Главная >> Информационный сборник >> №4 Апрель, 2016 >> В.Матвиенко: «Закон – это всегда баланс интересов»

Информационный сборник: №4 Апрель, 2016

Раздел: Дайджест

Статья: В.Матвиенко: «Закон – это всегда баланс интересов»

ЗАКОН - ЭТО ВСЕГДА БАЛАНС ИНТЕРЕСОВ

 

27 апреля в России отмечается День парламентаризма. В преддверии этой даты председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко рассказала «РФ сегодня» о том, почему не бывает идеальных законов, в чем была польза «наказов избирателей» советских времен и когда закончится конфронтация Запада с нашей страной.

- Российский парламент в нынешнем виде существует с 1993 года. При этом порядок его формирования и система работы периодически совершенствуются. Из последних новаций - изменение порядка формирования Совета Федерации и возвращение одномандатных округов на думских выборах. Можно ли говорить о том, что на сегодня система за­конодательной власти в России все-таки в целом сложилась? Или «донастройка» системы будет продолжаться?

- С 1993 года, когда была принята действующая Конституция России, в нее было внесено лишь одно изменение, затрагивающее отечественный парламентаризм. Это продление срока полномочий Государственной Думы с четырех до пяти лет. Изменение важное, но не из тех, что затрагивает основы нашей парламентской системы. В подобных изменениях просто нет необходимости. Поэтому можно смело утверждать, что российский парламентаризм как политическая система сложился, притом давно, почти 23 года назад.

Что касается, как вы сказали, «донастройки», то это естественный рабочий процесс. В самом деле, есть общие принципы, нормы парламентаризма как ключевого института демократии. И есть исторические, национальные, политические, экономические, социальные, культурные и иные особенности конкретной страны, в данном случае России. Государственная система жизне­способна и эффективна тогда, когда ее общие принципы органично соединены с особенностями страны. «Донастройка» и есть решение этой задачи. Если принять во внимание, что в современном мире реальности меняются достаточно быстро, то «донастройка» - процесс практически постоянный. Запаздывание с такой работой чревато тем, что парламентаризм из инструмента развития может стать инструментом торможения страны.

Взять, например, порядок формирования Совета Федерации. Он изменялся неоднократно. Смысл изменений заключался в том, чтобы не только по своим функциям, полномочиям, но и по составу, характеру деятельности Совет Федерации стал в полной мере палатой регионов. Это удалось не сразу. Мы решили задачу, включив в закон о формировании Совета Федерации ценз осед­лости, элемент выборности сенаторов, распространив на них те же правила досрочного прекращения полномочий, которыми пользуются депутаты Государственной Думы, ввели некоторые другие новации. Результат очевиден. Сегодня Совет Федерации уже не средоточие олигархов, отставных политиков, коим он во многом был еще несколько лет назад. Мы - палата, в которой активно работают люди, действительно представляющие регионы, досконально знающие их нужды, потребности, активно отстаиваю­щие их интересы, не забывая при этом об интересах страны в целом.

Не исключаю, что какие-то изменения в нормативные акты, регулирующие формирование и деятельность Совета Федерации, будут и в дальнейшем. На мой взгляд, они, скорее всего, будут технические, точечные. Потому что все главное в регулировании формирования и работы нашей палаты, возможное в рамках Конституции, мы сделали. На первом плане сейчас должна быть правоприменительная практика, умелое использование потенциала действующих законов.

- Вам довелось поработать еще в Верховном Совете СССР. Насколько сильно отличается представительная власть тогда и сейчас? Может быть, в советской системе было что-то положительное, что можно вернуть?

- На первый взгляд действительно почему нет? Ведь в Конституции СССР, законодательстве о Верховном Совете все атрибуты парламентаризма присутствовали. Здесь и прямое, всеобщее, равное, тайное голосование, и назначение исполнительной власти, и контроль над ее деятельностью, и ответственность депутатов перед гражданами, и двухпалатная структура, предус­матривающая представительство национальных республик, регионов.

Тем не менее я не считаю, что принципы, базовые элементы советской системы могут быть «вмонтированы» в нашу нынешнюю парламентскую систему. Ведь вся перечисленная демократическая атрибутика полностью перечеркивалась статьей 6 Конституции СССР, основанной на ней практикой. Я имею в виду принцип руководящей роли Коммунистической партии в политической системе страны. Парламенту, по сути, была отведена второстепенная функция декорации, призванной скрывать фактическую гегемонию партии и придавать легитимность ее решениям. Не говорю уже о том, что советская государственно-политическая система не признавала, отвергала принцип разделения властей.

Правда, в 1989 году, когда я стала депутатом Верховного Совета СССР, активность депутатов стала стремительно расти. Парламент начал обретать политический вес. В частности, несмотря на сопротивление Правительства, Комитету Верховного Совета СССР по делам женщин, охране семьи, материнства и детства, который я возглавляла в 1989-1991 годах, удалось принять передовые для того времени законы. Однако это не было признаком трансформации системы. Просто в стране уже начались глубинные процессы, которые в итоге и приве­ли к краху советской власти.

Вот почему в советском парламентаризме как системе, подчеркиваю, именно как системе, я не вижу ничего, что могло бы органично вписаться в современный российский парламентаризм.

Иное дело функционирование, практическая работа представительных органов советской власти. Считаю, здесь есть интересный опыт. Так, российский парламент, согласно Конституции, не только законодательный, но и представительный орган власти. Он призван отстаивать интересы всех основных групп населения, слоев общества. Приходится признать, что эта функция российского парламента вы­ражена в нашей деятельности слабее, чем функция законодательная.

Как это исправить? Я не сторонник того, чтобы в Совете Федерации, Государственной Думе непременно присутствовали депутаты, сенаторы, позиционирующие себя как представители основных профессиональных, социальных, национальных, гендерных групп населения России. Тем более не сторонник введения соответствующих парламентских квот. Такая практика лишь стимулирует популизм. Для государства, страны, общества важно прежде всего присутствие в парламенте людей, обладающих основательными про­фессиональными знаниями, богатым политическим опытом, навыками государственного управления. Это качества, которые позволяют парламентариям держать в поле зрения интересы всех слоев общества, отражать их в своей законодательной деятельности.

Однако это не отменяет потребности в механизмах, которые позволяют оперативно, полно, точно доносить до парламентариев информацию об интересах, мнениях, настроениях различных групп, слоев российского общества. В советское время таким средством выступали наказы избирателей. Депутат был обязан отчитываться перед гражданами об их выполнении. Фактически это была форма императивного мандата. Я против его возвращения, так как у этого института больше минусов, чем плюсов. Но постоянно знать, что волнует людей, какие у них пожелания, предложения, мы, парламентарии, обязаны.

Поэтому, полагаю, следует внимательно изучить саму практику наказов с тем, чтобы адаптировать ее к современным условиям. Шаг в этом направлении нашей палатой уже сделан. Мы начинаем каждое заседание Совета Федерации с так называемой парламентской разминки, в ходе которой сенаторы озвучивают самые важные, животрепещущие темы, проблемы, волнующие людей. Даются поручения профильным комитетам палаты по анализу поставленных вопросов, подготовке обращений к органам исполнительной власти. Не будут лишними и другие механизмы, позволяющие держать руку на пульсе общественных на­строений. Может быть, стоит юридически закрепить такую практику в регламенте палаты, перенести этот опыт на региональный уровень. 

- А вообще, насколько это боль­шая ответственность - осознавать, что после вашего решения остается только подпись президента и все - по принятому документу должны будут жить 150 миллионов человек на одной шестой части Земли?

- Ответственность, конечно, огромная. И мы, парламентарии, ее осознаем. Проработка законопроектов идет самая тщательная. Мы много сделали и продолжаем делать для того, чтобы «на выходе» были по-настоящему качественные законодательные акты: по-настоящему необходимые, всесторонне проработанные, реалистические, выполнимые на практике. Для этого важно четко и максимально рационально выстраивать всю работу над законодательными актами.

Сегодня у нас, в Совете Федерации, это в общем и целом осуществлено. Система законодательства включает в себя участие сенаторов в работе над законопроектом, начиная с так называемого нулевого чтения. Налажено постоянное деловое сотрудничество с коллегами из Государственной Думы, Правительством. Очень важные звенья нашей законотворческой и законодательной работы - оперативное и четкое взаимодействие с органами законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации, Советом законодателей Российской Федерации. В условиях, когда ситуация во всех сферах жизни меняется быстро, принятие качественного закона невозможно без сотрудничества с учеными, специалистами, представителями общественности. Несколько лет назад мы провели своего рода ревизию экс­пертных советов, действовавших под эгидой Совета Федерации, оптимизировали их структуру, направления работы. Полностью оправдал себя формат «Время эксперта» - выступления на заседаниях палаты ведущих ученых, деятелей культуры, лидеров общественного мнения.

Как видите, хороший закон - продукт большой, напряженной политической, интеллектуальной, организационной и иной работы сотен людей. Но на этом наша ответственность не заканчивается. Мы ведем постоянный мониторинг правоприменительной практики, вносим, когда требуется, коррективы в принятые законы. 

- Когда начинаешь анализировать проблемы, существующие в различных сферах нашей жизни - в экономике, здравоохранении, образовании и так далее, - приходишь к выводу, что главная их причина - несовершенство или плохое исполнение законов. Можно ли кардинально исправить ситуацию - наладить систему принятия идеальных работоспособных законов, которые бы устраивали всех?

- Лично мне не приходилось сталкиваться с идеальными законами, которые устраивают всех и вся. Думаю, их просто не бывает. Потому что любой закон - это баланс интересов различных политических сил, социальных групп, слоев общества. Это также отражение объективных реалий, с которыми законодатели не могут не считаться и которые не всегда позитивные для страны, общества. По этой причине формула «все, всем и сразу» в законодательстве не применима, и лучше на нее не ориентироваться. Какой бы конкретный закон мы ни взяли, недовольные им всегда найдутся. Никуда от этого не денешься.

Исходя из этого, считаю, что главное для нас, законодателей, - это верное определение приоритетов той или иной отрасли, социальной группы, регионов, России в целом. Если нам это удается, то и принимаемый закон оказывается сбалансированным, работающим, долгосрочным. Последнее, кстати, очень важно. Чтобы страна успешно развивалась, требуется правовая стабильность, устойчивость «правил игры». Это нужно всем: власти, бизнесу, гражданам. 

- Основная функция парламента любой страны - принятие бюджета. Правительство бюджет исполняет и отчитывается о его исполнении перед парламентом. В течение последних двух лет кабинет так и не предложил внятной программы антикризисных мер, эффект от которой население по­чувствовало бы. Тем временем внушительные средства на некие «антикризисные» проекты расходуются. Когда будет разбор полетов?

- Думаю, вы несколько катего­ричны и жестки в своих оценках деятельности Правительства Российской Федерации. Дело в том, что нынешний кризис оказался более масштабным и глубоким, чем виделось вначале. И это одна из основ­ных причин того, что финансово-экономический блок Правительства не сразу выработал план антикризисных мер, адекватных ситуации и в нашей от