Главная >> Информационный сборник >> №2 Февраль, 2010 >> «Звезды, пронесенные сквозь ад»

Информационный сборник: №2 Февраль, 2010

Раздел: Дайджест

Статья: «Звезды, пронесенные сквозь ад»

«ЗВЕЗДЫ, ПРОНЕСЕННЫЕ СКВОЗЬ АД»

ВСПОМИНАЕТ БЫВШИЙ МИНИСТР ОБОРОНЫ РФ  ИГОРЬ РОДИОНОВ

 

Вечером 8 апреля я получил письменный приказ от министра обороны Язова с требованиями к утру 9 апреля очистить от митингующих проспект Руставели, взять под охрану государственные объекты и впредь не допускать никаких сборищ людей на территории Тбилиси. Войска МВД, прибывшие из центра, и парашютно-десантный полк перешли под моё командование.

Вот так, в результате непринятия мер руководством Грузии, митинг, возглавляемый Гамсахурдией, Коставой, Церители и Чантурией, в течение недели из националистического несанкционированного превратился в круглосуточный и крайне агрессивный, многотысячный, антисоветский, пронатовский, готовый в любой момент перерасти в мятеж.

Поначалу митинг утихал на ночь, на площади оставались лишь немногочисленные палатки и группы людей. Всё это можно было легко пресечь в течение ночи, но власти бездействовали. Каждую ночь количество людей увеличивалось, и так продолжалось целую неделю. В ночь с 8-го на 9-е организаторы, похоже, уже всё знали, вероятно, произошла утечка информации. Руководители представляли себе план готовящейся военной операции, поэтому митинг продолжался всю ночь без перерыва.

Во время самого митинга происходило сочетание призывов, выступлений, лозунгов, песен, плясок. Многие митингующие употребляли спиртное. Вся эта "культурная" программа была привлечена для того, чтобы создать иллюзию мирных целей проводимой акции. В реальности же на площади всеми методами нагнетался настоящий воинственный психоз.

Главным организатором митинга стал Гамсахурдия, который в прошлом был четыре раза привлечён к уголовной ответственности.

Мои обращения в Москву с предложениями задержать зачинщиков и начать расследование так и остались на бумаге и ответа на них не последовало.

За несколько минут до начала вытеснения митингующих войсками на площади появился патриарх Грузии Илия и обратился к участникам митинга. Он медленно говорил в микрофон, его голос прокатился по всей площади, он просил: "Братья и сёстры, покиньте площадь и не появляйтесь здесь больше, не доводите дело до применения силы". Кто-то из гамсахурдийцев бесцеремонно вырвал микрофон из рук патриарха и, обращаясь к митингующим, призвал не расходиться, стоять до конца. Он вопрошал: "Готовы ли все стоять до конца?" Толпа орала в ответ: "Да!", затем снова: "Пусть прольётся кровь!", толпа в ответ: "Пусть прольётся кровь!"

Под этот шум войска начали занимать исходное положение. Площадь была освещена электрическим ночным освещением.

Всё происходило перед Домом правительства, под окнами ЦК Компартии. На площадь не вышел никто из республиканского руководства. Тбилисская милиция также спокойно наблюдала со стороны, не пытаясь вмешаться в происходящее, комитетчиков также не было видно. Никто не прибыл и из Москвы, чтобы хотя бы посмотреть на этот шабаш. Нас просто оставили один на один с ситуацией. И этой ситуацией управляла не законная конституционная власть, а уголовники, требующие пролить крови.

Накануне поздно вечером в моём кабинете собрались командиры внутренних войск центра, парашютно-десантного полка и генерал Горгодзе — министр внутренних дел Грузии.

Мы обговорили детали предстоящих действий, всё оформили документально, поставили свои подписи. Мною был отдан приказ сдать боевое оружие и хранить его в боевых машинах десанта.

Войска должны были занять исходное положение к трём часам утра 9-го апреля.

Спереди располагались три бронетранспортёра, которые должны были вклиниться в толпу митингующих и разделить её на части. За бронетранспортёрами выступала весьма плотная цепь внутренних войск в бронежилетах, касках, со щитами и резиновыми дубинками.

Позади отрядов внутренних войск, метрах в пятидесяти, шли подразделения десантного полка, за которыми следовала их боевая техника с оружием. Десантники были легко экипированы, из экипировки под категорию средств защиты попадали только сапёрные лопатки.

Я вместе с небольшой группой управления и средствами связи с Москвой и Патиашвили находился между внутренними войсками и десантниками.

Замысел наших действий заключался в следующем: с трёх до четырёх утра организованным строем выйти на проспект. Своей решимостью дать отпор, психологически воздействовать на митингующих, чтобы побудить их покинуть площадь и разойтись по домам.

Если же этот план не сработает — в четыре утра медленно начинаем движение, вытесняя людей с площади вверх по проспекту и в боковые улицы. Женщин, пожилых людей и подростков выдёргиваем из толпы и отправляем за свои спины. Ни на какие провокации не поддаваться.

Генералу Горгодзе было приказано к двум утра очистить все подходы к проспекту и прилегающим улицам, убрать оттуда весь транспорт, чтобы облегчить вход войск и отток митингующих.

Однако в час ночи мне докладывают, что вместо расчистки проходов наоборот идёт активная работа по их блокированию с помощью большегрузных автомобилей, загруженных щебнем и железобетоном, со спущенными шинами и закрытыми кабинами, без водителей.

Этому просто не хотелось верить!

Срочно выезжаю к месту исходного положения войск. Всё, как доложили. Ни проехать, ни пройти.

Звоню Патиашвили с просьбой прислать ко мне министра Горгодзе, а десантникам ставлю задачу растащить баррикады с помощью боевых машин.

Прибывает генерал Горгодзе. У меня к нему был один вопрос: "Как вы всё это можете объяснить, подписав перед этим план проведения операции и получив приказ на обеспечение выдвижения войск?"

Министр стоит и молчит, а время идёт, каждая минута на счету.

Я понял, что Горгодзе будет только мешать мне, войскам и всему нашему делу в целом. Тогда я впервые в жизни нарушил этикет и субординацию. Со всей переполнившей меня злобой и презрением я ему врезал! Затем добавил словами, кто он для меня такой на самом деле и чего заслуживает. Горгодзе, даже не пытаясь оправдываться, растворился в темноте.

Площадь продолжала неистовствовать. Войска организованно заняли исходное положение. Неумолимо приближается время "Ч" — 4.00.

За 10-15 минут до четырёх часов мне звонит Патиашвили и говорит: "Игорь Николаевич, может быть, на этом мы остановим акцию, не будем проводить освобождение площади от митингующих?" — слышу его голос в трубке.

Я понимал его и, уважая его порядочность, как можно спокойнее отвечаю, что уже поздно отменять, ведь неизвестно, как поведёт себя разъярённая народная масса, увидев, что войска отступают. Может возникнуть эйфория от "достигнутой победы" и желание добить отступающих, а заодно смести и вас вместе с правительством. Это во-первых. А во-вторых, у меня приказ Язова к десяти утра доложить о выполнении операции. А в-третьих, не переживайте, мы сделаем всё возможное, чтобы издержки были минимальными.

На этом разговор закончился, и в четыре часа утра внутренние войска медленно пошли вперёд.

Первыми выдвинулись бронетранспортёры. Их задачей было медленно вклиниться в толпу, разделить её на части и создать своеобразные коридоры для движения основных войск. Машины первыми ощутили на себе ярость толпы. Митингующие подбегали к бронетранспортёрам и лупили их чем попало. Они также запрыгивали на них сверху, загораживая обзор, пытаясь спровоцировать наезд на людей. Это помогло бы провокаторам увеличить число жертв. В целом бронетранспортёры своей роли не сыграли.

В процессе проведения операции войсками было оказано жесточайшее сопротивление со стороны отрядов боевиков, вооружённых дубинками, арматурой, камнями, бутылками и т.д. Продвижение вперёд замедлилось, началась остервенелая драка с участием сотен и тысяч людей. Подготовленные отряды боевиков, находившиеся среди митингующих, были составлены из ветеранов Афганистана, а также спортсменов, занимающихся единоборствами, и прочих лиц, способных оказать ожесточённое сопротивление. Эти отряды были заблаговременно вооружены дубинками, арматурой, камнями.

ОТРЯДЫ БОЕВИКОВ БЫЛИ выставлены перед внутренними войсками, но не в первой линии, а чуть поодаль, прикрываясь женщинами и подростками. Также боевики в последних рядах сдерживали отход демонстрантов по проспекту, из-за чего и произошла давка, но, в конце концов, их заслон не выдержал и был сломлен отходящими массами людей.

Наибольшее сопротивление войскам было оказано на ступенях дома Правительства. К тому же оказалось, что тбилисская милиция вместо того, чтобы выполнять свои обязанности, вовсю помогала боевикам. В результате этого продвижение цепочки внутренних войск замедлилось, а затем остановилось, т.к. монолитная цепь стала разрываться боевиками на отдельные группы, которые брались в окружение и избивались. Сложилась опасная обстановка, да ещё и на левом фланге.

Первоначально планировалось провести операцию, полагаясь только на внутренние войска, то есть на МВД, а десантники должны были оцепить площадь после наведения порядка.

Следует упомянуть, что войска МВД были экипированы щитами, касками, дубинками, у офицеров при себе имелось оружие — пистолеты и баллончики со слезоточивым газом. Средств химической защиты не было ни у одной из сторон.

В сложившейся ситуации мне пришлось отправить десантную роту на помощь избиваемым военнослужащим внутренних войск — они смогли восстановить монотонность цепи. Но у десантников не было ничего, кроме кулаков, ног и сапёрных лопаток, которыми они и были вынуждены защищаться. Вытащили лопатки, и начали отбиваться, как ракетками, от летящего града камней, арматуры, бутылок...

На ступенях среди милиционеров, принявших сторону демонстрантов, стоял фотокорреспондент журнала "Огонёк" Юрий Рост. Он-то и увидел, что десантники размахивали сапёрными лопатками. Эти движения можно было трактовать как угодно. Находясь на стороне десантников, это можно посчитать защитой, на стороне боевиков — сапёрные лопатки превращались в грозное оружие нападения. Чем и воспользовались впоследствии негодяи.

Некоторым офицерам внутренних войск, чтобы сломить сопротивление боевиков и принудить остальных к отходу с площади, пришлось применить слезоточивый газ из баллончиков.

На женщин, которых из беснующейся толпы выдёргивали за свои спины наши бойцы, было страшно смотреть, видя их ужасное психическое состояние, многие были босы, в изодранной одежде, с всклокоченной головой, безумными глазами.

К семи утра проспект Руставели, площадь перед домом Правительства и другие объекты были очищены от митингующих и взяты под охрану десантниками.

В этой жестокой драке и давке, организованной уголовником Гамсахурдией при содействии властей Грузии и молчаливой реакции Москвы, погибло 18 человек, из которых 16 женщин.

Впоследствии, по заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы в составе 21 специалиста, смерть всех 18 наступила от механической асфиксии вследствии сдавливания груди и живота, проще говоря, их задавили свои же.

Погибших от лопаток и газов вообще не было.

От действий военнослужащих пострадало 100 демонстрантов и 13 работников местной милиции. Да-да! Именно так! Пострадали милиционеры министра Горгодзе, помогавшие не войскам в наведении порядка, а организаторам провокации.

При этом пострадало 189 военнослужащих, защищённых бронежилетами, касками, щитами. 12 человек получили колото-резаные раны, 10 — серьёзные черепно-мозговые травмы, 67 — рвано-ушибленные раны. Демонстрантами было повреждено 250 пластиковых щитов, 39 бронежилетов, 5 касок.

То есть, военнослужащих пострадало почти в два раза больше, чем пострадало демонстрантов.

Эти данные появились намного позже 9-го апреля, так как следствие продолжалось почти до 1991 г. под руководством Генеральной прокуратуры, а организаторам провокации нужны были другие данные, которые подтверждали бы слух о массовом избиении, отравлении газами и травмах, полученных от сапёрных лопаток. И выдать эти данные нужно было как можно быстрее, пока никто толком не успел разобраться. Следственная комиссия верховного совета Грузии заявила через неделю о 4035 пострадавших. Тут ещё следует уточнить, что после окончания военной операции в медицинские учреждения повалили толпы людей с ложными обращениями.

Несмотря на это, план заговорщиков и организаторов провокации рушился. Им необходимо было столкнуть армию с народом, устроить побоище, довести дело до применения боевого огнестрельного оружия, пролить как можно больше крови, и во всех последствиях обвинить армию и войска МВД. Сделать их виновниками всей этой кровавой бойни. А через них дискредитировать политическую систему страны, тем более, что вскоре должен был состояться 1-й Съезд народных депутатов, где провокаторами планировалось устроить судилище над отдавшими приказ к разгону демонстрации и исполнителями акции. Кто-то из аппарата Патиашвили даже пытался выпытать у меня, почему же войска вышли без боевого оружия.

Но этот план не сработал. Жертвы были, но не от рук военнослужащих, а от действий самих демонстрантов. К тому же, число пострадавших митингующих было меньше числа пострадавших военнослужащих.

Что делать организаторам провокации? В бой были брошены средства массовой информации, возглавляемые А. Яковлевым. Им предстояло грубо исказить произошедшее, выковать новую уродливую версию событий.

В ЖУРНАЛЕ "ОГОНЁК", издававшемся тиражом более 6 млн. экземпляров, появляется репортаж с фотографиями Ю. Роста, где факты о событиях 9-го апреля были тотально искажены. Была опубликована лживая статья писателя Васильева и т.д. и т.п. Маховик механизма, обвиняющего армию в жестокой расправе, запущенный А. Яковлевым, начал набирать обороты.

Представьте себе, как было трудно выступать в оправдание и в защиту себя и своих подчинённых, когда во главе грязной фальсификации действительности находится член Политбюро и главный идеолог КПСС — А. Яковлев, которому на помощь в скором времени был призван А. Собчак, профессиональный юрист и не просто преподаватель ВУЗа, а профессор. Но всё это случиться несколько позже. Пока что вернёмся к утру 9-го апреля.

Тбилиси впал в какое-то напряженное затишье. Все чего-то ждут, в головах переваривая пережитый ночной кошмар. На улицах наконец-то воцарилась тишина.

Где-то в районе десяти утра на площади появляется прилетевший из Москвы министр иностранных дел, бывший 1-й секретарь КП Грузии Э. Шеварднадзе с секретарём ЦК Разумовским.

Намного позже мне стало известно, что в связи с обострением ситуации в Тбилиси, накануне 9-го апреля, Горбачёв распорядился, чтобы Шеварднадзе уже 8-го апреля был в Тбилиси и взял ситуацию в свои руки. Где был Шеварднадзе 8-го и ночью 9-го апреля — до сих пор является тайной.

Говорят, что он всё-таки прилетел 8-го, но из самолёта не выходил, ожидая финала происходящих событий. Так сказать, наблюдая за бурей с безопасного расстояния.

Когда же он, наконец, прибыл, на площади принялись разыгрывать очередное лицедейство с возложением цветов и зажжением свечей на ступенях дома Правительства. Цветы возложил и сам Шеварднадзе. На лицах присутствующих читается показная скорбь. Я находился рядом. Мне не было задано ни одного вопроса: как это произошло, что конкретно случилось, почему?

Площадь оцеплена десантниками. По телевидению и радио, видя такое поведение властей, началась обработка населения в нужном для организаторов провокации направлении с попыткой повторно вывести народ на улицы Тбилиси, навязав им идею отмщения.

Об этом было доложено Шеварднадзе. "Что будем делать?" — обратился он ко мне впервые. Отвечаю, что подобного нельзя допустить. Необходимо перекрыть войсками все пути в город и из города, продолжать охранять важнейшие объекты Тбилиси и с 10 вечера до 6 утра ввести комендантский час, начиная с сегодняшнего дня, с запретом появления кого-либо на улицах и площадях в ночное время без спецпропусков, а в дневное время жёстко пресекать все попытки к образованию массовых скоплений людей. Для поддержания порядка мною была назначена мотострелковая дивизия из Ахалцихе. Отмена комендантского часа планировалась по обстановке.

Также я попросил предоставить телеэфир, чтобы сообщить населению о введении комендантского часа. Трансляции планировалось начать с 18.00 с ежечасным повтором информации вплоть до 22.00.

"Согласен", — отвечает Шеварднадзе, "Вы займитесь организацией всего этого, а мы поедем в ЦК разбираться", — добавил он.

В 18.00 я был на телестудии и обратился к населению с короткой речью, содержащей информацию о произошедшем, а также сообщающей о введении комендантского часа и разъяснение правил его соблюдения.

Впоследствии я узнал, что моё обращение было передано в эфир не сразу, а за полчаса до начала комендантского часа, то есть в 21.30. Удивительно, но страница учёта телеэфира была впоследствии безвозвратно утеряна. Невозможно было уточнить время начала передачи обращения, а также количество повторений этого информационного сообщения.

Естественно, многие даже не догадывались о наступлении комендантского часа, в результате чего ночью была расстреляна легковая автомашина с пассажирами, которая отказалась подчиняться требованию военного патруля. Вместо того, чтобы остановиться, водитель прибавил газу, пытаясь смять патруль.

Происшествие получилось неприятное, но после этого в городе наступила тишина и порядок.

10-го апреля мне стало известно, что 1-й секретарь Д. Патиашвили принял решение подать в отставку. Я немедленно выехал к нему. Он находился у себя на квартире. Мы поздоровались. Я попытался его убедить не подавать в отставку, подождать результата расследования причины гибели людей официальными следственными органами, но все мои попытки были тщетными.

Я говорил ему, что если он уйдёт, то за ним последует и всё его окружение, премьер, председатель Верховного Совета и другие. А им на смену придут те, кто всё это затеял и те, кто помог им в исполнении задуманного. Вот тогда-то и начнётся настоящее шельмование, расправа, вплоть до смены режима.

Нет, отвечает он, так велит его совесть, партийная дисциплина и т.д.

Я покинул его с горьким чувством досады и разочарования.

Перед началом провокаций, чтобы расширить поле влияния, были произведены некоторые кадровые перестановки. Комитет госбезопасности Грузии возглавлял А. Инаури, генерал-полковник, герой Советского Союза, Участник ВОВ, но на его место поставили Гумбаридзе, того самого, кто палец о палец не ударил, чтобы предотвратить трагедию или предупредить меня о готовящемся серьёзном сопротивлении войскам со стороны митингующих. Затем его же назначают первым секретарём ЦК Грузии. Видимо, хорошо выслужился. Сегодня этот господин руководит фондом Горбачёва.

Куда же делся Гамсахурдия и его подручные? Из Москвы прилетел спецотряд для их задержания, но те попрятались, как крысы. Впоследствии Гамсахурдию нашли скрывающимся на каком-то дровяном складе, остальные также были задержаны.

Тбилиси заполнили всяческие международные, частные комиссии и делегации. На месте трагедии работали химики, эксперты-криминалисты, выявляя истинные причины произошедшего и достоверные факты. Приехал академик Сахаров, борец с Советской властью Ельцин и другие.

Свой визит они начали с возложения цветов, венков, зажжения свечей, с проклятий в адрес убийц в форме солдат и офицеров Советской Армии и внутренних войск.

Генеральная прокуратура Советского Союза начала расследование.

Тем временем, пришедшие к власти в Грузии новые политические кадры, продолжали гнать потоки дезинформации, искажая факты трагедии, накаляя общенациональный психоз, подбрасывая в огонь надуманные сведения о массовых отравлениях демонстрантов газами, об увечьях, полученных вследствие применения сапёрных лопаток… А страна готовилась к 1-му Съезду народных депутатов.

 

 

газета «Заврта» №6, февраль, 2010

 

 

Председатель Парламента >>
Мачнев Алексей Васильевич
Мачнев А. В.