Главная >> Информационный сборник >> №10 Декабрь, 2013 >> Р.Бзаров. Об истории и перспективах модернизации на российском Кавказе

Информационный сборник: №10 Декабрь, 2013

Раздел: Аналитика

Статья: Р.Бзаров. Об истории и перспективах модернизации на российском Кавказе

ОБ ИСТОРИИ И ПЕРСПЕКТИВАХ

МОДЕРНИЗАЦИИ НА РОССИЙСКОМ КАВКАЗЕ

 

Р. С. Бзаров,

доктор исторических наук

 

Мы живем в эпоху, когда вновь необходимо, а значит удобно произносить аксиомы. Кавказ жизненно необходим России. Россия существует как кавказское государство. Кавказские территории – неотъемлемая часть государства по имени Россия. Никогда Россия не существовала без Кавказа. Была Киевская, затем Московская Русь, но это иные государственные эпохи с иными территориями и границами, иными масштабами и историческими целями.

«Добрые люди», призывающие сбросить Северный Кавказ с российского корабля, утверждают, что тогда этот корабль распустит паруса и увеличит скорость. Спору нет, без Кавказа можно обойтись, как обходились без него когда-то Киев и Москва, как обходятся без него большинство современных государств. Однако речь в этом случае должна идти не только об утрате относительно небольшой территории, без которой, как кажется «доброхотам», Россия останется самым просторным государством мира. Отказ от Кавказа означал бы поворот истории вспять, ретроградное «свертывание» отечественной государственности с неизбежным возвращением к ее предшествующим форматам. Без Кавказа не удастся сохранить ни евразийских масштабов, ни перспектив великой державы, ни даже побережья Черного и Каспийского морей.

Таким образом, предложения отказаться от Кавказа всегда имеют ясный антигосударственный смысл. Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что  подобные проекты зачастую происходят не столько из враждебного желания разрушить Россию, сколько из ленивого исторического невежества.

Кавказ – яркий пример стадиально-типологического многообразия. Соседние, иногда даже этнически идентичные общественные организмы зачастую переживают здесь разные этапы внутреннего развития. Едва ли не самую сложную, наиболее древнюю и при этом наименее отрефлексированную проблему кавказской политики составляет согласование потребностей развитых иерархических обществ и анклавов патриархального эгалитаризма. В имперский и советский периоды эмпирическим способом преодоления этой плохо осознаваемой и трудноразрешимой проблемы служили различные виды депортации – освобождения кавказских территорий от населения, не вполне адекватного государственным формам социальной, политической, культурной жизни.

Горный рельеф, геополитическое значение и особенности истории предопределили этнокультурную и языковую дробность, социально-политическое и конфессиональное многообразие Кавказа. Вместе с тем раздробленность никогда не служила помехой широким контактам кавказских народов – как друг с другом, так и со странами Востока и Запада. На Кавказе накоплен уникальный опыт интеграции и сотрудничества. Общие черты в культуре разных областей и племен Кавказа надежно прослеживаются с бронзового века. Значительная общность исторических судеб и культурных проблем современных кавказских народов также не подлежит сомнению.

Около двух столетий назад впервые в своей истории народы Кавказа были объединены в составе одного государства – Российской империи. Это положение сохранялось (с трехлетним перерывом после 1917 г.) до распада СССР. Сегодня Российская Федерация, включающая в качестве субъектов республики и края Северного Кавказа, остается крупнейшим из кавказских государств.

Как в среде высшей российской бюрократии, так и в мировом экспертном сообществе господствует традиционное неумение (нежелание?) разбираться в типологии этнокультурных комплексов и социально-политических организмов Кавказа. Поэтому обобщенный образ Кавказа во внешнем восприятии всегда фантастичен – то есть в самом лучшем случае усреднен, а чаще всего сведен к наиболее примитивным и архаическим чертам культуры и социальной организации, только мешающим объективно оценивать реальное положение дел.

Понятно, что надежда свести многообразие социокультурных процессов на российском Кавказе в единую и относительно понятную картину, надежда найти хотя бы предварительную формулу закономерности, двигающей этими процессами, должна быть связана с таким углом зрения (если угодно, форматом, ракурсом, аспектом рассмотрения), который способен совместить особенности национального развития на этносоциальном и государственном уровнях, проявить взаимозависимость российской политики и общественных ритмов региона, обнаружить неразрывность государственного контекста и национально-культурного содержания жизни российских народов Кавказа.

Искомый формат и необходимый угол зрения предоставляет сюжетная интрига модернизации, вот уже два столетия неотрывно сопровождающая российско-кавказскую историю, придающая ей социальное напряжение, наполняющая ее культурными смыслами. Историко-социологическая теория модернизации (понимаемой как переход от традиционного общества к индустриальному, от самоуправления к государству), позволяет построить единую «рамочную» периодизацию, преодолевая многообразие и сложность региона, учитывая специфические особенности конкретных обществ.

Неотъемлемой составляющей кавказской модернизации на всех ее этапах было взаимодействие местных этнокультурных комплексов со всеобщей политизированной культурой государства, создание механизмов их адаптации и встраивания в общегосударственный контекст. В подобных условиях, как известно, расширяется социальный диапазон маргинализации, неизбежно сопровождающей инновационные процессы смены социальных и культурных форм.

Маргинальность определяется как пограничное, промежуточное положение, в котором оказываются отдельные люди, социальные группы, иногда даже все общество, лишающееся привычной социальной системы и не успевающее приспособиться к новой. Выпав из прежней и не адаптировавшись в иной среде, маргинальные слои попадают в соционормативную и аксиологическую прострацию, становятся легкой добычей радикальных движений и источником социальных конфликтов.

Еще одним важнейшим базовым обстоятельством является отсутствие условий для эволюционного типа модернизации, то есть плавного реформирования, постепенного самосовершенствования и приспособления к меняющимся общественным отношениям. Понятно, что эволюционный сценарий почти невозможен при постоянном пересечении и столкновении внешних и внутренних импульсов модернизации, да еще и в контексте российских, революционных по преимуществу, социально-политических сдвигов двух последних (может быть, лучше сказать крайних) веков.

 

Предлагаемая трехчастная схема периодизации и в самом деле открыта в будущее. Ее отправная платформа – начало военно-административного освоения Кавказа, граница между первым и вторым периодами – эпоха Великих реформ, граница между вторым и третьим периодами – тоталитарно-унитаристские преобразования конца 1920-х – 30-х гг. Завершение третьего и, надеюсь, переход к четвертому периоду происходит на наших глазах – в ходе нынешних российских реформ.

Если изобразить такую последовательность в виде волнообразной линии, пересекающей горизонтальную ось исторического времени на пограничных отрезках между периодами, первая и третья волна окажутся на графике под линией времени, вторая и, надеюсь, четвертая – над осью.

Для «депрессивных» первого (дореформенного) и третьего (тоталитарно-перестроечного) периодов определяющей социокультурной характеристикой является интенсивная маргинализация, происходящая из слома традиционных устоев, утраты привычных статусов и ценностей, распада старых и насаждения новых социальных механизмов. В завершающей половине каждого из «депрессивных» периодов быстрый рост маргинальных слоев населения формирует социальную базу глубокого кризиса с резким возрастанием социокультурной конфликтности, социально-политической дезинтеграции, этнополитической дестабилизации. Нет нужды уходить в детали, описывая известные события соответствующих десятилетий XIX, а затем XX века. Для примера напомню лишь ключевые, хотя и не столь часто упоминаемые явления осетинской истории: восстание конца 1840-х – 50-х гг. под руководством Махамата Томаева и Октябрьское восстание 1981 г. во Владикавказе. Отдельного упоминания достойно целенаправленное наступление на традиционную культуру, равно характерное для тех же кризисных отрезков XIX и XX столетий. Примечательно, что это наступление было развернуто с разных, на первый взгляд, взаимоисключающих сторон – государством и исламским фундаментализмом.

Определяющей социокультурной характеристикой второго (пореформенного и дототалитарного) периода является Национальное возрождение – так предлагается определять период форсированного строительства национальной культуры, призванной обеспечивать культурные потребности развитого (государственного, рыночного, индустриального) общества. Относительная легкость, с которой в эту эпоху кавказские общества принимали инновации и адаптировалось в меняющемся мире, объясняется прежде всего успешным строительством собственной национально-культурной инфраструктуры.

Российский Кавказ конца XIX и начала XX в. переживал бурную эпоху общественно-культурной активности – время становления наций и формирования национальных культур – подлинное Национальное возрождение во множестве самобытных вариантов. Трансформация традиционных практик, произведенная революцией, также компенсировалась планомерным созданием государственных институтов национальной культуры, целенаправленной подготовкой профессиональных кадров, широкой программой национализации образования. Срыв наступил во второй четверти XX в., когда с победой идеологии унитаризма началось постепенное свертывание национально-культурного строительства, последовали репрессии против его идеологов и активных участников.

Репрессивная денационализация под лозунгом создания единого «советского народа» стала основой нового витка интенсивной маргинализации и привела к глубокому социально-политическому и социокультурному кризису. Деморализация, структурная деградация общества, массовое социальное иждивенчество, люмпенизация и контркультурное сектантство составляют благоприятную почву для общественного нигилизма, экстремизма, религиозного радикализма.

 

Необходимым дополнением и развитием первой (трехчастной) является вторая – шестичастная схема периодизация, позволяющая выделить этапы острой социальной и военно-политической конфликтности, неизбежно следующие за этапами массовой маргинализации.

Так, первый период разделяется на два этапа, социально-историческим содержанием которых являлось, соответственно, интенсивное установление (то есть необходимое навязывание) российской администрации, вызвавшее ломку традиционных форм самоорганизации, и Кавказская война как совокупность конфликтных ответов на неизбежную в этих условиях маргинализацию значительных слоев населения.

И второй период легко делится на два этапа: пореформенное (оно же послевоенное) время модернизационных сдвигов и последовавшая за ним эпоха выбросов «маргинальной энергии», воплотившаяся в специфические кавказские формы российской революции.

Третий период также складывается из двух этапов – за тоталитарной прострацией следует перестроечно-демократическая «перестрелка», чей иронический псевдоним опирается в том числе на кавказские сюжеты.

 

Конечно, надежда на будущее в виде перехода к большому четвертому периоду российско-кавказской истории связана отнюдь не с преодолением экспертно-бюрократического невежества, а всего лишь с закономерным движением социальной жизни, включающим нарастающую осмысленность процессов формирования российской гражданской идентичности.

Северокавказские проблемы неотделимы от общероссийских. Эффективность политических и гражданских институтов, целостность территории, социальная мотивированность населения, успех экономических реформ, в конечном счете – будущее нашего государства в значительной степени определяется необратимостью и темпами становления российской гражданской нации. Имперский и советский проекты безвозвратно провалились. Единственный путь совместного преодоления переживаемого всей страной кризиса модернизации – формировать общероссийское гражданское самосознание, способное обеспечить национально-культурную состоятельность народов и республик Российской Федерации и подготовить подрастающие поколения к жизни и успешному сотрудничеству в составе многоэтнических гражданских сообществ регионального и российского масштаба.

Незавершенность национально-культурного строительства – таков общий диагноз современного культурного состояния большинства народов российского Кавказа, одна из фундаментальных причин кризиса в их духовной и социальной жизни.

Последние два десятилетия, принесшие крупные социально-экономические и военно-политические потрясения, не случайно отмечены возвращением к традиционным ценностям – это неоспоримый симптом отсутствия развитых институтов современной национальной культуры, адекватных востребованным уровням самосознания народа и личностной идентичности граждан.

Только полноценное развитие национальной культуры обеспечивает успешную модернизацию и эффективное развитие общества в меняющемся социальном контексте. Выбор достаточно прост – либо развитие национальных культур, только и способных к саморазвитию и активным внешним контактам, либо продолжение духовной и социальной деградации на почве отсутствия национальных механизмов адаптации в российском и мировом культурном пространстве.

Наверное, у каждого народа есть перманентный вопрос, на который ищут ответа и массовое сознание, и политическая элита, и высокое искусство. У русских: кто виноват и что же делать? У американцев: как это могло произойти и кто, в конце концов, виноват? При наличии общего мотива – противоположный смысл и разные политические стили. В одном случае преобладает самокопание, в другом – поиск хулиганов на стороне.

У осетин основной вопрос – «футурологический», в гениальной формулировке Коста Хетагурова: «Цы уыдзæн нæ фидæн, нæ фæстаг?» – «Что ждет нас в будущем, что будет после нас?».

Кому-то, не ведающему истории российского государства и не понимающему его особенностей, насильственная унификация или, напротив, отступление России могут казаться возможными выходами из сложных коллизий согласования разнородных интересов, преодоления сепаратистских тенденций, разрешения псевдоэтнических конфликтов и всего прочего, что осложняет жизнь высшей бюрократии и соблазняет легкой добычей инфантильную фронду, играющую в оппозиционность.

Приходиться заканчивать еще одной аксиомой: это наше отечество, и мы никуда не собираемся уходить, ни в кого не планируем превращаться. Мы будем защищать интересы своего великого российского государства и свое неотъемлемое право на аланскую национально-культурную и российскую национально-гражданскую идентичность.

 

Председатель Парламента >>
Мачнев Алексей Васильевич
Мачнев А. В.