъ, Балинъ. Тогда же Ярополк приведе себе жену, красну велми, Яськаго князя дщерь полонивъ”. В Троицкой летописи этот же сюжет изложен так: “В том же лете Ярополк ходи на Половьчскую землю к реце, завоме Донъ, и ту взя полон многъ, и 3 городы взяша половечскые: Галин, Чешуев и Сугровъ, и приведе с собою Ясы и жену полони себе Ясыню”.

В литературе уже неоднократно указывалось на аланский состав населения донецких городов (А.А. Спицин, Ю.В. Готье, В.В. Мавродин, М.И. Артамонов и др.). Донские города Шарукан и Сугров находились рядом; это следует из сообщения летописцев о походе 1111 г.: взяв Шарукан, славяне на другой день вошли в Сугров, а на третий ушли с Дона. Отмечено также, что некоторые топонимы и гидронимы на Черниговщине носят сарматские (аланские) названия, например река Ардон (аналогичное название “Бешенная река” носит река в Алагирском ущелье Северной Осетии). В.Ф. Миллер обратил внимание на то, что название города Сугров легко поддается истолкованию из осетинского языка: “оно, кажется, ничто иное, как несколько прилаженное к русскому произношению имя сурх гау т.е. красное село. Он же отметил, что свидетельство летописи - “приведе с собою ясы” - говорит о значительном числе переселенных на Русь алан, “потому что взятие в числе добычи двух трех пленников, конечно, слишком ничтожный факт, чтобы быть занесенным в летопись”.

Название другого горда - Шарукан - также считается аланским. В первой части имеем скифо-сарматское sar “голова, верх, верхняя часть, начало”. Во второй части - иранское kan - “рыть, насыпать”. В итоге топоним переводится как “поселение на холме, обнесенное стеной и окапанное рвом”.  Название еще одного городка - Балин - возводится к скифо-аланской основе bal на осетинском означающее “военная сила, дружина, отряд”. В ряде других летописных текстов город назван Галин. В осетинском есть несколько слов с аналогичной основой - galwani, galwan - “крепостная стена, замок, дворец”.

Переселение части алан (дружинников?) косвенно подтверждается археологическими материалами. Определенный интерес представляют отдельные захоронения (всего - более 40) на христианском могильнике времен Древней Руси, относящиеся к летописному Желни на р. Суле (по летописям, сюда были “посажены” переселенцы). Погребения представляли собой захоронения в гробах, ориентированные с запада на восток. В анатомическом порядке лежали только нижние конечности скелета, а вместо туловища - разбросанные кости черепа, челюсть и т.д. Над деревянной крышкой гробов обнаружены кости животных. Языческие черты данного погребального обряда сопоставимы с погребальными обрядами аланского населения бассейна Северского Донца.

Дореволюционные историки Н. Костомаров и В. Ляскоронский высказали мнение о массовом переселении Ярополком алан на земли Переяславского княжества. “У нас имеются основания говорить о массовой миграции ясов на Русь, ибо переселение незначительного количества донецких алан не могло бы найти отражения в летописях”.

Определенный интерес вызывают результаты раскопок могильника “Бабий Бугор” в Болгарах на Средней Волге. Исследовавшая данный памятник Е.А. Халикова возникновение некрополя отнесла к XII в.; он основан на месте опустевшего существовавшего ранее болгарского поселка. Современный украинский ученый О. Бубенок “полностью согласился с этим мнением”. Специалисты отметили “поразительное сходство” краниологической серии из Бабьего Бугра с аланской серией из Верхнего Салтово, а также известную близость с черепами понтийского типа из курганных могильников Северо-Западного  Кавказа. Инвентарь и конструкция погребальных сооружений в виде каменных ящиков находят прямые аналогии на Северном Кавказе в Прикубанье.

В рассматриваемое время наряду с переселением значительного числа алан в пределы русских княжеств имел место и обратный  процесс - оседание славянского населения на Северном Кавказе, включая территорию Алании. Показательна в этом смысле информация протопопа Иоанна Болгарского, содержащаяся в его донесении архиепископу астраханскому и ставропольскому Антонию (1780 г.): “Что касается до самих сих народов, которых мы называем осетинцами, ... Сказывают многие из них, что весьма не малое число прежде в их места переселилось посторонних и разного рода людей, как то: грузин и славян, укрывающихся в то время от притеснений и гонений, чинимых им первым от персицкого Аббас-шаха, а последним от ординских татар, с которыми совместное имели жительство по разным местам, как то: некоторые на Можарах, а другие на Татартупе”.

Совершенно очевидно, что И. Болгарский привел какой-то фольклорный сюжет; но это тем более показательно, ибо свидетельствует о степени отражения в фольклорной памяти осетин давних контактов со славянами. В этой связи обращают на себя внимание открытые археологами на городище Верхний Джулат (у Эльхотовских ворот в Северной Осетии рядом с Татартупом) каменных зданий и вещественного материала, тяготеющего к культуре Древней Руси XI-XIII вв., что подтверждает связь алан со славянами. Интересны находки русских крестов той поры на Северном Кавказе. По мнению некоторых специалистов, они маркируют проникновение в предгорье группы населения из русских земель. Об этом же свидетельствует фрагмент хроники “Письмовник” (“Тарасол”) из Тебризской библиотеки, в которой грузинский царь Георгий Лаша назван “царем царей Абхаза, Шака, Алана и Руса”. Высказано предположение, что под названием Руса подразумевается часть населения Древней Руси, оторванной от родных мест и еще в XII в. населявшей Северный Кавказ в непосредственной близости от государства грузинских Багратидов.

 

 

        Феликс Гутнов,

Информационно-аналитический центр Парламента РСО-А 

Председатель Парламента >>
Мачнев Алексей Васильевич
Мачнев А. В.