Парламент РСО-Алания | Аналитические материалы11

В итоговой информации о работе парламента республики за 2009 год есть и такой показатель – 585 обращений граждан по телефону. Речь идет о телефонной «прямой линии», которая действует в парламенте ежемесячно. Эта форма работы за последние годы доказала свою эффективность. Благодаря «прямой линии» сотни жителей республики могут изложить свои просьбы, пожелания, жалобы и, самое главное – получить конкретную помощь.

Механизм работы «прямой линии» достаточно прост и четко отлажен. Приняв телефонное обращение, мы прежде всего определяем, от кого зависит решение данного вопроса. Это может быть депутат, министр, глава местной администрации, руководитель предприятия и так далее. Затем письмо за подписью Председателя Парламента Ларисы Хабицовой направляется по соответствующему адресу для рассмотрения и принятия мер. При этом указывается срок исполнения, который строго выдерживается.

При таком четко отлаженном контроле ни одно обращение не остается без внимания. В силу объективных причин, конечно, невозможно решить все проблемы, но и в этом случае человек получает ясный ответ. На наш взгляд, это тоже очень важно.

На поступившие в 2009 году 585 звонков дано 494 ответа, в 385 случаях просьбы звонивших решены положительно, по 39 обращениям решение принято частично, в 70 случаях обращения избирателей не удовлетворены по различным причинам, из них по объективным причинам -37.

Наибольшее количество обращений было адресовано Администрации местного самоуправления г.Владикавказа. В основном они касались работы жилищно-коммунальных служб: отсутствие тепла, холодной и горячей воды в домах, ремонт подъездов и кровель, благоустройство улиц и скверов города – всего 273 звонка. Глава АМСУ Сергей Дзантиев и его сотрудники не оставили без внимания ни одно обращение. Городской администрацией при содействии депутатов Парламента за прошедший осенне-зимний сезон в 32 домах было налажено теплоснабжение и отремонтировано 25 кровель.

Вопросы социального блока преобладали на протяжении всего года, при этом, как видно из проведенного анализа, большую активность проявляет старшее поколение. Это понятно, ведь наши старшие тяжелее всего адаптируются к новым условиям жизни. Кроме того, большое значение для них имеют принципы социальной справедливости, что также вполне объяснимо и не может быть оставлено без внимания. Именно эту категорию больше всего волновал вопрос перехода ко второму этапу монетизации льгот по услугам ЖКХ.

Выплаты компенсаций всем категориям льготников начались с марта прошлого года. Однако при реализации республиканских законов возник ряд серьезных проблем организационного характера, сказались и недоработки подготовительного периода, и все это вызывало у ветеранов серьезное беспокойство. В звонках на «прямой линии» звучало много вопросов, обид и недоумений по вопросам выплаты компенсаций. Было понятно, что эта проблема вышла за рамки частной проблемы отдельно взятого гражданина. Только за три с половиной месяца по «прямой линии» в Парламент обратилось более 150 человек. По вопросу монитизации льгот была проведена специализированная «прямая линия» с участием всех заинтересованных министерств и ведомств, по возможности, вопросы решались на месте. Это также послужило темой для серьезного разговора на «круглом столе», который совместно провели два профильных комитета. В итоге напряженность удалось снизать, и в дальнейшем по этим вопросам количество обращений заметно сократилось. Необходимо отметить работу, которую проводило министерство труда и социального развития под руководством Ларисы Тугановой: ни одно обращение не было оставлено без внимания.

Другая острая и наиболее часто звучавшая проблема - обеспечение граждан лекарственными средствами на льготных условиях. По этому вопросу обратился 81 человек. Также была проведена специализированная «прямая линия», многие обращения и жалобы решались на месте председателем комитета по социальной политике, здравоохранению и делам ветеранов Александром Реутовым, заместителем министра здравоохранения Татьяной Цидаевой, генеральным директором «Фармации» Валентиной Кодзасовой и другими ответственными работниками.

Надо сказать, что вопросы здравоохранения, качества медицинского обслуживания – по-прежнему были среди главных для наших избирателей. Людей беспокоит рост стоимости лекарств, проблемы медстрахования. Профильный комитет держал эти вопросы под постоянным контролем. К примеру, в течение года 12 человек обратились в Парламент с просьбой о направлении на стационарное лечение, и все они получили направления в больницы. Причем, в каждом случае оперативно реагировало министерство здравоохранения во главе с Владимиром Легкоевым.

В последние месяцы уходящего года серьезное беспокойство у населения республики вызывали растущие тарифы на коммунальные услуги, в частности, на газ, воду, электроэнергию. Комитет по жилищно-коммунальному хозяйству и строительной политике под руководством Ахсарбека Гулаева рассмотрел вопрос на своем заседании, была создана депутатская группа, которая в настоящее время изучает обоснованность тарифов ЖКХ

Жители республики, позвонившие на «прямую линию», с тревогой говорят о преступности и наркомании среди несовершеннолетних и связывают эти явления с материальным неблагополучием семей, а также ослаблением воспитательной работы в школе и дома. Нередко высказываются претензии в адрес правоохранительных органов в связи с недостаточной профилактической работой среди подростков, неэффективной борьбой с наркопреступностью, незаконно действующими игровыми клубами. В течение года нами неоднократно проводились телефонные опросы по выявлению этих игровых заведений, а все полученные сведения передавались в МВД республики.

Звонившие касались проблем обеспечения правопорядка – 24 человека. Были жалобы на работу органов правопорядка, на неисполнение решений судов по гражданским делам, на необоснованное, по мнению граждан, привлечение к уголовной ответственности. Все эти вопросы были направлены Первому заместителю Председателя Парламента Станиславу Кесаеву, председателю профильного комитета Владимиру Рубаеву и главе МВД республики Артуру Ахметханову. В итоге каждому обратившемуся были даны рекомендации и разъяснения.

Продолжали поступать звонки от избирателей, проживающих в аварийных и ветхих домах. Эти дома включены в программу «Переселение граждан Республики Северная Осетия-Алания из ветхого и аварийного жилищного фонда», однако решение этих вопросов не всегда зависит от местной власти. Отселение идет медленно, но идет. 23 человека обратились с просьбой об улучшении жилищных условий. К сожалению, решение этих вопросов не в компетенции депутатов, так как жилье предоставляется согласно очередности.

Жители республики обращаются к депутатам не только с личными просьбами, но и с различными предложениями: по улучшению санитарного состояния населенных пунктов, совершенствованию военно-патриотического воспитания подрастающего поколения, сохранению памятников культуры и т.д. За внимательное отношение к нуждам избирателей много слов благодарности было высказано в адрес депутатов Ларисы Хабицовой, Станислава Кесаева, Азамата Хадикова, Солтана Годизова, Александра Реутова, Ахсарбека Гулаева, Казбека Фидарова, Асланбека Хадарцева, Махарбека Хадарцева, Мира Торчинова, Георгия Лакути.

Практика проведения «прямой линии» вполне себя оправдывает, так как помогает решать одну из главных задач парламента – обеспечение защиты интересов избирателей.

Назад к списку

17.04.2006:Холодная весна российско-грузинского диалога

В феврале-марте 2006 года резко обострилась остававшаяся напряженной последние полгода ситуация в грузино-югоосетинских и грузино-российских отношениях. Стремление руководства Грузии любой ценой успешно завершить первый этап государственной программы по вступлению в НАТО на фоне неудач в социально-экономической политике максимально ужесточило его подход к решению проблемы «мятежных территорий» - Абхазии и Южной Осетии.

Главная причина в том, что по Вашингтонскому договору 1949 года, НАТО не принимает в свои ряды страны, у которых имеются неурегулированные территориальные проблемы. В связи с чем Грузия в октябре 2005 года санкционировала в ОБСЕ план мирного урегулирования грузино-осетинского конфликта. В начале февраля текущего года президент М.Саакашвили, ссылаясь на этот утвержденный план, при поддержке парламента страны заявил о намерении в марте 2006 года приступить к «воссоединению Цхинвальского региона» и до конца года исчерпать вопрос. Для минимизации «фактора России» были предприняты действия, дискредитирующие мандат российских миротворческих сил в Южной Осетии.

В зоне конфликта был инспирирован ряд провокаций, призванный обосновать неэффективность российских миротворцев и их проосетинскую ориентацию. Только благодаря умелым действиям командующего российскими миротворцами М.Кулахметова инциденты с грузинской стороной не переросли в вооруженное столкновение.

Однако объявленная участниками противостояния повышенная боевая готовность до предела накалила обстановку вокруг Южной Осетии.

Исходя из анализа сложившегося положения, Совет Парламента РСО-А 16 февраля 2006 года принял Обращение к Президенту РФ В.Путину и к Федеральному Собранию РФ с призывом не допустить новой вооруженной агрессии против Южной Осетии.

В ответ политическое руководство Российской Федерации вынуждено было, и с учетом эскалации напряженности в Абхазии, ужесточить в целом свою позицию по проблеме непризнанных республик. Прежде всего, Президент РФ, четко обозначив в рамках договоренностей полномочия миротворческих сил, подтвердил готовность к жесткому противодействию провокациям и защите российских граждан, живущих в зонах ответственности миротворцев. В политико-правовом плане В.Путин откровенно дал понять Западу, что в случае предоставления албанцам сербского края Косово и Метохия независимости на чужой территории, Россия будет настаивать на универсализации этого подхода и в отношении непризнанных государственных образований на пространстве СНГ.

В унисон заявлениям Президента РФ в марте 2006 года на совместном заседании северо- и юго-осетинского правительств помощник Председателя Правительства РФ Г. Букаев «допустил утечку информации» о принципиальном решении руководства государства по присоединению Южной Осетии к России. В контексте этих заявлений власти РЮО подготовили материалы в Конституционный суд РФ с ходатайством о признании республики частью России.

Несмотря на то, что госминистр Грузии по урегулированию конфликтов Г. Хаиндрава расценил эти действия как ставящие «под угрозу российско-грузинские межгосударственные отношения в целом», по мнению многих экспертов, в том числе в Грузии, осетинское объединение стало наполняться конкретным содержанием.

В результате к концу марта 2006 года происходящие вокруг Южной Осетии события вызвали в Грузии непредвиденные для команды М. Саакашвили последствия. В населенной армянами Джавахетии сторонники культурно-национальной автономии региона воспользовались стычкой между группой армян и сванов на бытовой почве и выступили с резкими политическими требованиями к руководству страны. Отвечая на этот неожиданный демарш армянских сограждан, Председатель Парламента Грузии Н.Бурджанадзе заявила: «В Ахалкалакском районе Грузии определенные силы пытаются накалить отношения между армянским и грузинским население», намекнув на командование дислоцированной здесь российской военной базы.

Но политическую оппозицию действующей власти Грузии данное заявление не удовлетворило, тем более, что оно было сделано во время бунта заключенных в тбилисском тюремном изоляторе №5. Жестокое подавление бунта грузинскими спецслужбами, в ходе которого семь человек погибли и двадцать два ранены, вызвали в грузинской столице вначале стихийные акции протеста. Вскоре к митингующим присоединились сторонники оппозиционной партии «Справедливость» и движения «Антисорос». Они требовали отставки Президента М. Саакашвили и его правительства под лозунгами «Прекратите политический террор!», «Долой политику разрушения Грузии!».

Активизация оппозиции совпала с не менее неожиданным для Грузии выступлением одного из самых влиятельных бизнесменов, медиамагната Б.Патаркацишвили: «Последние девять месяцев я ждал, что правительство Грузии изменит методы своих действий,- завил он на съезде возглавляемой им Федерации бизнесменов Грузии, - Я ждал и молчал. Но молчание уже стало преступлением».

Теперь, судя по заявлениям и других лидеров оппозиции, «заговорившая» Грузия планирует в апреле-мае уже общенациональные выступления против действующей власти.

В создавшейся ситуации администрация М.Саакашвили пытается выжать все из антироссийской риторики. Она заявила о намерении через Европейский суд взыскать с России десятки миллиардов долларов «за ущерб, нанесенный действиями российских бизнесменов в Абхазии и Южной Осетии». Многие наблюдатели расценивают этот шаг отчаяния как начало торга за отказ Грузии от непокоренных республик в пользу РФ. Между тем на территории РФ введен полный запрет поставок и продажи вина из Грузии и Молдавии, которые в год составляют примерно на 250 млн.долларов. Ответные угрозы Тбилиси о его намерении блокировать присоединение России к ВТО восприняты в Москве «спокойно».

«Холодный» российско-грузинский диалог продолжается, но его основным итогом последних дней на уровне региона все же стало завершившееся 28 марта 2006 года заседание Смешанной контрольной комиссии (СКК). На заседании во Владикавказе была достигнута договоренность о создании новой рабочей группы из представителей Грузии, России, Южной и Северной Осетии по выработке мирной программы «демилитаризации и экономического развития зоны конфликта».

На основании вышеизложенных аспектов российско-грузинского диалога в 2006 году следует обратить внимание на следующие направления представительского соучастия Парламента РСО-А:

1. Проведение поквартальных совместных заседаний парламентов РСО-А и РЮО;

2. Организация помесячного планового взаимодействия советов Парламента РСО-А и Парламента РЮО;

3. Сотрудничество на постоянной основе профильных парламентских комитетов по общенациональным проблемам;

4. Обмен информационными рубриками «парламентские вести» по итогам заседаний парламентов РСО-А и РЮО на страницах газет «Северная Осетия» и «Южная Осетия»;

5. Восстановление и использование по необходимости Парламентом РСО-А претензий осетинской стороны по нанесенному Осетии ущербу и материальной компенсации утраченного имущества беженцев-осетин из внутренних районов Грузии (в качестве адекватной реакции на исковые претензии руководства Грузии к России).

Информационно-анилитический центр Парламента Республики Северная Осетия-Алания

Назад к списку

10.02.2006:Новые «аргументы» для «старой» проблемы

Двадцать лет назад Ю. Афанасьев обратил внимание на острейшую ситуацию с подготовкой научных кадров по древней и средневековой истории. «Отставание проецируется уже в XXI в.» – предупреждал ученый. В такой ситуации история становится разменной монетой политиков. Это предостережение, к сожалению, полностью оправдалось.

В Республике Ингушетия практически полное отсутствие профессиональных историков «компенсируется» обращением к историческим сюжетам политиков, юристов, врачей и т.д. На самых различных уровнях публиковались и озвучивались фрагменты прошлого, претендующие на «беспристрастный анализ».

Последние «открытия» в истории осетин принадлежат врачу (!!) из Назрани Ахмеду Куштову. Статья в интернете потрясает своим названием: «Некоторые исторические и современные этнопсихологические и политические особенности, влияющие на взаимоотношения осетинской и ингушской наций». Такая постановка вопроса предполагает знания по многим гуманитарным наукам, в том числе этнопсихологии и истории. Однако А. Куштов считает иначе. Как он утверждает, для выяснения того или иного периода истории алан-осетин «не нужно быть ни археологом, ни историком, ни этнологом и т.д. Достаточно иметь среднее образование и элементарное мышление». Как просто! Подготовленные историки осознают трудности в реконструкции прошлого. Поэтому они изучают языки, многие годы собирают источники, изучают труды предшественников и т.д. Но зачем так утруждать себя, когда есть столь легкий путь, продемонстрированный врачом А. Куштовым.

«Что побудило, - вопрошает автор, - написать данную статью, со столь необычным экскурсом в историю, биологию и психологию»? И сам же отвечает: «В последние годы вновь обострились противоречия между ингушами и осетинами из-за ингушского Пригородного района. Несмотря на обоюдную договоренность воздерживаться от острых политических высказываний в СМИ, в осетинских печатных периодических изданиях участились повторы старых штампов, лжи и клеветы, подобных тем, которые печатались перед подготовкой к агрессии и этнической чистке ингушей в 1989-1992 годах. Налицо все признаки подготовки к повторной агрессии».

Вот уж, действительно «с ног на голову». Последняя встреча парламентских делегаций Республики Северная Осетия – Алания и Республики Ингушетия состоялась 10 февраля 2005 года во Владикавказе. В ней участвовали: заместитель Председателя Парламента РСО-Алания С.М. Кесаев, председатель Комитета по национальной политике и делам молодежи Р.Б. Сабанов, председатель Комиссии по межнациональным и международным связям Народного Собрания РИ С.А. Маштагов, председатель Комиссии по делам беженцев при Правительстве РИ К.Х. Султыгов, референт Председателя Народного Собрания РИ Р.М. Гагиев.

В ходе обсуждения важных проблем, определяющих в тот момент характер взаимоотношений между двумя республиками, участники встречи отметили необходимость восстановления контактов между соседними республиками, прерванных Бесланской трагедией. По мнению осетинской стороны, серьезным препятствием на этом пути является решение Федерального суда Назрановского района Республики Ингушетия от 14 декабря 2004 года, в котором открыто поднимается вопрос о возвращении т.н. «спорных территорий» – Пригородного района Северной Осетии. Недоумение вызвало и то обстоятельство, что среди истцов выступило Правительство РИ. Следует напомнить и 11 статью Конституции Республика Ингушетия , которая юридически закрепляет территориальные претензии, возводя данную проблему в ранг государственной политики Республики Ингушетия.

Вскоре стало ясно, что декабрьские выпады ингушской стороны в адрес руководства и населения Северной Осетии были лишь «цветочками». В течение первой половины 2005 г. по нарастающей практически по всем СМИ стали появляться статьи, заметки, интервью ингушских авторов; все они так или иначе касаются проблем Пригородного района. Абсолютно все они содержат некорректные выпады в адрес соседей. Не стала исключением и разбираемая статья.

А. Куштов с удивительной легкостью пересматривает этногенез и фольклорный облик алан-осетин. «Несмотря на 1400-летнее пребывание осетинских предков на Кавказе и приобретение ими значительной части местного субстрата (от ингушей, балкарцев, кабардинцев, грузин и т.д.), сегодняшние осетины значительно отличаются от других народов Кавказа».

А. Куштов почему-то настойчиво подчеркивает происхождение алан-осетин от евреев. «Известно, - утверждает он, - что нынешняя осетинская нация - это потомки палестинских евреев, проживавших определенное время в Иране, приняв их язык, религию (язычество) и самоназвание. Осетины себя называют «иронцами», а страну «Иристон». Есть село Иран в РСО-А. В 531 году н.э. они вынужденно покинули Иран и поселились между реками Сулак и Терек (ныне территория Дагестана). Тогда этот регион входил в Хазарский каганат, а последний в конфедерацию Алания. До сих пор, - сокрушается А. Куштов, - точно не известна форма объединения в Аланию многих народов на обширной территории между Черным и Каспийским морями между Волгой, Доном и Курой».

Слова, слова…много слов, но мало ясности. С одной стороны – аланы по А. Куштову – это древние евреи, жившие в Иране. Причем, аланы-евреи приняли «их (иранцев) язык, религию (язычество) и самоназвание». Далее вообще нечто сенсационное: «В 531 году н.э. они вынужденно (?) покинули Иран» и перешли на жительство в приморский район современного Дагестана.

По какой причине аланские евреи (или еврейские аланы) покинули Иран, и почему именно в 531 г.? При помощи анализа многочисленных археологических материалов, данных письменных источников – римских, византийских, древнеармянских и древнегрузинских – давно установлено, что аланы на европейской арене появляются в начале I в.

Трудно уловить логику в утверждении А. Куштова о том, что в 531 г. аланы, осевшие в Приморском Дагестане, заняли «регион, (который) входил в Хазарский каганат». В VI в. каганата еще не было! Но дальше закручено, как в хорошем детективе. Аланы-евреи заняли территорию не существовавшего в тот момент каганата, который входил «в конфедерацию Алания»!! Получается, что аланы, покинув Иран, на Кавказе столкнулись с конфедерацией Алания. А эти то откуда взялись?

Этническая история осетин изучена давно и достаточно детально. Исследователи разных профилей вот уже более двух веков осетинскому народу отводят роль, значительно превышающую его численность. Приведем, в самых общих чертах, процесс формирования современных осетин.

Большая активность скифов не только в Южной Осетии, но и вообще к югу от Главного Кавказского хребта отмечена древнегрузинскими летописями и историками. Например, Леонтий Мровели, рассказывая о военной и политической активности скифов на Кавказе, остановился на эпизоде, связанном с завоеванием Картли «мидо-персидскими царями». Позднее «обрели Картлосианы удобный случай. Обратились они к скифам, призвали их и затем, обнаружив эристава персов в открытом поле, убили его. Выловили и уничтожили скифы и картлийцы всех персов. Таким образом обрели свободу картлийцы».

Описанные события относятся к первой четверти VII в. до н.э. О большой роли скифов свидетельствует также сообщение Леонтия о том, что среди функционировавших в Картли шести языков был и скифский. Причем, шесть этих языков, включая скифский, «знали все цари картлийские, все мужи и женщины».

О скифском влиянии на Кавказе сообщают и античные авторы. Весьма показательно в этом плане четкое разграничение Страбоном жителей равнины и гор. «На Иберийской равнине обитает население более склонное к земледелию и миру, ... горную страну, напротив, занимают простолюдины и воины, живущие по обычаям скифов и сарматов, соседями и родственниками которых они являются; однако они занимаются также и земледелием. В случае каких-нибудь тревожных обстоятельств они выставляют много десятков тысяч воинов как из своей среды, так и из числа скифов и сарматов».

В начале н.э. в степях юга России появляются аланы. Разнообразные по происхождению и характеру источники свидетельствуют об активном участии алан в политической жизни Закавказья. Об этом можно судить, например, по аланским именам знати Иверии той эпохи: «царь» Хсефарнуг; военные аристократы Шарагас, Аспарук, Зевах, двороуправитель Иодманган и др.

Наличие сармато-аланских имен среди представителей высшей знати Иверии, в том числе среди царского рода, четко указывает на тесные связи населения древней Картли с предками осетин. Происхождение какой-то части из антропонимов может быть объяснено простым заимствованием. Но наличие столь значительного количества сармато-аланской антропонимики среди имен иберийской знати скорее связано с оседанием аристократии ираноязычных кочевников в древней Грузии. Как подчеркивал академик Г.А. Меликишвили, аланы в значительном количестве привлекались «царями» Иверии для участия в их постоянных воинских отрядах. «Некоторые из них, надо думать, успешно прокладывали себе путь в знать».

По свидетельству древнегрузинских историков Джуаншера и Мровели, аланское присутствие в Южной Осетии и Грузии заметно и в последующие века.

Доктор исторических наук Р.А. Габриелян на основании источников из Матендарана, опубликованных ею в 3-х выпусках, восстановила историю отношений между аланами и армянами на протяжении I – XV вв. Габриелян специально подчеркнула весьма существенный обмен между двумя народами в области материальной и духовной культур, а также в социальной сфере. Достаточно сказать, что средневековое Тагаурское общество (включавшее аулы Дарьяльского и Кобанского ущелий) свое название получило от армянского «царевича Тага».

Перечисленные версии формирования алан-осетин отнюдь не исчерпывают исследования как отечественных, так и зарубежных ученых об этногенезе осетин. А. Куштов, очевидно, не знает эти работы, но зачем же в таком случае изобретать велосипед?

А. Куштов попытался противопоставить алан-осетин другим народам Кавказа. Между тем, проблема взаимоотношений алан с народами региона хорошо разработана и свидетельствует об обратном.

Средневековый Кавказ представлял собой пестрый в этническом отношении регион. Все его народы, на каком бы расстоянии друг от друга они не находились, связаны между собой многочисленными нитями языковых и культурных контактов. По справедливому замечанию В.И. Абаева, на Кавказе складывался единый в главных чертах культурный мир. Народы региона сохраняли близость, удивительную тождественность основных элементов бытовой культуры, отражавших глубокую генетическую общность.

С момента появления на Кавказе аланы играли весьма активную роль практически во всех сферах жизни региона. Аланы быстро установили контакты с соседями. Отношения между ними были настолько тесными, что в исторической традиции закавказских народов аланы упоминаются едва ли не с того же самого момента, как появляются первые известия о предках самих закавказских народов. Академик В.Ф. Миллер справедливо отмечал, что предков осетин грузинская культурная традиция помнит с тех же пор, как помнит своих. Первые древнеармянские историки наряду со своими предками постоянно упоминают алан.

Не менее давними и интенсивными были связи алан с этносами Северного Кавказа. На территории части современного Дагестана древние авторы локализовали аланский социум - «царство Маскат (маскутов)». Археологические материалы указывают на своеобразные зоны взаимодействия аланских и местных дагестанских племен. Такой же характер носили отношения алан с предками народов Кабардино-Балкарии.

Участие алан в развитии культуры местного населения отмечено в северных районах равнинного Дагестана. Частичной сарматизации подверглись и племена у северных склонов невысоких хребтов, на границе предгорной зоны Дагестана.

На ранних этапах формирования адыгских народов археологи отмечают вклад в этот процесс ираноязычных племен. Кабардинские ученые признают «определенное воздействие алан на культуру адыгов». Общее наблюдается в этногенезе осетин, карачаевцев и балкарцев.

Заметно участие алан в становлении других народов региона: карачаевцев, балкарцев, кабардинцев; заметный след аланы оставили в этническом облике вайнахов.

Прочные связи между народами Кавказа привели к заимствованию друг у друга элементов экономического быта, материальной и духовной культуры. Имеющиеся материалы свидетельствуют о сходстве семейно-бытовых традиций, норм обычного права, планировки и внутреннего убранства жилища, и т.д.

Тесное переплетение исторических судеб, культурное взаимодействие привело к широкому распространению на рубеже I-II тысячелетий идеи единого происхождения народов Кавказа. Фольклорное отражение данного явления сохранилось у всех (!) народов Кавказа.

Обратим внимание и на утверждения раннесредневековых закавказских и византийских историков, приводящих данные о едином происхождении народов Кавказа. Причем, процесс этнического сближения горских народов представлялся им настолько интенсивным, что речь велась практически об одном народе. Леонтий Мровели вообще выводил все горские народы от одного предка - Таргомоса.

Идея единого происхождения народов Кавказа являлась отражением тесного переплетения исторических судеб народов региона. Проживая на ограниченной территории в течение многих веков, народы Кавказа нарабатывали, во многом универсальные, созвучные общечеловеческим ценностям, принципы разносторонних отношений между собой и внешним миром.

Сказанное опровергает, на наш взгляд, утверждение А. Куштова о том, что в поведении современных осетин «прослеживается их антагонизм к Кавказу, отсутствие у них кавказских корней».

Далее – еще один «резкий поворот» – обратившись к математическим методам в истории, врач А. Куштов получает удивительный результат. По последней переписи 2002 г. в РФ осетин 512 тысяч. «Если, - отмечает он, - попытаться произвести ретроспективный подсчет численности осетин к началу XIII века, используя принцип арифметической прогрессии роста численности населения, то осетин получится не более нескольких тысяч человек. Неужели представители одной из самой малочисленной этнической группы на Северном Кавказе, в количестве 2-3 тысяч человек, могли представлять такое мощное государственное образование как Алания»?

Не являясь крупным знатоком математики и демографии, осмелюсь все-таки напомнить, что демографические процессы не подчиняются принципам «арифметической прогрессии» (интересно, если использовать этот же метод, какова была бы численность ингушей в том же XIII в., зная, что в 2002 г. их было значительно меньше осетин). Что касается численности алан в средние века, то она была не малой. После татаро-монгольского похода 10 000 аланских воинов с семьями ушли в Византию. Гораздо больше отправилось на Восток. Только отборная пекинская гвардия состояла из 30 000 всадников. Наконец, в Венгрию мигрировал большой контингент алан. Сколько их было – сказать трудно. Но, учитывая то обстоятельство, что еще в XVII в. существовал венгеро-аланский разговорник, цифра мигрантов была значительной. Если этих фактов мало, то приведем еще один. Джувейни, Рашид ад-Дин и Шереф ад-Дин в описании побед монголов приводят детали гибели аланской столицы - Магаса. После длительной осады – по арабским источникам полтора месяца, а по китайским – даже три – с применением стенобитных машин, Магас являлся крупным городом. Интересно, что из всех покоренных монголами городов Восточной Европы в монгольских и китайских хрониках упомянуты лишь Киев и Магас. В ходе штурма столицы алан погибло 2700 воинов. О каких же «2-3 тысячах» алан говорит А. Куштов?

Еще один вопрос мучает А. Куштова. Почему столица Алании – Магас, оказалась на истинно исторической территории Ингушетии, а не в Осетии? Еще дальше пошел Н. Кодзоев, назвав Магас «древней столицей Ингушского государства».

Специалисты, стремясь установить точное месторасположение аланской столицы, предлагали различные версии. К. Доссон помещал ее на одном из притоков Черека в современной Кабардино-Балкарии; Н.А. Караулов - “на Чеченской плоскости” или западнее Владикавказа около с. Кадгарон, где отмечены “следы городища и старое кладбище”. В.Ф. Минорский Магас располагал рядом с современным Владикавказом. Некоторые археологии склонялись к мнению о тождестве Магаса и городища Алхан-кала с мощным культурным слоем, прекратившим свое существование в XIII в.; на городище отмечены следы пожарищ.

В последние годы несколько работ Магасу посвятил Н.Д. Кодзоев, поначалу в достаточно безапелляционной форме локализовавший столицу Алании в районе современных ингушских населенных пунктов Сурхахи и Экажево. Этот же автор опубликовал ряд статей в периодических изданиях. С его «подачи» газета «Аргументы и факты» (2002, № 22, с. 4) поместила заметку о «земле солнца» - именно так, по убеждению Н. Кодзоева, с древнеингушского переводится Магас - «столица Алании» (так тогда называлось ингушское государство» /??/). Здесь же отмечается, что в «январе нынешнего (2002) года исполнилось 763 года со дня гибели древней столицы». Поражает то, с какой легкостью Н. Кодзоев обращается с источниками и трудами своих предшественников, как легко берется за объяснение топонимов, не обладая при этом специальной подготовкой и навыками лингвистического анализа.

Позиция Н. Кодзоева вызвала обоснованные возражения среди кавказоведов - В.А. Кузнецова и И.М. Чеченова (2000), А.А. Туаллагова (2004) и др. В них обращалось внимание на отсутствие археологических и письменных свидетельств, сколько-нибудь убедительных аргументов в пользу локализации столицы Алании в районе Сурхахи и Экажево. Тональность полемики моментально изменилась. В одной из последних по времени статей на эту тему Н. Кодзоев подчеркивает: «Ни в коем случае не считая вопрос о локализации Магаса решенным…»; в другом месте вновь: «не считая вопрос определения местонахождения Магаса решенным…», добавляя: «я считаю, что предположение о местонахождении политического центра Алании на территории Назрановского района Ингушетии, наряду с другими предположениями, имеет право на жизнь».

Таким образом, Магас, где бы он не находился, не может считаться «древней столицей ингушского государства», а объяснение названия столицы алан с норм современного ингушского языка неправомочно с точки зрения методов анализа исторической лингвистики.

Далее в статье А. Куштова приводятся «примеры» чудовищных издевательств монстров-осетин, которые в ходе конфликта 1992 г. применялись в отношении женщин, стариков и детей. Для большей убедительности приводятся ссылки на «судебно-медицинские экспертизы», свидетельства Генеральной прокуратуры России и т.д. В общем – кругом «четкий садистский почерк осетин». Оставим эти утверждения на совести А. Куштова. Сознавая, что «перегибает палку», приписывая зверские наклонности народу в целом, автор снизошел: «Я не хочу отождествлять всех осетин с описанными психопатами, алкоголиками и наркоманами, в которых проснулись гены варваров. Напротив, хороших честных, умных и верных друзей среди осетин много». Однако тут же – вновь прежний ярлык: «сами осетины вольно или невольно, защищая преступников, садистов и бандитов, лишь только потому, что они по национальности осетины, приобщаются (?) к носителям отрицательной идеологии». Чуть далее вновь: «Трудно и неприятно целый народ обвинять во лжи и дефиците чести и совести. Но что делать, если имеют место откровенная ложь и пренебрежение нравственными категориями (честь и совесть) со стороны меньшинства народа, но большинство их не одергивает и молча поддерживает»?

Как ни крути – кругом виновны осетины, носители «отрицательной идеологии». А как тогда оценить поведение ингушских милиционеров в случае, в прессе получившем известность как «Расстрел КПП-13» 12 сентября 1998 года. В свое время приказом министра внутренних дел России на приграничной с Ингушетией территории был выставлен стационарный пост, где совместно несли службу сотрудники милиции ингушской и осетинской национальности. Этот уникальный, продиктованный доброй волей, пример совместной службы по охране общественного порядка закончился небывалым по своей циничности предательством ингушскими милиционерами своих товарищей по несению службы. В то время, когда осетинские милиционеры отдыхали после смены, к посту подъехали боевики и на глазах ингушских милиционеров расстреляли всех сотрудников осетинской милиции. В результате убито 5 человек и 1 увезен в заложники. Данный факт свидетельствует о грубом попрании кавказских обычаев и является провокационно-преступным деянием.

Комментируя Бесланскую трагедию, А. Куштов и здесь нашел «повод» для очередного ушата грязи на своих соседей. «В бесланском теракте участвовал примерно тот же пестрый национальный состав (что и в нападении боевиков на Назрань 22/VI.2004 г.), но в СМИ Осетии фигурировали в основном ингушские фамилии, говорили об ‘ингушском следе’ и ‘стрелы угроз’ летели на Ингушетию. Трудно было понять, - возмущается А. Куштов, -что доминирует в умах некоторых осетин: горе от трагедии, или национальная ненависть, схожая с национальной фашистской идеологией».

Вот такое «сочувствие» трагедии бесланцев. В то время как из 31 убитых боевиков, 17, по данным Генеральной Прокуратуры РФ, являются представителями ингушской национальности.

В оценке войны осени 1992 г., автор разбираемой статьи внес относительно новые «аргументы». «Постоянно и везде, - возмущается А. Куштов, - говорят об осетино-ингушском конфликте 1992 г. Не было никакого осетино-ингушского конфликта. Было заранее спланированное нападение 68-ми тысячной армии, состоящей из 30 тыс. российских солдат и офицеров различных родов войск и 38-тысячной группировки осетинских незаконных и законных военных и силовых формирований (национальная гвардия, ополченцы, МВД, ОМОН, курсанты военных училищ и боевики из Южной Осетии) на 70-тысячное население Северной Осетии ингушской национальности. У ингушей, живших в Северной Осетии и в Ингушетии, не было ни военных формирований, ни вооружения, кроме нескольких автоматов и пистолетов без запаса патронов. Эти факты установлены в ходе расследования Генеральной прокуратуры РФ, но они не опубликованы (по понятным для осетин причинам), но я лично, основываясь на них, подавал в суд на Ельцина, Хижу, Галазова, Кантемирова, генерала Филатова и других военных преступников».

Можно согласиться с тем, что война 1992 г. действительно не была «осетино-ингушским конфликтом». Но по иным причинам, нежели указанные А. Куштовым. С осетинской стороны в конфликте участвовали русские, армяне, казаки, в общем - представители многих наций, проживающих в Северной Осетии независимо от конфессиональной принадлежности. Среди погибших со стороны защитников Пригородного района – молодой кабардинец.

В заключение приведем мнение ингушского населения Северной Осетии – жителей с. Майского. После одной из кампаний по «возвращению исконных земель», они обратились в редакцию газеты «Северный Кавказа» с письмом, в котором, в частности отмечали: «Только-только понемногу люди здесь в районе перестают волком смотреть друг на друга, а кому-то опять неймется. Опять вынь да полож. Пригородный район в состав Республики Ингушетия. Опять эти люди затевают для нас разные проблемы. Подогревается оттуда, а мы здесь думай, как все обернется. Сунженский районный суд принял решение, видите ли, о возврате Пригородного района в состав Ингушетии. От этих решений мы, ингуши в Осетии, заживем сытнее? Или к нам здесь станут лучше относиться? Уважаемые деятели Ингушетии! Хватит стравливать нас с осетинами».

Без комментариев.

1-Конституция Республики Ингушетия, глава первая, статья 11: «Возвращение политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории и сохранение территориальной целостности Республики Ингушетия – важнейшая задача государства».

Информационно-аналитический центр Парламента РСО-А

Назад к списку

11.11.2005:Справка об естественном движении населения Республики Северная Осетия-Алания в 2004 году

В октябре 2005 года Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Республике Северная Осетия-Алания представил статистический бюллетень «Естественное движение населения Республики Северная Осетия-Алания в 2004 году».

Бюллетень состоит из 4 разделов, в которых систематизированы сведения об общих показателях воспроизводства населения республики, о рождаемости и смертности в Республике Северная Осетия-Алания, а также данные о браках и разводах в Северной Осетии за 2004 год.

Согласно данным, в 2004 году в Северной Осетии родилось 7893 чел. (в 2003 г. – 7978) . Умерло – 8683 чел. (8952). Таким образом, в 2004 году в республике родилось на 85 чел. меньше, чем в 2003 году, а естественная убыль (т.е. превышение числа умерших над числом родившихся) составила 770 чел. Естественная убыль состояла из 496 горожан и 274 сельчан. В 2003 году из общего числа естественной убыли – 974 чел. горожан было 821 чел., а сельчан – 153 чел. Это свидетельствует о сдвиге в 2004 году в убыли населения за счет сельчан (очевидно влияние неблагоприятных факторов образа жизни, безработицы, проблем системы здравоохранения на селе).

Действие негативных тенденций в селе подтверждается ростом смертности среди детей в возрасте до 1 года на 1000 родившихся. В 2004 году этот показатель составил 12,5 (9), что значительно выше статистики по горожанам – 7,9 (11,4). В то же время следует отметить, что сводные данные по детской смертности на 1000 чел. в 2004 году снизились – 9,5 (10,6). Следует подчеркнуть изменения относительных показателей естественного движения на 1000 чел. населения, которые указывают на явное неблагополучие в процессе воспроизводства населения Правобережного района – 6,8 (-2,7), Алагирского района – 3,3 (-2,0) и Ирафского района – 3,2 (0,2). По этим сопоставимым данным Ирафский район стал аутсайдером, где вымирание имеет относительно критические характеристики. При этом анализ основных классов причин смерти в 2004 году указывает на «социальные болезни»- туберкулез, злокачественные образования, несчастные случаи, отравления и травмы…

В Северной Осетии в 2004 году было зарегистрировано 4432 брака (4470). Количество разводов – 1721 (1837). Снижение активности заключения браков в республике остается основным индикатором кризиса социально-экономической мотивации образования семьи. Одновременно статистика разводов показывает, что обвальное разрушение семей под давлением экономического кризиса закончилось. Уже созданные семьи тяготеют к стабильному существованию. Впрочем, высокий процент разводов (38,8 %) отражает те аспекты неблагополучия семьи, которые связаны с недостатками молодежной политики в республике, с проблемами выбора органами власти и обществом национальных приоритетов развития.

Информационно-аналитический центр

Парламента РСО-А,

ноябрь 2005 г.

Информационно-аналитический центр Парламента РСО-А

Назад к списку

26.09.2005:СКИФЫ. АЛАНЫ. ОСЕТИНЫ. Краткий исторический очерк.

К северу и югу от Главного Кавказского хребта живет народ - осетины, которому историки вот уже более двух веков отводят роль, значительно превышающую его численность. Причины этого постоянного пристального внимания ученых объяснил известный французский исследователь Жорж Дюмезиль: осетины - «последний осколок обширной группы племен», которых античные авторы называли скифами, сарматами и аланами. Названные племена в водовороте великих переселений и нашествий прошли по всей Азии и Европе, оставив свой след даже в современной топонимике. Скифы, сарматы и аланы, бороздившие степи Евразии от Сырдарьи до Дуная, в конце концов исчезли, поглощенные другими этнообразованиями. И только прямые потомки алан - осетины - проявив большую жизнестойкость, сохранили свою самобытную культуру и язык, происхождение коего легко объяснимо.

В VII-VI вв. до н.э. Кобанская культура (ядро которой сформировалась на территории современных Северной и Южной Осетии) испытывала мощное влияние скифов. Разнообразные скифские предметы найдены у сел. Кумбулта, Чми, в Казбекском кладе, а в Южной Осетии - в большом кобанском могильнике у сел. Тли. В этой связи рассказ античного автора Диодора Сицилийского о том, что скифы «приобрели себе страну в горах до Кавказа» приобретает вполне реальную основу. Причем, пребывание скифов в ущельях Северной и Южной Осетии было отнюдь не кратковременным. Горцы имели достаточно большой срок, чтобы близко познакомиться с пришельцами. Кобанские по происхождению глиняные фигурки изображают бородатых скифов в остроконечных шапках. Своим необычным внешним видом скифы, видимо, производили на современников большое впечатление, что отразилось на восприятии номадов кобанцами.

Исключительный интерес представляют человеческие изображения на бронзовом поясе из погребения Тлийского могильника в Южной Осетии. В типичном для кобанских бронз стиле изображена сцена охоты конного и пешего бородатых и длинноволосых воинов. В правой руке пешего охотника - сложный скифский лук. На портупее висит футляр для лука, рядом пририсован колчан. Кафтан перетянут поясом. Аналогично одет и вооружен всадник. К конской узде привязана отрубленная человеческая голова.

В двух могилах Тли рядом с костяками «вождей-воинов» обнаружены скелеты наложниц. В других погребениях Тли найдены костяные и бронзовые наконечники ножен с изображениями пантеры в характерном для скифов стиле. Аналогичные находки отмечены и в Кобанском могильнике. В погребальных комплексах широко представлены типичные для скифов акинаки, секиры, ножи, предметы конской узды. В двух могилах Тли обнаружены конские черепа, бронзовые и железные удила, костяные и роговые псалии и другие предметы узды.

Большая активность скифов не только в Южной Осетии, но и вообще к югу от Главного Кавказского хребта отмечена древнегрузинскими летописями и историками. Например, Леонтий Мровели , рассказывая о военной и политической активности скифов на Кавказе, остановился на эпизоде, связанном с завоеванием Картли «мидо-персидскими царями». Позднее «обрели Картлосианы удобный случай. Обратились они к скифам, призвали их и затем, обнаружив эристава персов в открытом поле, убили его. Выловили и уничтожили скифы и картлийцы всех персов. Таким образом обрели свободу картлийцы...».

Роль скифов была значимой не только на Кавказе: они являлись большой творческой силой, определившей ход историко-культурного процесса на юго-востоке Европы и в Передней Азии. Почти столетие назад, говоря о древнейших обитателях юга России, В. Ключевский отмечал, что наука «пока не в состоянии уловить прямой исторической связи этих азиатских носителей южной Руси с славянским населением,...как и влияние их художественных заимствований и культурных успехов на быт полян, северян и проч.»

Способствуя распаду некоторых старых держав, скифы вместе с тем культурно связывали разрозненные области древнего мира, создали первое после урартов государство, сформировали своеобразное искусство т.н. «звериного стиля», оказавшее влияние на культуру этносов Ближнего Востока и юго-восточной Европы. Что касается Северного Кавказа, то скифская «колонизация» VII-VI вв. до н.э. стала для местных народов поворотным событием в их истории. Таким образом скифы являлись своеобразным культурологическим фактором в истории древнего мира.

В начале н.э. на европейскую арену буквально врываются аланы. Мы находим их на огромном пространстве от Испании на западе до Ирана на востоке, от Британии на севере до Африки на юге. Они стояли во главе кавалерийских отрядов, полков, армий, были крупными землевладельцами и консулами, претендентами на императорский престол. В целом, как отмечают историки, аланы были в хорошей позиции, чтобы стать частью новой средневековой аристократии, ее элиты.

Аланы вместе с другими племенами часто тревожили владения Рима. Трудно переоценить последствия вторжения в Западную Европу алан, гуннов и готов. Ираноязычные пришельцы оказали настолько серьезное влияние на быт и культуру народов Старого Света, что анонимный автор «Истории Британии» легендарного родоначальника Европы назвал Аланом.

В 378 г. гунны и аланы нанесли страшной силы удар по Риму; в битве под Андрианополем аланская конница, по свидетельству Аммиана Марцеллина, сыграла решающую роль.

Аланские военные аристократы (багатары) играли важную роль и в Византии. В 421 г. один из предводителей гото-аланских дружин - алан Ардабур, стал крупным военачальником Восточно-Римской империи и разгромил персов. Через три года он возглавил поход в Италию и за успешно проведенную кампанию произведен в консулы. До 442 г. Ардабур сохранял важные командные посты в Константинополе. Но особую популярность в Восточно-Римской империи приобрел его сын Аспар. В 432 г. во главе огромной армии он послан в Северную Африку для борьбы с вандалами; в следующем году произведен в консулы. В течение 10 лет Аспар занимал ведущее положение в войсках восточной империи.

Если говорить о наследии, оставленным аланами в Европе, то в первую очередь следует отметить их влияние на развитие военного искусства и облика аристократии. Определенный след оставили они в художественном ремесле, литературе и религии. Один их трех алан, канонизированных католической церковью - святой Гоар (названный родителями в честь знаменитого аланского полководца), жил в келье у слияния Лохбаха и Рейна. Благочестивая репутация Гоара привлекала в его келью многочисленных пилигримов. Гоар по традиции своего народа давал всем посещавшим его приют и пищу. К великому ужасу духовного руководства Гоар весьма обильно питался с гостями. За это он даже предстал перед епископским судом. Защищая себя перед судом, Гоар заявил, что, во-первых, святость бога основывается не на материальных вещах, таких как еда, а на праведном мире и радости духа. Во-вторых, что он считал не менее важным, любой человек обязан оказывать гостеприимство всем, кто его посещает. По словам Гоара, с его стороны было бы крайне неэтично не участвовать в трапезах вместе с гостями. Это отражение хорошо известного обычая алан. Популярность Гоара было настолько велика, что несмотря на состоявшийся суд, руководство католической церкви вынуждено было занести его в ранг святых. В последствии в Германии, в 30-ти км. от Кобленца на левом берегу Рейна возник городок Санкт-Гоар; а напротив на правом берегу Санкт-Гоархаузен. Интересно, что немцы отмечают праздник св. Гоара неделю - начиная с 3-го воскресенья ноября, т.е. в те сроки, когда осетины (потомки алан) отмечают Джиоргуба - праздник св. Георгия.

Великое переселение народов оказало влияние и на кавказскую метрополию алан. Разнообразные по происхождению и характеру источники свидетельствуют об активном участии алан в политической жизни Закавказья. Об этом можно судить, например, по аланским именам знати Иверии той эпохи: «царь» Хсефарнуг; военные аристократы Шарагас, Аспарук, Зевах, двороуправитель Иодманган и др.

Наличие сармато-аланских имен среди представителей высшей знати Иверии, в том числе среди царского рода, четко указывает на тесные связи населения древней Картли с предками осетин. Происхождение какой-то части из антропонимов может быть объяснено простым заимствованием. Но наличие столь значительного количества сармато-аланской антропонимики среди имен иберийской знати скорее связано с оседанием аристократии ираноязычных кочевников в древней Грузии. Аланы в значительном количестве привлекались «царями» Иверии для участия в их постоянных воинских отрядах. «Некоторые из них, надо думать, успешно прокладывали себе путь в знать».

Как свидетельствуют древнегрузинские историки Джуаншер и Мровели, аланское присутствие в Южной Осетии и Грузии заметно и в последующие века.

В связи с этим обратим внимание на воспитателя грузинского царевича Вахтанга – спаспета («второго царя») Саурмага, чье аланское имя («Чернорукий») указывает на связь носителя антропонима с аланами. Примечательно и существование у Вахтанга своего рода дружины из аланских юношей. Очевидно, не случайно он носил прозвище Горгасал - «Волчья голова». По свидетельству Джуаншера, «Вахтанг соорудил себе шлем из золота и изобразил спереди волка». Да и имя царя - Вахтанг - восходит к ираноязычной основе в значении «имеющий волчье тело». В результате в сочетании с прозвищем царя получается нечто несуразное - «имеющий волчье тело - волчья голова». Логичнее предположить, что Вахтанг возглавлял дружину «волков». Поэтому его прозвище означало не «волчья голова», а «глава волков».

После гуннского нашествия начинается важный этап в формировании аланского народа. С этого времени аланы находились в других историко-географических и культурно-хозяйственных условиях по сравнению с античным временем; в V-VII вв. у них появляются черты, связывавшие их с оседлым кавказским этнокультурным миром. Примерно в это же время у алан оформляются два противогосударственных образования: западное - с центром в верховьях Кубани, и восточное, тяготевшее к Дарьялу. В VIII-Х вв. на очерченной территории сформировалась единая культурно-этническая общность.

В начале Х в. после объединения аланских государств в единое раннеклассовое общество складываются, в целом единый и настолько специфический комплекс культурно-бытовых признаков, что уровень этнической консолидации в Алании можно охарактеризовать как уровень свойственный средневековой народности.

Алания X-XI вв. предстает мощным государством, проводившим активную внешнюю политику. Своего расцвета она достигла в период правления царя Дургулеля Великого, крупной политической фигуры, сыгравшей большую роль в истории Кавказа и Ближнего Востока. О его реальной военно-политической мощи свидетельствуют династические браки с правящими дворами сильных христианских государств. Сестра Дургулеля Борена вышла замуж за грузинского царя Баграта IV. Их дочь Мария вступила в брак с византийским императором Михаилом VII Дукой. Дочь Дургулеля Великого Ирину Михаил Дука выдал замуж за знатного византийского патриция Исаака Комнина. Византийские источники Ирину Аланскую называют «василиссой» (императрицей). Это указывает на высочайший социальный статус и политический вес её отца - аланского царя Дургулеля. По сути, речь идет о самостоятельном государстве, равноправном с империей ромеев: византийскому «василевсу» соответствует аланская «василисса».

Прочными и давними являются связи алан со славянским миром. В истории ранних славян как отечественные, так и зарубежные специалисты в этой области, огромную роль отводят Кавказу: «культурно - как и можно было ожидать - Кавказ был местом встречи Востока и Запада, христианства и ислама, византинизма и ориентализма, иранской и тюркской цивилизаций и образов жизни. В силу такой сложной исторической почвы было бы неверно исследовать отношения между Русью и народами Кавказа в тех же рамках, что и русско-византийские отношения. К взаимоотношениям между Русью и Кавказом следует подходить как к особой проблеме». Из «коренных племен Северного Кавказа», являющихся «особенно важными для изучающего русскую историю» исследователь выделил осетин (алан) - «из-за их ранних и близких связей с русскими». Аланы «занимали значительную часть южнорусских степей, а также приазовскую и северокавказскую территории». Одно из племенных объединений ранних алан - роксаланы - «играли огромную роль в консолидации и объединении антов и других южнорусских племен. Вероятно, правящий класс у антов был аланского происхождения».

Князья Киевской Руси проявляли интерес к аланам, «главным образом с военной точки зрения». Их дружины не раз вместе ходили в походы. Политические связи и здесь скреплялись династическими союзами. Так, согласно летописи, сын Владимира Мономаха Ярополк в 1116 г. «получил Ясыню Елену, девицу чрезвычайной красоты, и на ней в Киеве женился». Её называли «дочерью Ясского князя Сварна; она умерла в глубокой старости в 1201 году». Знаменитый владимирский князь Всеволод Большое Гнездо «имел жену Ясыню Марию, скончавшуюся в 1205 году; сестра же ея была с 1182 года за Мстиславом, сыном Святослава Великого князя Киевского».

Среди важных политических событий, имевших большое значение для судьбы алан-овсов, следует назвать нашествие татаро-монголов в XIII в. Походы чингизидов нанесли сильный удар по народам Кавказа. Но особенно тяжелыми их последствия оказались для алан. Значительная часть этноса переселилась в Европу, Византию, на Дальний Восток. Аланы потеряли равнинные земли - мощную производственную базу. Надолго приостановился процесс развития некоторых сфер жизни общества. Довершил же разгром алан Тимур, после походов которого равнинная Алания стала «пустыней без владельцев».

В результате нашествия туменов Батыя в 30-х гг. XIII столетия значительная часть равнинных алан ушла в ущелья Центрального Кавказа. Население, сконцентрированное в горах, не могло обеспечить себя хотя бы скудными средствами к жизни, и часть его двинулась на юг. Во второй половине XIII в. в нагорной полосе Южной Осетии существовало компактное поселение алан-овсов, в среду которых просачивались с севера все новые и новые группы эмигрантов. Эти процессы вызвали продвижение овсов в различные районы Картли. Летописи сообщают, что «между 1257 - 1264 гг. пришли осетины, преследуемые Берка-ханом. Среди них была удивительная женщина, по имени Лимичав, и она с собой привела малолетних детей родом ахсарфкянов, Фареджана и Багатара и много князей». Овских князей с их дружинами царь Грузии благоразумно разместил в различных районах страны: Тбилиси, Дманиси и Жинвали. В 1268/69 гг. аланский отряд переведен в Гори для отражения возможных набегов из Западной Грузии, но вскоре выведен из него. В 1292 г. аланы-овсы вновь занимают Гори.

В конце XIII в. в Грузии разгорелась острая борьба между Давидом VI и Вахтангом IV. В связи с этим летописи «царевича овского» Фареджана причисляют к активным сторонникам Давида. Во многом благодаря его поддержке — по хронике: «Фареджан также весьма содействовал Давиду» — последний утвердился на престоле. После смерти Фареджана его преемник Багатар стал поддерживать Вахтанга IV. Багатар «разорял Картли, Триалети, сгонял с вотчин азнауров, и были беды великие среди жителей Картлийских». Он же захватил крепость Дзами в ущелье внутренней Грузии. В начале XIV в. овсы, по словам летописца, стали наиболее активной силой, выступавшей против Давида. В целом, источники свидетельствуют о «больших возможностях овско-аланского элемента в Грузии как в политической, так и в экономической сфере».

Еще один надежный источник – «Хроника ксанских эриставов», созданная в начале XV века – убедительно свидетельствует о том, что аланы-осетины жили в то время не только на территории Южной Осетии, но и в ряде районов Грузии. Причем, аланская знать и здесь занимала высокое положение. Во всяком случае, эриставы (князья) ксанские и арагвские свой род выводили от аланских князей из клана Сидамонта.

Сохранив свои территории на юге, аланы не смогли вернуть свои прежние владения в степях Северного Кавказа. Запертые в ущельях, они постепенно сошли со цены европейской истории. Если ещё в начале XVI в. известны Алания и аланы, то позднее с течением времени это общее «имя» народа было утрачено. С развитием русско-кавказских отношений термин «оси» все более утверждался и в конце концов вытеснил этноним «аланы».

В XVIII в., в русской литературе этноним «оси» трансформируется в термин «осетины», приняв в качестве окончания грузинское слово «ети», т.е. «страна». Из России новое имя алан - «осетины» проникает в Европу, где со временем также утверждается. Таким образом, народ в течение 15 столетий известный под именем «аланы» превратился в «осетин». Самоназвание народа утрачено, в наши дни этническое наименование алан среди осетин не сохранилось ни в качестве общего самоназвания, ни для обозначения отдельных групп народа. И лишь совсем недавно, в 1994 г. Парламент Северной Осетии восстановил историческое название республики - Алания.

В политической жизни средневекового Кавказа осетины играли важную роль. Например, в 1522 г. они вместе с другими народами Кавказа помогли царю Грузии Давиду в отражении похода шаха Исмаила. Серьезную проверку отношения горских народов прошли в начале XVII в., когда Аббас I планировал поработить весь регион. С этой целью шах отправил войска в двух направлениях: один отряд из Дербента в приморскую часть Дагестана, второй - через Грузию, Дарьяльский проход в Осетию и Кабарду, а затем - в Дагестан.

Совместная борьба горцев не позволила реализовать этот замысел. Именно тогда, в одном историческом эпизоде связаны судьбы многих горских народов, которые сообща пресекли попытки шаха Ирана установить безраздельное господство над всем Кавказом.

Во второй половине XVII в. царь Грузии Георгий XI и его брат Арчил, правивший в Кахетии, а затем и в Имеретии, неоднократно скрывались в горах Осетии. Отсюда Арчил добивался возвращения утраченного имеретинского престола и устанавливал связи с Россией. Частые и долгие пребывания царя-поэта Арчила в Осетии нашли отражения в его творчестве, по его словам, поэма «Спор между Таймуразом и Руставели» написана им в Цейском ущелье Осетии.

Георгий XI в своей борьбе с захватчиками также опирался на осетин. По данным очевидца той поры, Георгий XI «своего единственного сына женил на дочери осетинского князя. Осетины гордый народ, живут обособленно в лесах и охотятся на медведей и на прочую дичь. Благодаря этой женитьбе Георгий в нужное время найдет там убежище и окажет сопротивление персам».

Через Осетию грузинские цари устанавливали связи с Россией. В 1587 г. и сентябре 1589 г. через Тагаурское общество Северной Осетии проследовали в Грузию русские посольства во главе с Р. Биркиным и князем С. Звенигородским, а в августе 1604 г. этим же путем воспользовалось посольство М. Татищева. Большую помощь русским послам оказал владелец Ларса Султан, искавший контакты с Москвой. Еще один осетинский «старшина» - житель высокогорного аула Джимара Берозов обеспечил членам посольства безопасный проезд, кров и пищу. Поздней осенью 1650 г. по пути в Грузию послы России Толочанов и Иевлев встречались с представителями Западной Осетии, которые от имени населения Дигории заявили: «только де государь изволит близко гор поставить свой государев город и воинских людей устроит, и они де дигорцы и все горские люди будут ево государевы холопи».

Важную роль в развитии отношений с Москвой сыграло осетинское посольство (1749-1752 гг.) во главе с Зурабом Елихановым. Показательно, что инициатором формирования посольства выступил представитель туальцев – этнической группы осетин, проживавших как в Северной, так и в Южной Осетии. В результате переговоров осетины получили разрешение на переселение в предгорную зону Центрального Кавказа, признанную «вольной и свободной», разрешалась беспошлинная торговля в Кизляре и Астрахани.

В результате развития русско-кавказских отношений в XVIII в. Осетия оказалась в составе Российского государства. Успешное для России завершение войны с Турцией ускорило подготовку русско-осетинских переговоров, состоявшихся осенью 1774 г. в Моздоке. С российской стороны их вел астраханский губернатор Кречетников. С осетинской стороны их возглавляли Бахтигирей Есиев и братья Цаликовы. В результате переговоров Центральная Осетия вошла «под протекцию всемилостивейшей государыни» Екатерины II. Осетины получили доступ и к ценностям русской и мировой культуры (в конце XVIII в. были напечатаны первые книги на осетинском языке на основе русской графики). Весной 1784 г. у входа в Дарьяльское ущелье была заложена крепость Владикавказ, преобразованная затем в город, ставший центром всей Терской области. Много ярких страниц летописи города связано с зарождением и становлением первых отрядов национальной интеллигенции. Но с Владикавказом связаны и горькие страницы истории осетин. В частности, здесь формировались колонны для переселения в Турцию. Как бы ни сложилась в материальном и бытовом плане дальнейшая судьба осетинских эмигрантов, переселение в Турцию почти все считали страшной ошибкой. Очевидец тех событий писал: «Какое разочарование постигло этих поистине несчастных переселенцев и сколько раз слышались слова проклятий на головы тех, которые их увлекли».

С момента присоединения к России делом гражданской верности едва ли не для каждого осетина была служба в российской армии. Особо почетной считалась служба в элитных подразделениях - Императорском конвое, гвардии, казачьем войске. Под российскими знаменами сражалось множество офицеров-осетин. Многие дослужили до генеральских чинов. Еще в 1837 г. император России за особые заслуги наградил командира Собственного Его Императорского Величества Конвоя генерал-майора Туганова 20 000 десятин земли. Своми подвигами прославились осетинские генералы Абациев, Баев, Борукаев, Коченов, Кундухов, Кусов, Мистулов, Тебиев, Фидаров, Хоранов, последний военный комендант Петербурга, потомственный военный (его дед храбро сражался в войне 1812 г. против Наполеона) генерал-лейтенант Хабалов, и др. По неполным данным 181 осетин стал Георгиевским кавалером.

Боевые качества осетин, участвовавших практически во всех войнах России XIX в., особенно русско-турецкой войне, были по достоинству оценены многими русскими военачальниками - И. Гурко, М. Скобелевым, И. Тутолминым: «Поведение Осетинского дивизиона в эту кампанию, по беспримерному самоотвержению и рыцарской храбрости выше всякой похвалы»; «Осетины - прекрасный пример мужественных воинов»; «Этот народ заслуживает из ряда вон выходящей награды за свою безупречную, безграничную храбрость». А чего стоят слова из телеграммы главнокомандующего Дунайской армии наместнику Кавказа: «Осетин пришли сколько можешь ...Осетины так работали, что буду просить им Георгиевское знамя».

К концу XIX в. в Осетии на 130 тыс. жителей приходилось 2580 офицеров. В начале первой мировой войны городской голова Владикавказа Гаппо Баев писал: «Осетины… вступали в ряды русских войск и терского казачества. Их боевая служба находила себе неоднократно оценку со стороны верховной власти, правителей Кавказа и русских людей. Осетины дали многочисленный состав штаб и обер-офицеров всех родов оружия сравнительно со своей численностью, немало на этой службе пало осетин при исполнении своего долга, - вот почему они имеют историческое нравственное право на внимание к своим коренным народным нуждам со стороны правительства и государства».

Осетины оставили свой заметный след, сохранив и преумножив традиции воинской доблести, и на протяжении всего XX столетия...

Леонтий Мровели – епископ, автор древнегрузинской летописи «Жизнь картлийских царей». Летопись содержит интересные, но не бесспорные сведения о Грузии и народах Северного Кавказа раннего средневековья.

Древнегрузинский титул мтавар соответствует русскому князь.

«География» Страбона для нашей темы является самым уникальным и содержательным памятником из античного корпуса источников. Страбон представляет богатейший, разнообразный, часто уникальный материал. «География» можно охарактеризовать как своеобразный «каталог» знаний о мире античных людей.

Джуаншер – создатель хроники «Жизнь Вахтанга Горгасала». В качестве источников Джуаншер использовал местные хроники и персидские предания. Наряду с явными преувеличениями и даже фантастическими сообщениями, особенно в разделах о времени правления Вахтанга Горгасала, Джуаншер приводит интересные сведения об истории Кавказа раннесредневекового периода.

В функции «второго царя» входили военное руководство и судопроизводство. Исполнение столь значимых обязанностей свидетельствует о сосредоточении реальной власти в руках спаспета.

Во всех редакциях древнерусских летописей термином яс, ясы обозначали алан.

Информационно-аналитический центр Парламента РСО-А

Назад к списку

11.07.2005:Владикавказ (крепость, Владикавказский аул).

Столица Северной Осетии расположена в начале дороги, с древнейших времен связывающей Северный Кавказ (а тем самым и юго-восточную Европу) с Закавказьем и Азией. Около двух веков дорога именуется Военно-грузинской, а прежде называлась Дарьяльским проходом или Осетинской дорогой. Дарьяльский путь - один из основных горных проходов с севера на юг, всегда имел большое военное и экономическое значение. Через него проходили важнейшие торговые магистрали, связывавшие страны Востока и Азии с Европой. Разумеется, район Дарьяла еще в далеком прошлом был местом активной жизни.

Археологические находки в черте города и вокруг него убедительно свидетельствуют о жизни людей в этом районе в эпоху бронзы, неолита и даже палеолита. С начала н.э. Дарьял попадает под прочный контроль аланских племен. Наиболее значительное аланское поселение, обнаруженное в границах города, располагалось на Осетинской слободке между студией телевидения и заводом «Бином». Судя по находкам, населяемая территория тянулась по правому высокому берегу Терека на расстоянии около 800 метров при ширине около 300. По мнению Е.И. Крупнова, это не рядовое городище, а «огромное поселение с мощным культурным слоем». Ближайшими территориально и хронологически аналогами названному памятнику являются могильники VI-IX вв. у селений Октябрьское, Балта, Чми, Ларс. Эти археологические памятники свидетельствуют о весьма плотном аланском населении в районе Дарьяла в I тысячелетии. Некоторые советские историки на территории Владикавказской равнины располагали одно из аланских княжеств XIII-XIV вв. По мнению Х.А. Хизриева и М.П. Санакоева, поход Тимура против аланского князя Пулада проходил в районе от современного города до Ларса.

В последующие века Дарьял продолжал играть важную роль в политической жизни Кавказа, в установлении связей с Россией. В 1589 году на верность московскому царю присягнул владелец Ларсова кабака Султан-мурза. В сентябре того же года через Дарьяльский проход в Грузию проследовало русское посольство Звенигородского, а в августе 1604 года этим же путем воспользовалось посольство Татищева. Дарьяльский проход, таким образом, превращался в важную магистраль связи России с Закавказьем. В 1614 году горцы, проживавшие вдоль Терека, в районе Дарьяла сорвали попытку персидского шаха Аббаса I совершить поход в Предкавказье.

В ходе русско-турецкой войны, начавшейся в 1768 году, огромное значение для Кавказского театра военных действий приобрела Дарьяльская магистраль. Большой ее участок контролировали осетинские феодалы Дударовы. В сентябре 1769 года они помогли отряду генерала Тотлебена совершить первый для русских войск переход через Главный Кавказский хребет. В течение всех трех дней передвижения отряда по дороге осетины обеспечивали солдат провиантом и жилищем для ночлега, строили мосты и прокладывали дорогу, помогали в транспортировке боеприпасов. Благожелательность осетин отметил граф И.Ф. Паскевич в докладе военному министру А.И. Чернышеву: «При первом появлении российских войск под командованием генерала Тотлебена осетины встретили их как своих избавителей».

Успешное для России завершение войны с Турцией ускорило подготовку русско-осетинских переговоров, состоявшихся осенью 1774 года в Моздоке. С российской стороны их вел астраханский губернатор Кречетников. С осетинской стороны их возглавляли Бахтигирей Есиев и братья Цаликовы. В результате переговоров Центральная Осетия вошла «под протекцию всемилостивейшей государыни» Екатерины II.

В ходе переговоров 1774 года возникла идея строительства укрепления в Дарьяльское ущелье. В декабре 1775 года Кречетников подал правительству доклад об Осетии, в коем упоминалось и о необходимости строительства вблизи ее границ крепости. Наиболее подходящим местом губернатор считал берег Терека у Эльхотовских ворот. По его мнению, строительство крепости в районе Эльхотово активизировало бы русско-грузинские дипломатические отношения, а со временем способствовало бы превращению крепости в торговый центр Северного Кавказа: «необходимо оной город сделать знаменитым, и завести торги, коим удовольствием народ тамошний обольстить разными привозными товарами».

После заключения Георгиевского трактата в 1783 году российское правительство решило заложить на Центральном Кавказе крепость, которая не только закрепила бы успехи России на Кавказе, но и стала бы политическим центром в регионе. Царь Грузии Ираклий II ставил вопрос об установлении постоянной безопасной связи между Россией и Закавказьем, чему могло способствовать строительство крепости у входа в Дарьяльское ущелье. О строительстве города-крепости просили и осетинские старшины.

Осенью 1783 года командующий войсками на Кавказской линии Павел Потемкин получил указание о постройке крепости на Центральном Кавказе. Однако, строить городок у входа в Дарьяльское ущелье он не решился, полагая, что боеспособность оторванного от основных сил городка будет невелика. Поэтому крепость заложили в Эльхотовском урочище и в честь Григория Потемкина назвали Потемкинской. Одновременно началось строительство укреплений на реке Камбилеевке и недалеко от Моздока на правом берегу Терека.

Вскоре, однако, выяснилось, что принятые меры не могут обеспечить беспрепятственное движение по дороге от Моздока до Тифлиса. Ираклий II и осетинские старшины продолжали настаивать на строительстве городка у входа в Дарьяльское ущелье.

10 марта 1784 года отряд под командованием генерал-аншефа Толмачева в составе трех батальонов пехоты, 600 казаков и 8 орудий переправился на правый берег Терека и стал бивуаком у входа в Дарьяльское ущелье. Здесь 12 марта по распоряжению Толмачева было заложено укрепление, названное Владикавказом. По традиции, существовавшей при закладке крепостей, состоялся военный парад и произведен артиллерийский салют 21 выстрелом. Невиданное торжество привлекло массу горцев; всем был предложен скромный обед. На следующий день начались строительные работы, завершившиеся в середине апреля. 6 мая крепость была освящена. Императрица Екатерина II в своем указе от 2 мая 1785 года на имя Потемкина повелевала: «В построенной крепости при входе в горы Кавказские позволяем мы соорудить православную церковь... при том наблюдать, чтобы церковное духовенство в крепости, при входе в горы построенной, не употребляло народам тамошним притеснений, или принуждений». Гарнизон простоял во Владикавказе 4 года. За это время успели возвести новые сторожевые посты по дороге в Грузию: Редант, Балта, Ларс и Джерах.

Основание Владикавказа, как и заключение годом ранее Георгиевского трактата, вызвало недовольство шаха Ирана, султана Турции, а также проирански и протурецки настроенных владетелей Кавказа. Турецкое правительство пыталось склонить осетин к участию в войне против Грузии и России. Однако, несмотря на все усилия, турецкие эмиссары в Осетии не добились успеха. В 1786 году Турция стала открыто готовиться к войне. Пытаясь выиграть время, российское правительство пошло на некоторые уступки. В частности, решено было срыть крепостные валы Потемкинского, Камбилеевского, Владикавказского и Григорополисского укреплений, находившиеся в них воинские команды вывести на Кавказскую линию, строения же взорвать и предать огню.

Линия укреплений от Моздока до Дарьяла стала восстанавливаться в 1793 году. В районе современного Реданта на возвышенном месте возвели редут «Новый», укрепленный палисадом с бойницами и снабженный одним орудием. Тогда же начато восстановление Владикавказа. В 1804 году его разрозненный гарнизон преобразовали во Владикавказский гарнизонный батальон, командир которого одновременно являлся и комендантом крепости. В следующем году гарнизон переформировали в двухбатальонный полк.

На рубеже XVIII-XIX вв. усилился поток горцев-осетин, селившихся у южных валов крепости. Большинство из них крестилось. Так, по одному документу, в марте 1807 года «переселившиеся из Тагаурских ущельев к Владикавказу некоторые осетины со всеми семействами согласились принять христианский закон». В 1815 году для осетин-христиан выстроили церковь. «Среди осетин бок о бок жили и семейства женатых солдат».

Здесь же отметим, что среди первых жителей Владикавказского (Осетинского) аула (форштадта) выделялась группа выходцев из Даргавского ущелья. Согласно сведениям анонимного автора статьи в газете «Терская жизнь» (1914, № 90), еще в горах они издавна чтили Божью Матерь, образ который им, якобы, подарила царица Тамара. В XVIII веке икону забрали с собой переселившиеся на равнину осетины. С тех пор чудотворная икона хранилась в Моздоке; в России она получила широкую известность под названием «Моздокской чудотворной иконы Божьей Матери Иверской». Другая часть горцев-осетин, перебравшаяся к Владикавказу, также продолжала «питать к своей древней святыне, находившейся в Моздоке, глубокую веру и уважение». Они «облюбовали место к юго-востоку от города, на возвышенной равнине, среди лесной поляны с громадным развесистым деревом, и посвятили это место имени Божьей Матери или Ног-дзуара, для всенародных молитвенных собраний в ее честь. В дупло заветного дерева был вложен образ Божьей Матери. Все осетины Владикавказа ежегодно в августе месяце собирались сюда для молитвы».

Защита крепости лежала на Владикавказском полку; осетины деятельно помогали нижним чинам. Комендант поручил осетинам оборону южной части крепости. В этом месте укрепления солдаты находились только при орудиях.

В 1815 году, по свидетельству одного из путешественников, Владикавказская крепость имела вид четырехугольного редута с бастионами, на каждом из которых располагалось по полевому орудию. Крепость окружали ров и земляной бруствер. Гарнизон в то время состоял из строительного отряда корпуса инженеров путей сообщения, команды артиллеристов и пехотного полка; его командир одновременно являлся и комендантом крепости. В его подчинении находился также Донской казачий полк, расквартированный за крепостью в особых казармах, обнесенных плетневым забором. Внутри крепости находилась каменная церковь, деревянные казармы с обширным госпиталем и довольно красивыми офицерскими домами. В восточной части возвышался комендантский дом. К нему примыкала гостиница для проезжающих, несколько принадлежавших русским торговцам лавок с различными товарами, напитками и съестными припасами. Между Тереком и крепостью лежал так называемый форштадт, разделенный на две части. В первой находились казармы роты строителей и улица чистеньких домиков женатых солдат. Во второй части проживало около 30 семейств осетин. Они занимались скотоводством и земледелием.

По плану-чертежу 1826 года крепость имела уже иной вид. Укрепление внешне напоминало неправильный пятиугольник. Крепость окружал земляной вал высотой 5 футов, такой же глубины ров шириной 17 футов. Общая площадь укрепления сильно возросла и равнялась 55 гектарам. Крепость имела три бастиона и два полубастиона. Бастионы северной стороны назывались «Моздокский» и «Владикавказский», южную часть защищал бастион «Тифлисский». На восточной стороне находились полубастионы «Веселый» и «Полевой». Крепостные ворота находились на западном фасе укрепления. От ворот шел спуск к реке, через которую был перекинут временный мост, поставленный по распоряжению генерала Тормасова в 1809 году. Мост защищало специальное укрепление с амбразурами для орудий. С южной стороны к укреплению примыкало старое осетинское поселение, обнесенное высоким деревянным палисадом с бойницами. Все осетинское селение окружал глубокий ров. В нескольких местах деревянного забора-палисада имелись узкие калитки, способные пропустить только одного человека или лошадь.

На первых порах жизнь укрепления протекала монотонно и однообразно. «За редкость у нас на Кавказе можно достать книгу моложе семидесяти лет», - жаловался в письме один офицер. А вот другое свидетельство: «гарнизон, несколько мелочных торговцев и маркитантов... и несколько осетинских семейств вне укреплений являются ее единственными жителями». Но со временем обстановка менялась. «Владикавказ, отмечал в 1819 году путешественник Кер-Портер, - быстро растет, так же как и население кругом него». Офицеры и солдаты обзаводились семьями. Горское население строило дома все ближе к крепости. Между ними завязывались дружеские отношения. Через Владикавказ в горные аулы проникали российские изделия: ситец, стеклянная и фаянсовая посуда, ножи, зеркала, ножницы, нитки, наперстки и другие предметы. Осетины, в свою очередь, доставляли в крепость скот, сыр, молоко, яйца, мед, бурки, изделия из кожи, меховые шапки и самотканное сукно. Жители осетинского форштадта, численность которого быстро росла, в тревожные времена помогали гарнизону и отправлялись в ночные секреты.

Постепенно менялся и внешний облик Владикавказа. Интересное описание крепости оставил один из путешественников конца 20-х годов XIX века. «Ров и земляной вал составляют здесь цитадель. Внутри нее помещаются казармы, церковь, дом коменданта и много других деревянных казенных зданий. Местоположение Владикавказ весьма приятное. В форштадте дома офицеров и солдат окружены цветущими палисадниками. В самой крепости есть небольшой садик и липовая аллея».

В самом начале XIX века Владикавказ умещался на территории, ограниченной нынешним парком культуры и отдыха имени Коста Хетагурова - с одной стороны, и школой № 5 - с другой. Немного дальше шли дремучие леса. Левый берег Терека покрывали густые заросли камыша, настолько высокого, что скрывали всадника с лошадью. Активное строительство на левобережье началось лишь с 40-х годов с приходом Тенгинского полка. В 1827 году по инициативе коменданта крепости разбили первый бульвар. Он проходил по современной улице Церетели. Бульвар на проспекте Мира возник значительно позже. Его заложили солдаты Навагинского и Тенгинского полков в честь коменданта крепости Нестерова. На месте русского драматического театра шумел пестрый базар. В конце 1836 года открылся первый капитальный мост на каменных быках.

С 40-х годов XIX века Владикавказ из маленького поселения, имевшего сначала только военное значение, стал превращаться в городок с бурной жизнью. Среди крытых соломой скромных хат начали появляться красивые домики офицеров, купцов и мещан. Особенно быстро крепость стала расти с 1852 года, когда она превратилась в перевалочную базу в торговле центральных районов империи с Закавказьем и Персией. Сборы с купцов и промышленников за право торговли в крепости достигли 2 тысяч рублей в год. В начале второй половины XIX века в самой крепости проживало 3653 человека, из которых мещан и торговцев - 1492. Помимо этого, в Осетинском форштадте проживало 1038 человек Крепость вместе с предместьем занимала 166 десятин. В ней было 25 улиц, 5 площадей, 909 домов и 125 лавок.

В это время во Владикавказе появляются первые учебные заведения. По данным А. Гатуева, еще в 1830 году в крепости специально для осетин открылось 4-классное духовное училище, и архиепископы Евгений и Моисей «употребляли меры расположить осетин отдавать своих детей в пансион училища, на содержание духовной комиссии». Поначалу, из-за опасений и нежелания родителей расставаться с детьми возникли трудности, т.к. «не было охотников учиться». Архиепископ грузинский и духовная комиссия изъявили особую благодарность священнику Георгию Берзенову за то, что тот «расположил Сухиева, Газзаева и Кулаева отдать своих детей в пансион». Но уже вскоре картина поменялась: «дети осетинские, оказывая успехи в науках», после окончания училища «начали поступать в Тифлисскую духовную семинарию». Среди первых семинаристов - выпускники владикавказского училища Беса Колиев и Василий Цораев (последний к тому же затем окончил и академию). После них в разное время семинарию окончили Георгий Кантемиров, Михаил Сухиев, Соломон Жускаев, Алексей Аладжиков и др.

В 1848 году при Навагинском полку во Владикавказе открыта школа военных воспитанников. В нее принимались дети алдаров. Из детей горцев «почетных сословий» здесь готовили будущих офицеров русской армии, переводчиков и другие чины гражданской службы на Кавказе. В середине XIX века во Владикавказе открыты две светские школы, в том числе одна для детей горцев на 70 человек. Под влиянием русской культуры зарождается осетинская письменность. В 1844 году академик Щегрен издал в Петербурге большой труд в 2-х частях - «Осетинская грамматика с кратким словарем осетино-российским и российско-осетинским». Тогда же выходят первые переводы на осетинский язык духовных и светских книг.

Жители Осетинского форштадта составили значительную часть первых поколений осетинской интеллигенции. Из форштадта вышли такие видные представители национальной культуры, как поэт и общественный деятель Аксо Колиев, философ Афанасий Гассиев, известный врач Дзыбын Газданов, первая осетинская балерина Аврора Газданова, писатель Гайто Газданов. В конце века среди выходцев из Осетинской слободки насчитывалось 26 учителей и учительниц, 12 врачей, агрономов, инженеров, 3 юриста, 53 офицера и 3 генерала, 115 юнкеров, 5 лесничих и 7 священников. Значительная часть населения Осетинского форштадта занималась торговлей. Обращает на себя внимание количество офицеров, вышедших из слободки только в конце XIX века - 171. Очевидно, не случайно вручение Осетинской дивизии награды императора Александра II - Георгиевского знамени - за храбрость, проявленную в Дунайской войне, состоялось во Владикавказе. В присутствии большой массы людей, собравшихся со всех 53 приходов Осетии, состоялось освящение знамени. Обряд совершил «благочинный священник Михаил Сухиев». В своем обращении к собравшимся он подчеркнул готовность осетин «служить родине, особенно тогда, когда такая помощь требуется. По зову царя наш народ, всегда верный долгу, собрался .... на войну. Кто оставил дома своих престарелых родителей, кто жену и детей... Сам государь император был очевидцем той храбрости и отваги, которую проявила наша Осетинская дивизия на поле брани и за это, помимо отдельных наград и производства в чинах, наша дивизия целиком была пожалована знаменем Святого Георгия».

В 50-х годах во Владикавказе растет число различных мастерских: слесарных, столярных, каретных и др. Появляются первые небольшие заводы - пивоваренный, 2 мыловаренных, 2 свечных, 3 кожевенных. Все сырье для этих заводов приобреталось на месте. Дельцы буржуазного склада появились и среди жителей Осетинской слободки. Ярким примером является Инаго Джелиев. В 1864 году выселяясь из города, он просил оставить за ним 2 участка для строительства доходных домов и возведения 4 каменных лавок, чтобы «приобретать из оных для сожития своего неизменный капитальный источник». В то же время около 60 дворов выселилось из Осетинской слободки только из-за того, что не могли платить городские налоги.

В середине XIX века, при подготовке проекта преобразования Владикавказа из крепости в город, весьма остро дискутировался вопрос о будущем населения Осетинского форштадта. Командующий войсками левого крыла Кавказской линии Евдокимов, ссылаясь на материальную необеспеченность жителей форштадта, настаивал на их переселении. Однако, информация Евдокимова была неверной. В списке 1851 года жителей Владикавказского аула, «которые имеют капитальные строения и желают остаться во Владикавказе», значатся: капитан Жукаев, подпоручик Александр Тарханов, прапорщики Хусин Баев и Уба Алдатов, сын умершего прапорщика Каспулата - Ипполит Кусов, юнкера Беса Кочинов, Алмахсид Аликов, Мамсыр Газданов, а также Азо Газданов, Гадо Икаев, Биби Цаликов, Михаил Цалуев, Абрам Хатагов, Гудчи и Гаги Аликовы, Петка Дзахов, Гаджи и Куку Мамуковы, Цицы Захаров, Асланбек Цалоев.

Осенью 1857 года слободчане во главе с благочинным Осетинской церкви Аксо Колиевым обратились к экзарху Грузии архиепископу Евсею. Экзарх, в свою очередь, обратился к наместнику Кавказа князю А.И. Барятинскому, и тот приказал оставить осетин во Владикавказе. Однако Евдокимов не отказался от своих намерений и поручил начальнику Военно-Осетинского округа полковнику Кундухову уговорить осетин добровольно выселиться из Владикавказа.. Кундухов развил бурную деятельность, пытаясь убедить слободчан в том, что «при ограниченном количестве земли, отведенной для города, с увеличением народонаселения они неминуемо встретят недостаток в прокормлении себя одним хлебопашеством, и отбывать городские повинности будут не в состоянии». Жители форштадта не поддались на уговоры, резонно отмечая, что «при постоянной любви к труду, дело для каждого найдется и, если не они, то по крайней мере, дети их научатся каким-нибудь ремеслам и что будут выполнять городские условия не без пользы и для себя».

9 января 1859 года жители Осетинского форштадта подали Евдокимову «Прошение», которое, помимо прочего, содержало краткую историю форштадта. «Мы, Владикавказские осетины, переселились в нынешнее местожительства из разных ущелий гор, со времени населения Владикавказа, при бывшем коменданте графе Ивиче, когда на плоскости не было ни одного Осетинского аула; приняли святое крещение и были наделены землею, лесом и прочими угодьями». Свое право на жительство в будущем городе слободчане обосновывали боевым содружеством с гарнизоном крепости. «Во время прихода ко Владикавказу Кази-Муллы, когда Шамиль подступал к Назрани и потом пошел в Кабарду, мы день и ночь занимали караулы в крепости, и более других соплеменников наших всегда и в очередь и не в очередь, отбывая всякого рода повинности, участвовали во всех экспедициях...». Жители Владикавказского аула с удовлетворением отмечали: «мы осчастливлены первые из горцев Кавказа принятием нас в число граждан будущего города». «Прошение» от имени населения Осетинского форштадта (189 дворов в 1861/2) подписали: капитан Жукаев, прапорщик Хусин Баев (отец генерала Михаила Баева, Хусин службу начинал у экзарха Грузии, а затем стал всадником в Терской милиции, входил в число депутатов-осетин, в 1845 году встречавшихся с императором Николаем I и его сыном. Во время аудиенции Хусин смело обратился к наследнику престола с пожеланием беречь и жалеть свой народ, быть смелее своих врагов, иметь верных друзей и не знать затруднений. На вопрос царя, что хотел бы смелый горец лично для себя, Хусин ответил: «Выучить детей за казенный счет, ибо грамотный человек всегда может принести больше пользы государству». Просьба была удовлетворена), юнкера Беса Кочиев и Александр Аликов, Баби Цаликов, Азо Газданов, Пех Дзуцев, Пеци Дзулиев, Эльмурза Дзасохов, Гожия Мамуков, Гожия Бимбасов, Джена Арчегов, Абрак Хатагов, Пако Дзахов, Гуцыр Тибилов, Сако Калманов, Ноги Дзампаев, Тасо Хадиков, Асламурза Екаев и Михаил Цалоев.

4 ноября 1859 года наместник Кавказа князь Барятинский отправил председателю Кавказского комитета развернутое обоснование необходимости преобразования крепости Владикавказ в город. Интересна статистика, приводимая в документе. На 1 января 1859 года «население Владикавказа простиралось до 2 642 душ обоего пола, кроме расположенных там войск, число которых доходит до 4 тысяч человек. Домов во Владикавказе находится каменных и деревянных 558. Принадлежащих разным торговцам лавок 165. Церквей 6. Из них 4 православных, 1 армяно-григорианская и 1 римско-католическая. Хозяйственно-промышленных заведений 64. Постоянно и временно живущих в крепости ремесленников 299, кроме извозчиков и чернорабочих, число которых простирается до 190 человек. Учебных заведений 3, как то: Духовное Осетинское училище, школа солдатских сыновей и Елизаветинское училище для дочерей нижних воинских чинов».

31 марта 1860 года император подписал указ о преобразовании крепости в город Владикавказ, а вопрос об Осетинском форштадте все еще не был решен. Наконец, новое обращение экзарха к наместнику Кавказа решило дело. 50 дворов форштадта получили разрешение остаться во Владикавказе с условием постройки домов, соответствующих городскому уставу и исполнения положенных законом повинностей.

Таким образом, крепость 31 марта 1860 года стала городом, а Осетинский форштадт - слободкой.

С Владикавказом связано много славных имен; мы остановимся лишь на одном - Гаппо Баеве, одной из калоритнейших фигур политической жизни Осетии конца XIX - начала XX веков. Родился во Владикавказе 9 сентября 1869 года; в течение нескольких лет воспитывался в местечке недалеко от немецкой границы на Балтике в доме дяди - Михаила Баева, впоследствии ставшего генералом и начальником пограничной службы всего Юга России. Классическую гимназию Гаппо закончил в родном городе. В Одессе изучал право. В 25 лет стал адвокатом во Владикавказе. В 1905 году Г. Баев одним из первых коренных жителей вошел в городское собрание и одновременно в управление на должность вице-губернатора. С 1910 года - обер-бургомистр. В 1921 году вынужден переехать в Тифлис, где работал учителем в осетинской школе. После окончания гражданской войны на Кавказе Гаппо ищет убежище сначала в Константинополе, затем в Берлине. Здесь он помогал Е. Гутнову в издании книг на русском и осетинском языках, которые затем пересылались в Осетию. С 1926 года в должности доцента заведовал иностранным отделением в одном из ВУЗов Берлина. Умер Гаппо 24 апреля 1939 года.

С легкой руки меньшевика А. Цаликова, повесившего Г. Баеву ярлык главы владикавказских черносотенцев, его зачислили в разряд убежденных монархистов, противников демократической культуры и общественно-политической мысли Осетии. Иногда его выдают за главу буржуазно-националистического и монархического течения в общественной жизни и литературе, за убежденного противника Коста Хетагурова. Быть может, Г. Баева нельзя назвать последовательным демократом, но и приведенная характеристика очень далека от действительности. Нельзя забывать роль Гаппо в становлении национальной культуры. Как нельзя сбросить со счетов его помощь молодым публицистам, писателям, поэтам, в особенности К. Хетагурову.

Дореволюционная историография главную заслугу Г. Баева «перед своими земляками», отмеченную и В. Миллером, видела в развитии осетинской письменности. В 1897 году по указанию Гаппо владикавкзаский типограф З.П. Шувалов набрал новый осетинский шрифт. Двумя годами позже он издал сборник стихов своего «многолетнего друга и товарища, осетинского поэта, публициста и общественного деятеля» К. Хетагурова. Долгое время Г. Баев являлся секретарем, а затем и председателем «Общества распространения образования и технических сведений среди горцев Терской области». По его инициативе и при непосредственном участии проводились некоторые мероприятия в интересах всего местного населения.

Если не судить по формуле «или демократ, или реакционер», то следует согласиться с Н. Джусойты, назвавшего представления о Г. Баеве, как «буржуазном националисте и монархисте» явно преувеличенными и односторонними.

Юрист по образованию, чиновник по профессии, Г. Баев отлично разбирался в тонкостях бюрократической структуры государственной иерархии. В пределах официальной законности действовал довольно смело, смог отстоять ряд важных в жизни народа практических интересов, чем приобрел громкое в свое время имя. В рамках дозволенного официальными законами держал сторону народа, а не интересов монархии, но его приверженность идеалам буржуазной демократии несомненна. Г. Баев скорее относился к либерально-демократическому лагерю дореволюционной общественной мысли Осетии.

Среди его опубликованных работ обратим внимание на две книги. В 1911 году Г. Баев выступил с разбором трудов абрамовской комиссии по проблеме социального устройства и формам землевладения в горной Осетии (К поземельному строю нагорной Осетии. Владикавказ, 1911). Ошибкой комиссии Гаппо считал разработку проекта на неверном основании - отрицании за местным населением права собственности на землю, тем самым стремлении обратить эти земли в казенные оброчные статьи, а население - «в государственных оброчных крестьян». Между тем, подчеркнул он, крестьянская земельная собственность существовала веками.

Большой общественный резонанс вызвал в сове время очерк Г. Баева о военной службе осетин (Боевая служба осетин. Владикавказ, 1915). В начале XX века считалось, что место Осетии в структуре Российского государства определяется самоотверженной службой многочисленного офицерства и гражданской интеллигенции. В определенной мере обращение Гаппо к теме военных подвигов предков было своеобразной формой защиты интересов народа.

Ф. Гутнов

Назад к списку

11.07.2005:ОСЕТИЯ (исторический очерк).

К северу и югу от Главного Кавказского хребта живет народ, которому исторические изыскания вот уже более двух веков отводят роль, значительно превышающую его численность. Причины данного феномена объяснил известный французский исследователь Жорж Дюмезиль: осетины - «последний осколок обширной группы племен», которых античные авторы называли скифами, сарматами и аланами. В водовороте великих переселений и нашествий эти племена прошли по всей Азии и Европе, оставив свой след даже в современной топонимике. Скифы, сарматы и аланы, бороздившие просторы Евразии от Сырдарьи до Дуная, в конце концов исчезли, поглощенные другими этнообразованиями. И только их прямые потомки - осетины - проявив большую жизнестойкость, сохранили свою самобытную культуру и язык. Отсюда понятен неослабевающий интерес к осетинам, проявляемый историками, социологами, филологами и всеми, кто так или иначе изучает проблемы истории и культуры индоевропейских народов.

В настоящее время в научной литературе общепризнанной является восходящая к В. Миллеру точка зрения, согласно которой основу осетинского народа составили внедрившиеся в разное время в кавказскую среду ираноязычные племена. Сначала Кобанская культура (ядро которой сформировалось на территории современных Северной и Южной Осетии) столкнулась с киммерийцами. Находки в кобанских древностях вещей «киммерийского» облика составляют объемную коллекцию, включая богатые наборы разнообразных типов вооружения и многочисленные детали конской сбруи. В последние годы коллекция такого рода предметов увеличилась. Правда, оговорим то обстоятельство, что «киммерийскими» их можно назвать с достаточной степенью условности, ибо многие исследователи считают, что признание киммерийцев и скифов разными этносами не стыкуется с археологическими данными, по которым культуры невозможно отличить друг от друга.

В горной полосе Северного Кавказа следов материальной культуры «киммерийцев» по сей день «обнаружено весьма немного» (Б.В.Техов). Хотя Э.Ямаучи обратил внимание на указание Геродота о том, что «киммерийцы двигались к югу через Кавказ, возможно, через центральный Дарьяльский перевал,...». Косвенно эту идею, возможно, подтверждает топонимическая номенклатура горных районов Северной Осетии. Обращает на себя внимание одно и то же название ущелья, аула, горы, ледника и реки в высокогорной Осетии - Джимара. Происхождение данного топонима лингвисты связывают с киммерийцами. Б.А.Алборов полагал, что в топониме отражено название киммерийцев, живших на юге, а в осетинском нартовском эпосе получивших наименование «гуымирта». По мнению А.Дз. Цагаевой, первоначально топоним звучал как Гимара, а затем по законам фонетики осетинского языка трансформировался в Джимара. Напомним также неоднократно высказанную точку зрения о том, что киммерийцы двигались в Закавказье через Дарьял и Алагир.

За киммерийцами на Кавказе появились скифы. Они рано освоили Центральное Предкавказье. По мнению В.Г.Петренко, раннескифскую культуру в этом регионе наиболее полно характеризуют три могильника: Краснознаменский (УП в. до н.э.), Новозаведенский-2 (УП-У1) и Нартанский (УП-У). Все три могильника возникли в первой половине УП в. до н.э. Культурно-хронологический пласт скифов Центрального Предкавказья представлен, главным образом, погребениями племенной аристократии. При общей близости вещевого комплекса, названные могильники имеют различия в погребальном ритуале, отражающие стратификацию внутри племенной верхушки, в основе которой лежат, по-видимому, этнические различия. Погребальные сооружения Краснознаменского могильника вроде бы не имеют корней в местной традиции. Как полагает В.Г.Петренко, целый ряд черт, имеющих аналогии в памятниках Центральной и Средней Азии, позволяет связать появление скифов в Центральном Предкавказье с передвижением племен с востока, занявших господствующее положение в регионе. Материалы Краснознаменского могильника свидетельствуют о заимствованиях на Переднем Востоке не только внешнего оформления власти (парадный выезд, украшения одежды), но и оформления религиозных представлений (храм огня), что обусловило поступление с востока как готовой продукции, так и мастеров. Новозаведеский-2 - могильник элитарной группы; в то время как погребальный инвентарь Нартана содержит элементы обрядов кочевников и местного населения, а инвентарь, наряду со скифскими, включает вещи кобанской культуры. Взгляд на Нартан, как на могильник, оставленный смешанным населением, доминирует среди археологов.

Скифы Центрального и Западного Предкавказья небольшими воинскими отрядами без обозов через перевалы Большого Кавказа проникали в Закавказье и далее. Подобные походы скорее всего осуществлялись в тесном контакте с местным населением, т.е. с племенами кобанской культуры.

В зоне Центрального Кавказа скифы освоили не только предгорья, но и высокогорные районы по обоим склонам Главного Кавказского хребта. Разнообразные скифские предметы найдены у сел. Кумбулта, Чми, в Казбекском кладе, а в Южной Осетии - в большом кобанском могильнике у сел. Тли. В этой связи рассказ Диодора Сицилийского о том, что скифы «приобрели себе страну в горах до Кавказа» приобретает вполне реальную основу. Причем, пребывание скифов в ущельях Кавказа было отнюдь не кратковременным. Горцы имели достаточно большой срок, чтобы близко познакомиться с пришельцами. Кобанские по происхождению глиняные фигурки изображают бородатых скифов в остроконечных шапках. Своим необычным внешним видом скифы, видимо, производили на современников большое впечатление, что отразилось на восприятии номадов кобанцами.

Исключительный интерес представляют человеческие изображения на упомянутом выше бронзовом поясе из погребения 76 Тлийского могильника. В типичном для кобанских бронз стиле изображена сцена охоты конного и пешего бородатых и длинноволосых воинов. В правой руке пешего охотника - сложный скифский лук. На портупее висит футляр для лука, рядом пририсован колчан. Кафтан перетянут поясом. Аналогично одет и вооружен всадник. К конской узде привязана отрубленная человеческая голова /ср. с рассказом Геродота о воинских обычаях скифов/. Специалисты поддержали Б.В.Техова, сопоставившего эти изображения со скифами.

В двух могилах Тли рядом с костяками «вождей-воинов» (Б.В.Техов) обнаружены скелеты наложниц. В других погребениях Тли найдены костяные и бронзовые наконечники ножен с изображениями пантеры в характерном для скифов стиле. Аналогичные находки отмечены и в Кобанском могильнике. В погребальных комплексах этих двух могильников широко представлены типичные для скифов акинаки, секиры, ножи, предметы конской узды. В двух могилах Тли обнаружены конские черепа, бронзовые и железные удила, костяные и роговые псалии и другие предметы узды.

Длительное пребывание скифов в Закавказье нашло отражение в топонимике. Еще Н.Я.Марр писал, что «армянские земли населялись скифами, один из районов сплошь был населен скифами под известным их именем ‘сак’». Большая активность скифов к югу от Главного Кавказского хребта отмечена древнегрузинскими летописями и историками. Например, Леонтий Мровели начало второго этапа в этнической истории Кавказа связывал с появлением здесь «хазар», под которыми, по убеждению ученых, подразумеваются скифы. « В первый же свой поход хазарский (скифский - Ф.Г.) царь перевалил горы Кавказа и полонил народы,... Был у него сын по имени Уобос, которому дал пленников Самхити и Картли. Дал ему часть страны Кавкаса, к западу от реки Ломеки до западных пределов гор. И поселился Уобос. Потомками его являются овсы».

В данном случае овсами Леонтий назвал скифов, но вообще в грузинских источниках овсами именовались скифы, сарматы, аланы, а позднее - и осетины. Иными словами, этническую преемственность предков осетин в культурных кругах средневековой Грузии представляли в виде ряда: скифы - сарматы - аланы - осетины; все они обозначались одним термином - овсы.

Рассказывая о военной и политической активности скифов на Кавказе, Леонтий Мровели остановился на эпизоде, связанном с завоеванием Картли «мидо-персидскими царями». Позднее «обрели Картлосианы удобный случай. Обратились они к овсам (скифам - Ф.Г.), призвали овсов и затем, обнаружив эристава (персов - Ф.Г.) в открытом поле, убили его. Выловили и уничтожили овсы и картлийцы всех персов. /Таким образом/ обрели свободу картлийцы...».

Описанные события относятся к первой четверти УП в. до н.э. О большой роли скифов свидетельствует также сообщение Леонтия о том, что среди функционировавших в Картли шести языков был и скифский. Причем, шесть этих языков, включая скифский, «знали все цари картлийские, все мужи и женщины».

В последние годы накоплен немалый фактический материал о длительном пребывании скифов на Кавказе. По данным М.Н.Погребовой, оно сопровождалось «достаточно интенсивным внедрением этих воинов в местную среду». В УП-У вв. до н. э. скифские элементы на Северном Кавказе становятся настолько интенсивными, что налагают отпечаток на общий облик местной материальной культуры, придавая ей, по определению Е.И.Крупнова, «скифоидный характер». «Невозможно переоценить скифское влияние на Северном Кавказе» - отмечают в этой связи В.И.Марковин и Р.М.Мунчаев. Это влияние отразилось как в материальной культуре, так и в похоронном обряде. С другой стороны, результатом оживленных контактов и связей степняков с населением Северного Кавказа стало появление у них типично кобанских элементов.

Специалисты (Б.Б.Пиотровский, А.А.Иессен, Е.И.Крупнов, В.А.Ильинская, А.И.Тереножкин и др.) выделяют «группу выдающихся по своему значению памятников УП-У1 вв. до н. э.» из окрестностей Моздока Северной Осетии. Синтез скифов с кобанцами в зоне Центрального Кавказа - важный этап в формирования предков осетин, хотя иногда еще встречаются работы, где этот этап или игнорируется, или недооценивается. Даже в последнем советском вузовском учебнике по этнографии происхождение осетин изображается только как результат смешения алан с кавказскими племенами. В.И.Абаев резко выступает против опасной тенденции «умалить или свести к нулю роль скифо-сарматского элемента в формировании осетинской этнической культуры». Вообще лингвисты со времен В.Миллера скифам отводят заметное место в формировании осетин, а если в качестве непосредственных предков последних рассматриваются аланы, то сами аланы выводятся из скифского или скифо-сарматского мира.

Находки скифских бронзовых и железных предметов вооружения, конских сбруй, образцов звериного стиля и пр. в могильниках Моздока,, сел. Кумбулта, Галиат, Фаскау, Нижняя Рутха, у святилища Реком, в районе древней дороги через Мамисонский перевал, в Раче и т.д. - свидетельствуют об устойчивых контактах древних кобанцев с выходцами из Передней Азии. В.Б.Ковалевская высказала гипотезу об участии кобанских ремесленников (возможно и воинов) в составе скифского войска в эпоху переднеазиатских походов. Анализ письменных свидетельств, палеоантропологических, лингвистических и археологических данных привел ее к выводу о смешанном составе кобанского населения в УП-У1 вв. до н. э. и необходимости выделения в кобанской культурно-исторической общности трех последовательно бытовавших культур. Первая отличалась гомогенностью; две последующие - гетерогенные (условно названные «скифо-кобанская» и «сармато-кобанская») сочетали древнекобанские традиции с иранскими инновациями, причем соотношение между ними различно для разных географических зон Северного Кавказа.

Идеи В.Б.Ковалевской нашли подтверждение и развитие в последующих исследованиях. Так, М.Н.Погребова и Д.С.Раевский обратили внимание на использование чуждавшимися ремесленного труда скифами-воинами эпохи архаики кобанских профессиональных ремесленников-металлургов. Аналогичного взгляда придерживается В.Р.Эрлих.

В зоне контактов со скифами мог существовать своеобразный пограничный кордон кобанцев. Эта группа военизированной части мужского населения, выделявшихся среди сородичей социальным статусом, обусловленным необходимостью поддержки нормального функционирования яйлажной системы горного скотоводства - основы жизнеобеспечения местного горского сообщества.

По мнению ряда исследователей взаимовлияние в контактной зоне приводило к синтезу скифов и кобанцев. Уникальный материал на эту тему В.Б.Ковалевская получила в результате раскопок позднекобанского могильника Уллубаганалы 2, расположенного в Эшкаконском ущелье, устье которого находится в 18 км к западу от Кисловодска. Все погребения - 11 мужских, 6 женских, 5 детских и 2 кенотафа - были не только не разграблены, но и не повреждены. В сопутствующий инвентарь входили оружие и орудия труда, украшения и керамика, напутственная пища и питье. Материалы этого вполне традиционного кобанского могильника вместе с тем содержали черты, свидетельствующие о глубоком этнокультурном взаимодействии кобанцев со скифами. Наиболее поразительные результаты дало антропологическое обследование черепов погребенных: у захороненных здесь воинов установлены типичные черты степняков, в то время как у женщин и ремесленников-кузнецов (в 3-х случаях из 4) - черт кавкасионского типа.

В целом, в оценке характера взаимодействия степняков и кобанцев археологи разделились на 2 группы. Одни (В.Б.Ковалевская, М.Н.Погребова, Д.С.Раевский и др.) говорят о своеобразном «разделении труда» между скифами-воинами и кобанцами-ремесленниками в условиях, оцененных как межэтнический симбиоз. Другие (С.В.Махортых, С.Л.Дударев и др.) отстаивают идею о межэтническом синтезе между скифами и кобанцами, слиянии, породившем новые этнообразования.

В любом случае, все исследователи отмечают активность скифо-кавказских контактов в период переднеазиатских походов (УП-У1 вв. до н.э.). В последующее время, по мнению большинства специалистов, связи скифов с Кавказом ослабевают (с середины У в. до н. э.), сокращается количество скифских памятников в Предкавказье до их практически полного исчезновения в начале 1У в. до н.э. Особую позицию занимает М.П.Абрамова, по мнению которой со скифами связана первая волна иранизации автохтонов Северного Кавказа. Она полагает также, что какая-то часть скифов продолжала обитать в Предкавказье и после У в. до н. э., когда основная часть их соплеменников покинула регион. Отметим также точку зрения, согласно которой имела место этническая трансформация части скифского этноса Предкавказья и образование в результате этого процесса новой этнической общности.

О скифском влиянии на Кавказе в довольно позднюю эпоху сообщают и античные авторы. Весьма показательно в этом плане четкое разграничение Страбоном жителей равнины и гор. «На Иберийской равнине обитает население более склонное к земледелию и миру, ... горную страну, напротив, занимают простолюдины и воины, живущие по обычаям скифов и сарматов, соседями и родственниками которых они являются; однако они занимаются также и земледелием. В случае каких-нибудь тревожных обстоятельств они выставляют много десятков тысяч воинов как из своей среды, так и из числа скифов и сарматов».

Таким образом, с момента появления в УП в. до н.э. скифы прочно освоили Северный Кавказ. Скифская «колонизация» стала «для местных народов поворотным событием» в их истории (М.Н. Погребова, Д.С. Раевский, Г.В.Цулая).

Конец 1-го тысячелетия до н. э. ознаменовался продвижением в Предкавказье новой волны ираноязычных кочевников. С конца III в. до н.э. население степной и частично предгорной полосы Центрального Кавказа постепенно утрачивает местные обряды и традиции. Некоторые автохтонные племена едва ли не полностью растворились в среде пришельцев. Другие, сохранив традиционные места обитания, подверглись сильному сарматскому влиянию. На равнине массовое распространение получили курганные погребения с ярко выраженным сарматским обликом (у сел. Куртат, Даргкох, ст. Павлодольской и т.д.). Другие памятники (могильники у Нижнего Джулата и Чегема-Второго) свидетельствуют о неоднородном составе предкавказских сарматов, на рубеже двух эр ставших оседать и смешиваться с местным населением.

Наиболее значительным памятником пребывания сарматов на берегах Терека в границах Северной Осетии является курганный могильник у хутора Комарово Моздокского района. Немалый интерес представляет богатейшее погребение пожилой представительницы кочевой аристократии, обнаруженное в восьмислойном кургане 1 во впускной катакомбе. В Комарово известно всего пять катакомб такого типа. Еще две поблизости - у ст. Павлодольской. К этой же группе катакомб следует отнести еще 2 впускные подкурганные катакомбы, раскопанные экспедицией Государственного музея Востока в 1986 г. у ст. Черноярской в том же Моздокском районе Северной Осетии. Таким образом, все известные на сегодняшний день впускные подкурганные катакомбы локализуются в Северной Осетии и датируются последними веками до н. э.

Некоторые специалисты предполагают связь появления этого типа наиболее ранних катакомб на Центральном Кавказе с массовыми миграциями в евразийских степях и появлением во II в. до н. э. на исторической арене передового отряда ранних алан - роксалан. Сама идея о возможном появлении роксалан в степях юга России в составе миграционного потока II в. до н. э. представляется перспективной. Что касается этнической принадлежности всех ранних впускных катакомб Северной Осетии, то вопрос этот, на наш взгляд, остается открытым.

Большую этносоциальную информацию несет сопровождающий инвентарь погребения кургана 1 у с. Комарово. Первое, что бросается в глаза при знакомстве с материалами комплекса - богатство сопровождающего инвентаря пожилой представительницы кочевой знати. Ничего подобного в сарматских памятниках предыдущих эпох не отмечено. Вообще, богатые женские погребения в степях юга России появляются лишь с I в. н. э. Археологи связывают это с восточным импульсом: миграцией на запад ранне(или прото)аланских племен - этнических групп сако-массагетского круга.

Здесь же отметим, что в том же Моздокском районе Северной Осетии недалеко от Комарово в кургане 2 у станицы Павлодольской в такой же впускной катакомбе обнаружено погребение, правда менее богатое, женщины 60-65 лет. По мнению археологов, создается впечатление спешки при совершении захоронении. Несмотря на это, в составе сопровождающего инвентаря оказались золотые изделия, включая гривну, массивное зеркало и керамика.

Погребение пожилой аристократки из кургана Комарово по ряду деталей сопоставимо с богатыми женскими захоронениями в некрополе Тилля-тепе.

Среди находок в Комарово обратим внимание на расшитую золотыми нитями парчу (расшитая золотом ткань обнаружена и в элитном кургане I в. у Косики) с нашитыми на нее многочисленными бусами, золотыми бляшками и пронизями. Одной из отличительных черт погребений в Тилля-тепе является наличие одежд, украшенных золотым шитьем и золотыми нашивками; в могилах было от 2500 до 4000 золотых бляшек, т.е. погребенные как бы облачались в золотые одеяния.

Другая специфическая черта, связывающая курган 1 в Комарово с погребениями некрополя Тилля-тепе, - огромное количество золотых предметов. Если говорить только о художественных произведениях, то среди 1000 обнаруженных в Комарово назовем украшенные баранами массивные золотые браслеты, составной кулон в виде кабана, грифоны в виде птицеголового коня и рогатых львов, множество мужских и женских личин. Обилие золота характерно и для погребений в Тилля-тепе.

Среди золотых предметов комаровского кургана особый интерес вызывают фигурки баранов - символов божества Фарна, на рубеже двух эр особо почитаемый в раннеаланском социуме Кангюй на Сырдарье. В иранской мифологии данный образ символизировал державную силу, божественную сущность, приносившую богатство, власть, могущество. Культ бога Фарна персонифицировался в образе барана, изображения которого на разнообразных предметах кангюйской (и более ранней скифо-сакской) поры специалистами связываются с представлениями о Фарне.

Еще один предмет погребального инвентаря кургана I Комарово - массивное бронзовое зеркало, с идущим по краю уплощенным валиком. К зеркалу прикреплена утончающаяся к концу ручка. Аналогичное большое зеркало с валиком по краю и штырем для насаживания рукоятки обнаружено в погребении пожилой женщины кургана 2 у ст. Павлодольской Моздокского района.

Как нам представляется, некоторые детали моздокских впускных катакомб , в первую очередь - погребения в Комарово, указывают на «восточный импульс». Во-первых, отметим богатство женских захоронений, каковых в местной сарматской среде прежде не было. На юге России они появляются лишь в I в. н.э., что связывается с новой волной миграции ираноязычных номадов Средней Азии на запад. Это мнение представляется убедительным, учитывая широкое распространение «амазонских» мотивов в сако-массагетской среде.

Наличие в кургане Комарово расшитой золотыми нитями парчи, украшенной многочисленными золотыми бляшками, также указывает на восток. Прямые аналогии драгоценной ткани находим в элитных погребениях некрополя Тилля-тепе. То же самое можно сказать и об обилии золотых предметов в комаровском кургане.

Таким образом в комаровском комплексе много черт, связывающих его с востоком. Эту же особенность специалисты подметили в отношении археологических памятников южной России первых веков н.э. Массовость восточных инноваций в культуре сарматов с начала н.э. вполне вписывается в контекст миграционных процессов той поры. «Больше всех на роль их распространителей могут претендовать аланы...» (А.С.Скрипкин).

Что касается социального статуса комаровской женщины, то он, судя по составу и богатству сопровождающего инвентаря, был очень высоким. Она, очевидно, была либо женой, либо (если исходить из возраста погребенной) матерью «царя». В любом случае ее можно считать одной из наследниц громкой славы Томирис.

Довольно большой сарматский подкурганный могильник совсем недавно был обнаружен на среднем течении Терека в Северной Осетии. Курганы расположены у сел. Заманкул примерно в 30 км на северо-запад от входа в Дарьяльское ущелье и в 15 км на восток от Эльхотовских ворот - важного стратегического прохода через Терский хребет. Предварительная датировка кладбища - Ш в. до н. э. - вторая половина 1 в. н. э. Хотя, по данным Я.Б.Березина и В.Л.Ростунова, подкурганные катакомбы сооружались здесь и позже, в 1У-У вв. Археологи предполагают их связь с расположенным поблизости Брутским городищем первой половины 1-го тысячелетия.

В начале н. э. на европейскую арену буквально врываются аланы. Мы находим их на огромном пространстве от Испании на западе до Ирана на востоке, от Британии на севере до Африки на юге. Они стояли во главе кавалерийских отрядов (Савл), полков (Аспар), армий (Ардабур), были крупными землевладельцами и консулами (Ард), претендентами на императорский престол (Патриций). В целом, как отмечают Б.Бахрах и В.Ковалевская, аланы «были в хорошей позиции, чтобы стать частью новой средневековой аристократии, ее элиты».

Аланы вместе с другими племенами часто тревожили владения Рима. Трудно переоценить последствия вторжения в Западную Европу алан, гуннов и готов. Это нашествие, подчеркивает французский ученый Ж. Ле Гофф, «можно рассматривать на законном основании как событие, ускорившее преобразование, придавшее ему катастрофический разбег и глубоко изменившее весь вид (европейского) мира». Ираноязычные пришельцы оказали настолько серьезное влияние на быт и культуру народов Старого Света, что автор «Истории Британии» легендарного родоначальника Европы назвал Аланом.

В 378 г. гунны и аланы нанесли страшной силы удар по Риму; в битве под Андрианополем было убито 40 тысяч отборных легионеров во главе с императором Валентином. В этой битве аланская конница, по свидетельству Аммиана Марцеллина, сыграла решающую роль.

31 декабря 406 г. некоторые аланские племена отделились от той группы, которая вместе с вандалами перешла Рейн, и расселились по Галлии. Аланы же, продолжавшие сопровождать вандалов, в 409 г. достигли Испании, где видимо, создали самостоятельное объединение. В «Хронике» Идация имеется сведение, что в 418 г. погиб последний аланский «король» Аудак и «уничтожилось» аланское королевство, т.к. много алан полегло в войне с вестготами.

Аланские военные аристократы (багатары) играли важную роль и в Византии. В 421 г. один из предводителей гото-аланских дружин - алан Ардабур, стал крупным военачальником Восточно-Римской империи и на берегах Евфрата одержал блестящую победу, разгромив персидскую гвардию, чьи воины громко именовались «бессмертными». Через три года он возглавил поход в Италию и за успешно проведенную кампанию произведен в консулы. До 442 г. Ардабур сохранял важные командные посты в Константинополе. Но особую популярность в Восточно-Римской империи приобрел его сын Аспар. В 432 г. во главе огромной армии он послан в Северную Африку для борьбы с вандалами; в следующем году произведен в консулы. В течение 10 лет Аспар занимал ведущее положение в войсках восточной империи. В 447 г. его сын Ардабур, названный в честь деда, также произведен в консулы. В 450 г. после смерти императора Феодосия II сенат Константинополя предложил Аспару возглавить государство. Но он отказался, предложив своего родственника, офицера Маркиана. В годы его правления непомерная власть Аспара еще более возросла. После смерти Маркиана 16 января 457 г. реальная власть в империи оказалась в руках Аспара. Однако, учитывая свое происхождение и религию, он не решился на захват престола и посадил на трон друг своего офицера - Льва. В течение нескольких лет аланский военачальник фактически был соправителем Льва I и успешно контролировал его действия. Хотя в результате заговора Аспар и Ардабур в 471 г. были убиты, их потомки ещё долго влияли на внешнюю и внутреннюю политику Византии.

Если говорить о наследии, оставленным аланами в Европе, то в первую очередь следует отметить их влияние на развитие военного искусства и облика аристократии. Определенный след оставили они в художественном ремесле, литературе и религии. Один их трех алан, канонизированных католической церковью - святой Гоар (названный родителями в честь знаменитого аланского полководца), жил в келье у слияния Лохбаха и Рейна. Благочестивая репутация Гоара привлекала в его келью многочисленных пилигримов. Гоар по традиции своего народа давал всем посещавшим его приют и пищу. К великому ужасу духовного руководства Гоар весьма обильно питался с гостями. За это он даже предстал перед епископским судом, т.к. отшельники не имели права притрагиваться к еде раньше полудня, а иногда и до захода солнца. Защищая себя перед судом, Гоар заявил, что, во-первых, святость бога основывается не на материальных вещах, таких как еда, а на праведном мире и радости духа. Во-вторых, что он считал не менее важным, любой человек обязан оказывать гостеприимство всем, кто его посещает. По словам Гоара, с его стороны было бы крайне неэтично не участвовать в трапезах вместе с гостями. Это отражение хорошо известного обычая алан. Популярность Гоара было настолько велика, что несмотря на состоявшийся суд, руководство католической церкви вынуждено было занести его в ранг святых. В последствии в Германии, в 30-ти км. от Кобленца на левом берегу Рейна возник городок Санкт-Гоар; а напротив на правом берегу Санкт-Гоархаузен. Интересно, что немцы отмечают праздник св. Гоара неделю - начиная с 3-го воскресенья ноября, т.е. в те сроки, когда осетины (потомки алан) отмечают Джиоргуба - праздник св. Георгия.

Великое переселение народов оказало влияние и на кавказскую метрополию алан. После гуннского нашествия начинается важный этап в формировании аланского народа. С этого времени аланы находились в других историко-географических и культурно-хозяйственных условиях по сравнению с античным временем; в У-УП вв. у них появляются черты, связывавшие их с оседлым кавказским этнокультурным миром. Примерно в это же время у алан оформляются два протогосударственных образования: западное - с центром в верховьях Кубани, и восточное, тяготевшее к Дарьялу. В УШ-Х вв. на очерченной территории сформировалась единая культурно-этническая общность.

После объединения в начале Х в. аланских протогосударств в единое раннеклассовое общество складывается, как отмечает А.В.Гадло, «в целом единый и настолько специфический комплекс культурно-бытовых признаков, что уровень этнической консолидации в Алании можно охарактеризовать как уровень свойственный средневековой народности».

Алания Х-Х1 вв. предстает мощным государством, проводившим активную внешнюю политику. Своего расцвета она достигла в период правления царя Дургулеля Великого, крупной политической фигуры, сыгравшей большую роль в истории Кавказа и Ближнего Востока. О его реальной военно-политической мощи свидетельствуют династические браки с правящими дворами сильных христианских государств. Сестра Дургулеля Борена вышла замуж за грузинского царя Баграта 1У (1027-1072). Их дочь Мария вступила в брак с византийским императором Михаилом УП Дукой (1071-1078). Дочь Дургулеля Великого Ирину Михаил Дука выдал замуж за знатного византийского патриция Исаака Комнина. Византийские источники Ирину Аланскую называют «василиссой» (императрицей). Это указывает на высочайший социальный статус и политический вес её отца - аланского царя Дургулеля, что отметил М.В.Бибиков: «Речь идет о самостоятельном государстве, равноправном с империей ромеев: византийскому василевсу соответствует аланская василисса».

Многосторонними были связи алан со славянскими княжествами. Их дружины не раз вместе ходили в походы. Политические связи и здесь скреплялись династическими союзами. Так, согласно летописи, сын Владимира Мономаха Ярополк в 1116 г. «получил Ясыню Елену, девицу чрезвычайной красоты, и на ней в Киеве женился». Её называли «дочерью Ясского князя Сварна; она умерла в глубокой старости в 1201 году». Знаменитый владимирский князь Всеволод Большое Гнездо, брат Боголюбского, дядя первого мужа царицы Тамары, «имел жену Ясыню Марию, скончавшуюся в 1205 году; сестра же ея была с 1182 года за Мстиславом, сыном Святослава Великого князя Киевского».

Среди важных политических событий, имевших большое значение для судьбы алан-овсов, в первую очередь следует назвать нашествие татаро-монголов в ХШ в. В 1237 г. одновременно с Русью монголы вторглись на северо-западный Кавказ, где нанесли поражение адыгам. Поход монголов против алан продолжался до сентября 1239 г. Зимой 1238 г. они приступили к осаде столицы Алании г. Магаса. По данным персидских летописцев, жители столицы Алании «по многочисленности своей были (точно) муравьи и саранча, а окрестности были покрыты болотом и лесом до того густым, что (в нем) нельзя было проползти змее». Осадой города руководили царевичи Гаюк-хан, Менгу, Кадан и Бури. По их приказу «с каждого бока» проложили такую дорогу, что по ней могли двигаться 4 телеги. Против крепостных стен установили метательные орудия. Умело воспользовавшись трениями среди местной знати, монголы послали на Магас воинов аланского князя Матарша. Причем, он командовал авангардом у Монкэ, руководившего штурмом аланской столицы. В Матаршу «попало две стрелы, но, воодушевившись храбростью, он овладел городом». После штурма от Магаса осталось «только имя его». По данным Джувейни и Шереф-ад-дина, при штурме погибло 270000 горожан. Летописцы, конечно, преувеличили численность населения столицы Алании, но, несомненно, она была немалой. Судя по длительности осады - по арабским источникам полтора месяца, а по китайским - даже три - с применением стенобитных машин, Магас являлся крупным городом. Интересно, что из всех покоренных татаро-монголами укреплений Восточной Европы в монгольской и китайской хрониках упомянуты лишь Магас и Киев.

Монголам удалось взять под свой контроль большую часть равнинной Алании; но горную полосу они так и не смогли завоевать. Однако и на равнине значительная часть населения продолжала оказывать упорное сопротивление захватчикам. Из-за этого монголы вынуждены были неоднократно посылать сюда карательные отряды. В 1247-1248 гг. татаро-монголы вновь нанесли аланам чувствительное поражение. Но, как и прежде, аланы, а также черкесы и лезгины не покорились завоевателям. В. де Рубрук, проследовавший через степное Предкавказье в 1253-1254 гг., писал: «черкесы и аланы или аас, которые исповедуют христианскую веру и все еще борются против татар... Аланы на этих горах все еще не покорены, так что из каждого десятка людей Сартаха двоим надлежало караулить горные ущелья, чтобы эти аланы не выходили из гор для похищения их стад на равнине». Вскоре крупное восстание вспыхнуло в аланском городе Дедяково. Единственное известие об этом содержится в Воскресенской летописи. «В лето 6785 (1277)» пришли в Орду князь Борис Ростовский с братом Глебом и сыном Михаилом, князь Федор Ярославский. Вместе с ханом «Менгу-темиром поидоша рустии князи ко ясскому городу ко славному Дедякову, и взяща его месяца февраля 8». Следует сказать и о восстании черкесов (возможно, и аланских жителей г. Маджары) в 1327 г. во время которого предводитель монгольского войска Хасан, по одним сведениям, был убит, по другим источникам - смертельно ранен.

Походы чингисидов нанесли сильный удар по народам Кавказа. Но особенно тяжелыми их последствия оказались для алан. Значительная часть этноса переселилась в Европу, Византию, на Дальний Восток. Аланы потеряли равнинные земли - мощную производственную базу. Значительная доля равнинных алан ушла в ущелья Центрального Кавказа. Население, сконцентрированное в горах, не могло обеспечить себя хотя бы скудными средствами жизни и часть его двинулась на юг, к своим соплеменникам. Во второй половине XIII в. в нагорной полосе Шида-Картли существовало компактное поселение овсов, в среду которых просачивались с севера все новые и новые группы эмигрантов. Эти процессы вызвали продвижение овсов в различные районы Картли.

В золотоордынский период у алан приостановился процесс развития некоторых сфер жизни общества. Довершил разгром алан Тимур, после походов которого равнинная Алания стала «пустыней без владельцев». После походов Тимура былое могущество Алании осталось лишь на страницах летописей и хроник. Если ещё в начале ХУ1 в. М. Меховскому известны Алания и аланы, то позднее с течением времени даже это общее «имя» народа было утрачено. С развитием русско-кавказских отношений грузинский термин «оси» все более утверждался и в конце концов вытеснил этноним «аланы». В ХУШ в., как подчеркивает Н.Г.Волкова, «в русской литературе этноним ‘оси’ трансформируется в термин ‘осетины’, приняв в качестве окончания грузинское слово ‘ети’, т.е. ‘cтрана’». Из России новое имя алан - «осетины» проникает в Европу, где со временем также утверждается. Таким образом, народ в течении 15 столетий известный под именем «аланы» превратился в «осетин». Самоназвание народа утрачено; «в наши дни, - отмечали всего четверть века назад специалисты, - этническое наименование алан среди осетин не сохранилось ни в качестве общего самоназвания, ни для обозначения отдельных групп народа» (Н.Г.Волкова). И лишь совсем недавно, в 1993 г. Парламент Северной Осетии восстановил историческое название республики - Алания.

В политической жизни средневекового Кавказа осетины играли важную роль. Например в 1522 г. они вместе с другими народами Кавказа помогли царю Грузии Давиду в отражении похода шаха Исмаила. Серьезную проверку отношения горских народов прошли в начале ХУП в., когда Аббас I планировал поработить весь регион. С этой целью шах отправил войска в двух направлениях: один отряд из Дербента в приморскую часть Дагестана, второй - через Грузию, Дарьяльский проход в Осетию и Кабарду, а затем - в Дагестан. Терский воевода П.Головин в 1614 г. в донесении царю отмечал: «И ныне де шах Бас от Чорнова моря хочет идти на Черкасскую землю войною, а из Черкас идти де ему подом мимо Кумыцкую землю». Летом того же года беглые люди «ис Кабарды из Айтековых кабаков» рассказали гребенскому атаману Я.И.Гусевскому: «слух де начал быти в Кабарде и у всех Кабардинских князей и у мурз, ч то из Грузинские де земли Кизилбашской Абаз шах идет войною на них на Кабардинских черкас великой ратью..., а с ними де с шах Басом идет народ большой, пушки шурупные и мастера пушечные, где де придет под город и тут пушки делают». Кабардинский князь Айтек-мурза выслал «в поезд узденей своих». Вернувшись из разведки, те поведали о «великой рати» шаха. «И кабардинские де Айтек-мурза и Шолох князь, услыша шах Басовых ратных людей приход, покиня кабаки свои, побежали к Казыю князю в Крепи».

Совместные выступления горцев Кавказа сорвали планы Аббаса 1 по захвату региона. Попытки завоевателей разжечь здесь распри, религиозную нетерпимость, спровоцировать междоусобные войны не имели успеха. О характере отношений между горцами можно судить по документу той поры о ежегодных собраниях представителей различных областей Кавказа в долине Алазани. Туда, к Алавердинскому храму, в осенний праздник приезжали из Шаки, Кизика, Малой Кабарды, Черкесии, Осетии, Дагестана и т.д. «Для дружбы и мира встречались здесь племена Кавказа, и епископы Алавердинский и Черкесский благословляли их праздничную трапезу и призывали к единению, миру и сплочению».

Во второй половине ХУП в. царь Картли Георгий Х1 и его брат Арчил, правивший в Кахетии, а затем и в Имеретии, неоднократно скрывался от персов в горах Осетии: Зарамаге, Цее, Тагаурии и Дигории. Отсюда Арчил добивался возвращения утраченного имеретинского престола и устанавливал связи с Россией. В 1688 г. в Картли воцарился Ираклий 1. Сыновья Арчила - Александр (впоследствии соратник Петра 1 и первый фельдцехмейстер русской артиллерии) и Мамука скрывались в осетинском ауле Зарамаге. Когда же Ираклий по требованию проиранских кругов послал чиновника Бардзима с войском для захвата детей Арчила, осетины во главе с Елихановым вынудили вернуться их ни с чем. Детей Арчила Елиханов отправил в Дигорию. Интересно, что частые и долгие пребывания царя-поэта Арчила в Осетии нашли отражение в его творчестве. По словам Арчила, поэма «Спор между Таймуразом и Руставели» написана им в Цейском ущелье Осетии.

Георгий Х1 в своей борьбе с захватчиками также опирался на осетин. По данным очевидца той поры капуцинского монаха Диониджо Карло, прибывшего в Тифлис в 1681 г., Георгий Х1 «своего единственного сына женил на дочери осетинского мтавара. Осетины гордый народ, живут обособленно в лесах и охотятся на медведей и на прочую дичь. Благодаря этой женитьбе Георгий в нужное время найдет там убежище и окажет сопротивление персам». Примечательны и другие шаги Георгия, предпринятые им для укрепления связей с осетинами. В частности, он подарил известным осетинским святыням - Рекому и церкви в Дзвгисе - колокола.

Через Осетию грузинские цари устанавливали связи с Россией, обращаясь к ней за помощью. Осетины оказывали послам России всемерную помощь. Например, владелец Ларса Салтан оказал большую помощь посольствам Родиона Биркина (1587 г.) и Семена Звенигородского (1589 г.). В статейном списке Звенигородского сохранились интересные сведения о Салтане. 25 сентября 1589 г. российское посольство прибыло в Ларс. «Сатан-мирза вышел к послам ко князю Семену да к диаку Торху пеш, а с ним его человек з 10. А говорил: преж сего государевы посланники Родивон Биркин да Петр Пивов шли в Грузинские земли шли на мой же кабак, и яз государю служил, посланников его Родиона да Петра через свою землю провожал и дорогу им куда легче идти указывал и людей своих до Грузинские земли провожати их посылал; а которые были у государевых посланников люди и лошади больны, и тех людей и лошадей Родивон да Петр оставляли, в Грузию, идучи, у меня и яз тех людей и лошадей у себя кормил и лечил и за Родивоном и за Петром отпустил их здоровых. И Родивон и Петр, назад идучи из Грузии, реклис службу мою государю извести». Послы отвечали: «государь тебя пожалует под свою царскую руку и в оборону от всех твоих недругов примет и грамоту свою жалованную со своей печатью, как тебе под его царскою рукою вперед быти, и свое государево жалованье тебе пришлет». Салтан дал слово: «яз ныне хочу государю же служити по свою смерть...и на непослушников государевых воеводами и с кабардинскими князи ходити готов и на том государю правду даю, шертую, и вас провожаю до грузинские земли». Еще один осетинский «старшина» - житель высокогорного аула Джимара Берозов обеспечил членам посольства безопасный проезд, кров и пищу.

В августе 1604 г. Дарьяльским путем в Грузию воспользовалось посольство М.И.Татищева. Поздней осенью 1650 г. по пути в Грузию послы России Толочанов и Иевлев остановились в Анзоровой Кабарде. Сюда приходили «из гор два человека дигорцев смотреть государевых послов, а имена их Смаил да Чибирка. Им задали вопрос ‘отколе пришли, и каково владения, и для чево пришли’. И они сказались дигорцы. Жилище их в горах, вверх по реке Урухе, а владелец у них Алкас мурза Карабгаев; а владенье его четыре кабака. А в кабаке, сказывали, жильцов дворов по двести и больше... Да они же, дигорцы, говорили: только де, государь, изволит близко гор поставить государева город и воинских людей устроит и они, де, дигорцы и все горские люди будут его государевы холопы».

Таким образом, во всех уголках Осетии осознавали необходимость установления прочных связей с Россией. Симптоматично, что начало реализации этой идеи связано с Зурабом Елихановым - жителем Центральной Осетии. Его предки не раз оказывали военную помощь монархам Грузии. Выражая признательность и благодарность Елихановым за помощь и поддержку в тяжелые времена, монарший дом Грузии взял к себе на воспитание Зураба. Позднее, являясь видным политическим деятелем, он при Вахтанге VI играл важную роль. Они вместе отправились в Россию, 10 лет жили в Москве и Санкт-Петербурге; в Осетию З.Елиханов вернулся в 1734 г. На родине Зураб развернул активную деятельность, выступая за присоединение к России. Ему принадлежит инициатива формирования посольства (1749-1752 гг.), в состав которого, помимо него, вошли Елисей Хетагов из Нижнего Зарамага, «Давидов сын прозванием Кутат» (Фарниев ?) из Дзвгиса, Сосруко и Кази Бадилата из Стур-Дигоры.

В результате переговоров осетины получили разрешение на переселение в предгорную зону Центрального Кавказа, признанную «вольной и свободной», разрешалась беспошлинная торговля в Кизляре и Астрахани.

Важную роль в переселении осетин на равнину сыграло основание в 1763 г. Моздока. Число осетин в крепости росло настолько быстро, что вскоре из крещенных осетин сформировали особую казачью Горскую команду (сотню). Позднее она преобразована в особый казачий полк.

В ходе русско-турецкой войны, начавшейся в 1768 г., огромное значение для Кавказского театра военных действий приобрела Дарьяльская магистраль. Большой ее участок контролировали осетинские феодалы Дударовы. В сентябре 1769 г. они помогли отряду генерала Тотлебена совершить первый для русских войск переход через Главный Кавказский хребет. В течение всех трех дней передвижения отряда по дороге осетины обеспечивали солдат провиантом и жилищем для ночлега, строили мосты и прокладывали дорогу, помогали в транспортировке боеприпасов. Благожелательность осетин отметил граф И.Ф.Паскевич в докладе военному министру А.И.Чернышеву: «При первом появлении российских войск под командованием генерала Тотлебена осетины встретили их как своих избавителей».

Успешное для России завершение войны с Турцией ускорило подготовку русско-осетинских переговоров, состоявшихся осенью 1774 г. в Моздоке. С российской стороны их вел астраханский губернатор Кречетников. С осетинской стороны их возглавляли Бахтигирей Есиев и братья Цаликовы. В результате переговоров Центральная Осетия вошла «под протекцию всемилостивейшей государыни» Екатерины II.

В ходе переговоров 1774 г. возникла идея строительства укрепления в Дарьяльское ущелье. К этой идее вернулись после заключения Георгиевского трактата в 1783 г., когда российское правительство решило основать на Центральном Кавказе крепость, которая стала бы политическим центром региона. На строительстве городка у входа в Дарьяльское ущелье настаивала и осетинская сторона, а также царь Грузии Ираклий II, заинтересованный в установлении постоянной связи с Россией.

10 марта 1784 г. отряд под командованием генерал-аншефа Толмачева в составе трех батальонов пехоты, 600 казаков и 8 орудий переправился на правый берег Терека и стал бивуаком у входа в Дарьяльское ущелье. Здесь 12 марта по распоряжению Толмачева было заложено укрепление, названное Владикавказом. По традиции, существовавшей при закладке крепостей, состоялся парад войск и произведен артиллерийский салют 21 выстрелом. Невиданное торжество привлекло массу горцев; всем был предложен скромный обед. На следующий день начались строительные работы, завершившиеся в середине апреля. 6 мая крепость была освящена и эта дата считается датой рождения Владикавказа. 31 марта 1860 г. крепость преобразована в город, ставший центром всей Терской области. Много ярких страниц летописи города связано с зарождением и становлением первых отрядов национальной интеллигенции. Но с Владикавказом связаны и горькие страницы истории осетин. В частности, здесь формировались колонны для переселения в Турцию. Как бы ни сложилась в материальном и бытовом плане дальнейшая судьба осетинских эмигрантов, переселение в Турцию почти все считали страшной ошибкой. Инал Кануков, очевидец тех событий, в очерке «Горцы-переселенцы» писал: «Какое разочарование постигло этих поистине несчастных переселенцев и сколько раз слышались слова проклятий на головы тех, которые их увлекли».

С момента присоединения к России делом чести едва ли не каждого осетина была служба в российской армии. Особо почетной считалась служба в элитных подразделениях - Императорском конвое, гвардии, казачьем войске. Многие осетины становились офицерами. К концу Х1Х в. в Осетии на 130 тыс. жителей приходилось 2580 офицеров. Перед самой первой мировой войной городской глава Владикавказа Гаппо Баев с гордостью говорил: боевая служба осетин «в продолжении всего Х1Х столетия находила себе неоднократно оценку со стороны верховной власти, правителей Кавказа и русских людей...осетины дали многочисленный состав штаб и обер-офицеров всех родов оружия и сравнительно со своею численностью, занимает в этом отношении первое место среди народов Кавказа».

Боевые качества осетин, участвовавших практически во всех войнах России Х1Х в., были по достоинству оценены многими русскими военачальниками - И.Гурко, М.Скобелевым, И.Тутолминым и др. В литературе уже неоднократно приводились их высокие оценки боевых способностей осетин, поэтому ограничимся характеристиками участников лишь одной кампании - русско-турецкой войны 1877-1878 гг.: «Поведение Осетинского дивизиона в эту кампанию, по беспримерному самоотвержению и рыцарской храбрости выше всякой похвалы»; «Осетины - прекрасный пример мужественных воинов»; «Этот народ заслуживает из ряда вон выходящей награды за свою безупречную, безграничную храбрость». А чего стоят слова из телеграммы главнокомандующего Дунайской армии наместнику Кавказа: «Осетин пришли сколько можешь ...Осетины так работали, что буду просить им Георгиевское знамя».

И в войнах ХХ в. осетины оставили свой заметный след, сохранив и преумножив традиции воинского подвижничества...

Наш краткий рассказ об истории древней и средневековой Осетии будет неполным, если мы хотя в самом сжатом виде не коснемся проблемы ментальностей наших предков. Как справедливо, на наш взгляд, отмечают сторонники исторической антропологии, ни труд, ни собственность, ни обмен в ту или иную эпоху не могут быть поняты адекватно, если не принимать в расчет самым серьезным образом структуру сознания людей того времени. Чтобы понять поведение людей, их ориентации, необходимо знать, каково было их восприятие пространства и времени, как оно относилось к различным видам деятельности, труду, как структурировало семейные, производственные, религиозные и всякие иные усилия. В рамках небольшого обзора невозможно остановиться на всем круге вопросов, поэтому ограничимся рассмотрением отдельных из них.

Важными источниками по данной проблеме являются различные жанры устного народного творчества, в первую очередь - эпос, свидетельства путешественников и письменные памятники.

Через нартовский эпос красной нитью проходит мысль об этической оценке труда: хозяйственные занятия - удел рядовых тружеников, а призвание знати - военное руководство. В эпосе функции военного лидерства присущи, главным образом, Ахсартаггатам. Показательно имя родоначальника - Ахсар, означающее «силу, храбрость, героизм» и, по мнению лингвистов, представляющее в осетинском закономерное развитие индоиранского ksathra «мощь, принцип военной функции». Главу рода Ахсартаггата Урызмага в эпосе называют «хистар (старший) всех нартов». Интересна этимология антропонима, данная Г.Бейли: Урызмаг в значении «старший, главный» восходит к ava-rasmaka «господин».

Этическая оценка различных видов деятельности нашла четкое отражение в психологии населения средневекового Северного Кавказа. Например, крестьяне заявили Д.Интериано (ХУ в.): «благородному подобает лишь править своим народом и защищать его, да заниматься охотой и военным делом». Ю.Клапрот в 1808 г. писал относительно осетин: селение у них называется кау, «каждое из них обычно подчинено одному или двум старейшинам, называемым эльдар. Эти последние... поддерживают довольно хороший порядок... Они почти всегда находятся во главе разбойничьих наездов, и от их влияния многое зависит». Четверть века спустя И.Бларамберг повторил почти то же самое: «Образ правления у осетин может быть назван демократическим. Каждое поселение обычно подчиняется одному или двум старейшинам, которые именуются эльдар. Эти вожди (главы) стараются разбирать разногласия жителей и поддерживать, насколько это возможно, порядок: они, как правило, пользуются очень большим уважением, но он им никогда не дает за это никакого денежного вознаграждения. Почти всегда они стоят во главе разбойничьих набегов и пользуются очень большим влиянием, тем более, что эти эльдары обычно происходят из самой богатой и влиятельной семьи в поселении».Та же картина наблюдалась в т.н. «демократических» районах Осетии. По данным Коллегии иностранных дел России (13 февраля 1750 г.), «Елисей Лукин сын Хетагов, живущей в Захинском уезде, родственников, свойственников и протчих послушных имеет до двух тысяч, которого во время военное вси осетинцы имеют за главного своего полководца и повелениям ево тогда покаряютца».

Правда, по этнографическим данным, в т.н. «вольных обществах» Северного Кавказа иногда инициатива организации похода принадлежала общине; в таких случаях предводитель отряда каждый раз избирался заново.

Народная и элитарная мораль очень рано разошлись в определении критериев черт настоящего мужчины. Если крестьяне считали трудолюбие главным качеством мужчины, то у социальных верхов оно не учитывалось вовсе. В нартовском эпосе знать много внимания уделяла воспитанию в детях агрессивности, стремления к первенству среди сверстников, то есть качеств, помогавших в борьбе за лидерство.

У предводителей нартов особо выделялись такие черты, как отвага, благородство, щедрость. Для виднейших нартов устраивать щедрые и обильные пирушки было делом чести. Как правило, такие застолья устраивали военные предводители Урызмаг, Сослан и Батрадз. Нарты и по прошествии нескольких лет благодарили Сослана за «большой пир». В голодный год Урызмаг с помощью запасов Шатаны 5 дней угощал нартов. В одном из вариантов цикла рассказано как Урызмаг усомнился в целесообразности организации большого застолья для всех нартов, на что Шатана дала чрезвычайно интересный ответ: «С одной стороны хочет создать себе имя, а с другой - боится расходов; этого делать нельзя: должен или вертел сгореть, или шашлык». В этом ответе Шатаны выражена социальная роль престижной экономики: выбор лидера в ранних структурах типа общины зависел от личных качеств, компетенции, связанных с ними престижа и авторитета, размера поддерживавшей его группы. Поэтому вербовка многочисленных сторонников путем престижных раздач была одним из главных путей к лидерству.

Престижные раздачи, ставившие получателя в неравноправное положение по отношению к донатору, на Кавказе долгое время сохранялись и в классовом обществе. Д.Интериано в XV в. отметил щедрость и «просто расточительность» горской знати. «Если же откажутся отдать или покажут свою неохоту, то это у них считается величайшим позором»

Кодекс горских феодалов в средние века выделял такие черты, как отвага, щедрость, сдержанность, преданность вассала сюзерену и т.д. Дж.А.Лангворт, побывавший на Северном Кавказе в 1839 г., оставил интересное свидетельство по этому поводу: «Возраст, опыт, доблесть и красноречие имеют должный вес и влияние...Есть три качества (как рассказывал мне Осман, мой оруженосец), которые в этих краях дают право на известность, - храбрость, красноречие и гостеприимство; или как выразился он, острый меч, сладкий язык и сорок столов». Те же черты горской знати отметил в 1781 г. В Осетии Штедер: «Они щедры, делят свое пропитание между нуждающимися...не отказывают просящему другу. Гостя они принимают со следующими словами: ‘мой дом - твой дом; я и все мое - твое’. С тем, кто находится под его защитой, они обращаются как с родственниками и не отдают беглецов...Юноша доказывает свои способности воровскими набегами; даже грабеж на большой дороге укрепляет его славу, а смерть придает ему вид героя...Он не знает границ своей отваге, если считает себя или свою честь оскорбленными». Как тут не вспомнить слова Аммиана Марцеллина об аланах: «Счастливым у них считается тот, кто умирает в бою, а те, кто доживают до старости и умирают естественной смертью, преследуются у них жестокими насмешками как выродки и трусы».

Неуважительное отношение к немощным старикам характерно для потестарных обществ, в которых огромное значение играла военная деятельность. У скифов их вообще убивали. У нартов воинские доблести считались высшими, а смерть в походе - самой почетной. Когда Урызмаг, один из знатнейших нартов из рода Ахсартаггата, одряхлел и перестал ходить в походы, молодежь перестала его уважать, а некоторые смеялись над ним.

Военизированный быт горцев средневекового Северного Кавказа послужил причиной бытования у них аналогичного отношения к старцам. «Жить чрезмерно долго по традиционным представлениям считалось неприлично. - Пишет по этому поводу Э.Х.Панеш. - О достигших преклонного возраста говорили с некоторым пренебрежением». Во многих местах Северного Кавказа «найдется скала, с которой, согласно легендам сбрасывали достигших дряхлости людей». Конечно, это не распространялось на пожилых мужчин, способных вести активную военную деятельность. Так, Д.Интериано в XV в., описывая быт Черкесии, подчеркнул: «Даже старики в возрасте 80 лет и более, которые в этой стране сохраняют удивительную бодрость, не пренебрегают стрельбой». Да и гораздо позже, по свидетельству очевидцев, несмотря на возраст по меньшей мере «шесть месяцев в году рыцарское сословие во главе с князем или дворянином первой степени устраивало стан в лесу или в горах, совершая набеги».

Алдары у осетин также несмотря на возраст участвовали в походах и набегах - это было необходимо для поддержания авторитета. Штедер в 1781 г. назвал «80-летним разбойником» старшину Даргавса «упрямого Каншоу», который «требовал мостовой сбор даже с генерала Тотлебена», и «грузинский архиепископ должен был ему уплачивать; он грабил офицеров и курьеров, задерживал караваны и недавно имел в своих когтях доктора Рейнеггса» . В другом ущелье Штедера «окружили царгасата (представители высшего сословия Дигорского общества), направившие на нас свои ружья». Своими грабежами прославился и другой алдар - «тагаурский старшина Дударуко Ахметов». В марте 1784 г. тифлисский житель Бежан Петров и его товарищи жаловались П.С.Потемкину на того же Ахмета Дударова, который ограбил их у аула Чми, «отняв ружья, и сабли, и что было... деньги и платье без остатку». А рубеже XVIII-XIX вв. своими набегами «прославился» Девлет-мирза Дударов. Он имел обыкновение делить награбленное с комендантом Владикавказа графом Ивеличем, за что последний оставлял без наказания все его «шалости». Вероятно, о Девлет-мирзе сообщает и путешественник Гамба: «Селение Балта принадлежит одному из князей дома Дударовых. Их отец был знаменит среди горцев своими разбойничьими набегами и жестокостью». В 1806 г. Ивелич в рапорте главноуправляющему Грузии Гудовичу писал, что Мирзабек Есенов «делал и делает воровством своим и с подданными своими часто на дороге нарушения». Даже спустя много лет после присоединения к России набеги (балцы) составляли характерную черту образа жизни знати. Высшее сословие не тратило время «на черную работу, считая ее для себя позорной», возлагало на крестьян «все работы, а само разъезжало на балц». И.Кануков вспоминал, как его отец возвращался с балца «в сопровождении целой кавалькады: тут были и кабардинские и кумыкские князья и все они гостили более или менее продолжительное время».

История ментальностей средневековых осетин гораздо шире рассмотренных здесь вопросов. Но это тем отдельного специального исследования.

Гутнов Ф.Х.

Назад к списку

15.03.2005:ПРОБЛЕМЫ ДЕМОГРАФИИ

10 апреля 2001 г. Комитет по охране здоровья и спорту Государственной Думы Российской Федерации провел парламентские слушания на тему: «О проекте Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2015 года». В слушаниях приняли участие: депутаты ГД, члены Совета Федерации, представители Министерств и ведомств, органов законодательной и исполнительной власти субъектов России, ученые Академии наук, представители общественных организаций и СМИ. С докладом выступил Председатель Комитета ГД по охране здоровья и спорту Н.Ф. Герасименко. Ссылаясь на данные Госкомстата, он отметил, что численность постоянного населения к началу 2001 г. (144,8 млн.) сократилась по сравнению с 2000 г. более чем на 750 тыс. человек. Главная причина депопуляции - естественная убыль населения, которая в течение последних лет не компенсируется за счет миграции населения. Устойчивая и долговременная естественная убыль населения сложилась в подавляющем большинстве субъектов Российской Федерации, а в трех областях на одно рождение приходилось три случая регистрации смерти (в Псковской, Ивановской и Тульской).

По статистическим данным, в 2000 г. в России зафиксировано 2,2 млн. умерших, что в 1,8 раза больше, чем родившихся. Общий показатель смертности в России на тот момент – 15,3 на 1000 населения – наивысший в Европе.

На протяжении уже многих лет растет количество умерших в трудоспособных возрастах. В 2000 г. оно превысило 600 тыс. человек, что составило около 29% от общего числа умерших.

Люди умирают все более молодыми. За неполное десятилетие (1991-1999 гг.) показатель смертности в возрастной группе от 20 до 29 лет увеличился более чем на 60%. В развитых странах уровень преждевременной смертности трудоспособного населения в 2-4 раза ниже.

По данным социологических исследований, в начале XXI в. более 2,5 млн граждан России регулярно потребляют наркотики, причем 76% - молодежь до 30 лет, почти 4 млн пробовали их, а численность больных наркоманией - более 400 тыс. человек. Тенденция распространения наркомании такова, что в ближайшее время Россия станет одной из наркозависимых держав. С 1997 г. смертность от употребления наркотиков увеличилась в 12 раз, а среди детей - в 42 раза.

В 90-е годы произошло беспрецедентное сокращение рождаемости. Ее показатель снизился с 1,73 в 1991 г. до 1,2 в 2000 г., в то время как для простого воспроизводства населения он должен составлять 2,14-2,15. Число родившихся составило 1 млн. 260 тыс. человек, что более, чем на 700 тыс., или в 1,6 раза меньше, чем в 1990 г.

За 1990-1998 гг. детское население уменьшилось на 4 млн. 229 тысяч. Вместе с тем, как это не поразительно, в России возросло число беспризорников – их уже 2 млн. По данным Генеральной Прокуратуры, 300 тыс. детей до 16 лет числятся пропавшими без вести.

Серьезной проблемой является значительное постарение населения – сокращение численности и доли детей. Согласно классификации ООН, население считается старым, если доля людей 65 лет и старше превышает 7% от числе жителей. В России в настоящее время эта доля достигла 12,5%.

По прогнозу Госкомстата, до 2016 г. численность населения будет сокращаться и достигнет 134,4 млн. человек, что на 7% меньше, чем в начале 2001 г. Численность населения трудоспособных возрастов сократится на 6,7 млн. человек, или на 8%. Численность пенсионеров в 1,6 раза будет превышать численность детей.

Приведенные данные подтвердили тревожные прогнозы демографов, на рубеже двух тысячелетий призывавших к принятию срочных, экстренных мер по сохранению населения России.

Разработка Концепции была обусловлена необходимостью определения важнейших целей, приоритетов и мер государственной политики, направленной на обеспечение в Российской Федерации устойчивого демографического развития. Целью демографической политики Российской Федерации провозглашалась постепенная стабилизация численности населения и формирование предпосылок последующего демографического роста.

Правительство Российской Федерации однозначно заявило: задачи демографической политики Российской Федерации – увеличение продолжительности жизни населения, прежде всего за счет улучшения качества жизни.

24 сентября 2001 г. «Концепция демографического развития Российской Федерации до 2015 года» была одобрена распоряжением Правительства РФ. В преамбуле четко зафиксированы приоритеты деятельности властных структур в этой области: «Концепция должна служить ориентиром для органов государственной власти, а также для органов местного самоуправления при решении вопросов, касающихся рождаемости, оказания поддержки семьи, здоровья, продолжительности жизни, миграции и иных аспектов демографического развития».

В том же документе отмечена крайне опасная тенденция, наблюдаемая с 1993 г. – сохранение естественной убыли населения «на стабильно высоком уровне (0,7-0,9 млн. человек в год)». Депопуляция – устойчивое превышение числа умерших над числом родившихся – в той или иной мере затронула «практически всю территорию Российской Федерации и почти все этнические группы».

В целом рост негативных явлений, связанных с состоянием демографической ситуации в РФ и ее регионах, сохраняется по всем направлениям.

В январе 2001 г. Комитет Парламента Республики Северная Осетия-Алания по делам культуры, молодежи, спорта и туризма (председатель – Р. Келехсаев) провел слушания «О выполнении законодательства РСО-Алания о молодежи». Одной из ключевых обсуждаемых проблем стала демографическая ситуация в республике. Выступавшие отметили отрицательные тенденции в этой области, особенно подчеркнув ухудшение здоровья молодежи. В среднем лишь 10% выпускников школ Северной Осетии были отнесены к группе здоровых; около 50% имели «серьезные отклонения в физическом и психическом здоровье»; 30% юношей признаны негодными к военной службе; 20% девушек имели различные нарушения репродуктивного здоровья. Социальные причины явились определяющими в снижении рождаемости, «сокращении ресурсов человека». Социологические исследования показали, что главными препятствиями для вступления в брак, создания семьи и желания иметь детей молодые люди считают отсутствие работы (невозможность прокормить семью) и отсутствие нормальных жилищных условий.

В целом, участники слушаний пришли к неутешительному выводу: «в обозримом будущем России, в том числе и Осетии предстоит жить в условиях низкой рождаемости, не обеспечивающей уровень простого воспроизводства населения».

В 1997 г. была официально принята Концепция национальной безопасности Российской Федерации, действующая ныне в редакции Указа Президента России от 10 января 2000 г. № 24. В последнем документе национальная безопасность понимается как «безопасность многонационального народа – носителя суверенитета, единственного источника власти в Российской Федерации».

Прошло несколько лет, а проблемы не только не уменьшились, но и увеличились. В феврале 2004 г., выступая на семинаре для впервые избранных депутатов Государственной Думы, заместитель директора ФСБ России В.Н. Ушаков среди причин, от которых зависит выживание и развитие Российского государства, назвал и демографический фактор. Ушаков напомнил, что еще в октябре 1995 г. на заседании ГД «состояние национальной безопасности Российской Федерации было признано неудовлетворительным».

Выступая на том же заседании ГД Председатель Счетной палаты С.В. Степашин особо подчеркнул: многие проблемы, включая демографические, связаны с многочисленными промахами в экономике: «По обеспечению ресурсами на душу населения Россия занимает второе место в мире, а по среднедушевому объему ВВП находится в восьмом десятке стран… Именно здесь кроется один из главных ответов на вопрос, почему в такой богатой стране люди так бедны».

Ситуацию в социальной сфере может в какой-то мере улучшить использование части Стабилизационного фонда и «замороженных» средств золотовалютных запасов. Во время встречи С.В. Степашина с первым вице-премьером Испании в начале 2004 г. последний спросил: «А вы, что, действительно так хорошо живете, что такие средства замораживаете?»

Эксперты обращают внимание на неэффективные целевые президентские, федеральные и региональные программы в области охраны материнства и детства. Беспристрастная статистика красноречиво свидетельствует о крайне неблагополучной ситуации в этих областях. За последнее 10-летие рождаемость у женщин 20-25 лет (наиболее благоприятный репродуктивный возраст) снизилась на 20%. Уровень детской смертности остается чрезмерно высоким и превышает западноевропейский в 3-4 раза. Еще одна беда всей страны – обвальное сокращение рождаемости. Если в «тоталитарной» социалистической России на 1000 человек населения приходилось 16,6 ребенка, то в «демократической» капиталистической – 8,3.

Снижение рождаемости непосредственно ведет к демографическому старению. По классификации ООН население той или иной страны считается старым, если доля людей старше 65 лет превышает 7%. В современной России эта доля превышает 12,5%.

Не лучше выглядит картина демографической ситуации в РСО-Алания. Исследование Н. Каберты и Г. Павловец показало прямую связь между ухудшением экологии, падением уровня жизни и кризисом здравоохранения, с одной стороны, и ухудшением здоровья населения, в том числе и детей, - с другой. Рост алкоголизма, наркомании, токсикомании стали причиной высокого процента рождения неполноценных и ослабленных детей, а также рост младенческой смертности и населения в целом.

Демографический кризис в Северной Осетии сказался на замедлении темпов роста численности населения, снижении рождаемости, росте младенческой смертности, сокращении продолжительности жизни, старении населения.

В целом, как в Российской Федерации, так и в Республике Северная Осетия-Алания, демографический кризис является следствием совокупности кризисов, происходящих в стране в целом: экономического, социального и экологического.

Экономический кризис привел к обнищанию народа, безработице (особенно среди молодежи), упадку и развалу системы медицинского обслуживания населения, ослаблению профилактической и санэпидемической служб.

Особую тяжесть повреждающего воздействия на популяцию оказывает стресс социальных изменений. Современная жизнь характеризуется и нахлынувшей волной информации о нашем прошлом, настоящем и будущем. Пропорционально потоку информации увеличилась численность лиц, обращающихся к психологам, психотерапевтам. Как оказалось, многие не в состоянии адекватно реагировать даже на правдивую, но жестокую информацию. Растет и число людей, страдающих т.н. «синдромом информационного изнурения».

Говоря о демографической ситуации в Северной Осетии, нельзя обойти и такой показатель, как продолжительность жизни. Как это не удивительно, но в России в целом после резкого падения продолжительности жизни в начале 90-х годов минувшего столетия, с 1994 г. данный показатель стал увеличиваться. Тем не менее, Россия по данному показателю все еще находится на последнем месте среди европейских государств. Так, по данным на 2002 г. среднестатистический мужчина-россиянин живет до 59 лет (т.е. фактически не доживает до пенсии). В то же время в Европе, кроме России, в среднем менее 70 лет живут лишь в Украине, Белоруссии и Молдавии. В Северной Осетии средняя продолжительность жизни чуть выше, чем в стране в целом и составляет 68,5 лет; причем средний показатель у мужчин составляет 62,0 года, а у женщин – 75,4.

В Заключение приведем некоторые статистические данные по состоянию на начало 2004 г.

Все население

2002 2003

родившиеся 7874 7978

умершие 8753 8952

в т.ч. в возрасте до 1 года 98 84

Естественная убыль -879 -974

На 1000 населения

родившихся 11,6 11,3

умерших 12,9 12,6

в т.ч. в возрасте до 1 года 12,6 10,6

Естественная убыль -1,3 -1,3

Как видно, по основным показателям демографическая ситуация в РСО-Алания еще далека от положительной динамики; численность населения все еще идет со знаком «минус», т.е. сохраняется естественная убыль населения. Хотя по сравнению с другими регионами и Россией в целом картина не столь удручающа.

Информационно-аналитический центр Праламента РСО-А

Назад к списку

29.10.2004:ОСЕТИНО-ИНГУШСКИЙ КОНФЛИКТ 1992 ГОДА: ИСТОКИ, РАЗВИТИЕ, ПУТИ РЕШЕНИЯ

Радикальные перемены, происшедшие в нашем обществе за последние 15 лет, обуславливают необходимость переосмысления и переоценки важнейших проблем отечественной истории. К ним относятся и вопросы, связанные с проводимой государством национальной политикой, межнациональными отношениями, резким обострением отношений между соседними народами, живущими на Кавказе. Представляется весьма актуальным подвергнуть анализу происходящие в регионе события. Причем в регионе, населенном десятками народов, у каждого из которых своя ментальность, свой характер, особый уклад жизни, традиции и т.д.

Не претендуя на абсолютную объективность и полный охват всего комплекса проблем, мы предлагаем свое видение некоторых из них. Постараемся не навязывать собственную точку зрения, а дадим читателю возможность самому прийти к какому-либо заключению на основании приводимых ниже сведений.

Для начала коротко об основных параметрах Республики Северная Осетия-Алания. Имея небольшую территорию – 8 000 квадратных км, она занимает часть Центрального и Восточного Предкавказья.

За годы советской власти Северная Осетия несколько раз меняла свой статус. В ноябре 1920 г. она вошла в состав Горской республики, в июле 1924 г. стала автономной областью, в декабре 1936 г. – автономной республикой.

12 ноября 1994 г. на сессии Верховного Совета республики приняты новая Конституция и Постановление о переименовании республики в Республику Северная Осетия-Алания. Государственным флагом стал национальный аланский трехцветный стяг, представляющий полотнище из трех равновеликих полос белого, пурпурного и золотистого цветов.

Все народы Северной Осетии имели и имеют равные возможности для развития национальных традиций и обычаев. К началу 90-х гг. XX столетия в числе 633,6 тысяч жителей Северной Осетии находились 335 тысяч осетин, 189 тысяч русских, 32 тысячи ингушей, более 13 тысяч армян, более 12 тысяч грузин, 10 тысяч украинцев, 9,5 тысяч кумыков, около 3-х тысяч греков, столько же немцев, а также кабардинцы, евреи, корейцы, чеченцы, белорусы, татары, азербайджанцы и т.д.

Плотность населения составляет более 90 человек на 1 кв. км. В то время как данный показатель в целом по России – 8,6 человек.

В настоящее время в республике проживают представители 97 национальностей, созданы и функционируют два десятка национально-культурных центров, объединившихся в движение «Наша Осетия». Есть немало свидетельств тому, что в Северной Осетии этническая пестрота никогда не была проблемой.

Главное достояние любого края, любой страны – это люди. Жители Республики Северная Осетия-Алания были, есть и будут россиянами, для которых дорога их маленькая Родина – Осетия и великое Отечество – Россия.

История отношений народов, проживающих на территории Республики Северная Осетия - Алания, имеет богатое наследие традиций дружбы и взаимопомощи, выдержавших испытание временем. Однако уже на протяжении ряда лет восточные административные границы республики и часть Пригородного района рассматриваются как объект открытых территориальных притязаний ингушских радикалов, считающих эти земли частью «исконных территорий», «колыбелью» ингушского народа.

Политика аннексии конституционно принадлежащих РСО-Алания территорий, возведенная усилиями экстремистов в ранг национальной идеи ингушского народа, привела в октябре-ноябре 1992 г. к открытому вооруженному конфликту, жертвами которого стали сотни мирных граждан республики. Восточная часть Пригородного района за считанные дни из благодатной и цветущей земли превратилась в разрушенную, кровоточащую «зону осетино-ингушского конфликта», покинутую и ингушами и осетинами из-за опасений за жизнь, отсутствия гарантий восстановления мира и правопорядка.

Неудачная попытка открытой формы насилия в 1992 г. не отрезвила идеологов борьбы за «территориальную целостность Ингушетии». В 1993 г. Конституция Республики Ингушетия в статье 11 закрепила положение о том, что, «возвращение политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории и сохранение территориальной целостности Республики Ингушетия - важнейшая задача государства».

Разумеется, такая деструктивная позиция также является фактором сохранения напряженности между народами. Активное обсуждение ингушской стороной проекта территориальной перекройки на Северном Кавказе чревато обострением ситуации в регионе. И сложившаяся реальность и исторические факты свидетельствуют об опасности таких попыток для целостности многонациональной Российской Федерации.

А история такова. На оспариваемых в Пригородном районе землях в 1859-1860 годах были основаны казачьи станицы: Тарская, Сунженская, Аки-Юртовская (позже - Воронцово-Дашковская, ныне Комгарон). На землях, отведенных станичникам, ранее обитали адыгские (кабардинские) и ногайские племена, а еще раньше эту территорию занимали предки осетин - аланы.

В годы Гражданской войны (1918-1920 гг.) значительная часть казаков Сунженской линии встала на защиту революции. Несмотря на это, казаки дважды — 1918 и 1921 гг. подверглись фактически геноциду. В одном из документов той поры, подписанного председателем СНК Буачидзе, комиссаром внутренних дел Фигатнером и военным комиссаром Бутыриным, говорилось: «Вот уже второй день, как разбойничья банда из ингушей, окружив ст. Тарскую, подвергает ее обстрелу, поджигает дома и расстреливает мирное население. Рассмотрев это явление, как наивысшее преступление против революционного порядка и основ Советской власти, немедленно принять все меры для предотвращения этого преступного явления, для чего» были предприняты чрезвычайные меры (К событиям…1918, № 273).

Сохранился документ под названием: «Условия мира между осетинами, казаками и ингушами». На состоявшемся 16 и 17 марта 1918 г. совещании «мирных делегаций от ингушей – с одной стороны, осетин и казаков – с другой… приняты следующие условия перемирия и мира между враждующими сторонами (в документе: сторонниками): снятие блокады с селения Владимирского, прекращение военных действий обеими сторонами, освобождение пленных женщин и детей» (Условия… 1918).

Однако, уже через 3 месяца противостояние между казаками и ингушами вновь приняло форму вооруженной борьбы. Насильственное выселение станичников летом 1918 г. проходило при активном содействии Г. К. Орджоникидзе. Тысячи казачьих семей вынуждены были скитаться в поисках крова и пропитания. Руководство Терской республики, проявив преступное равнодушие к судьбе беженцев, позднее все-таки поняло, что такой подход к межнациональным проблемам может привести к кровавым столкновениям. На V съезде народов Терека председатель СНК республики Ф. X. Буле признал «ненормальность такого решения вопроса».

Весной 1919 г. казаки вернулись в свои станицы. Но уже в следующем году власти Терской области решили вновь их выселить (ПАСОО, ф. 1849, оп. 1, д. 32, л. 18). Казаки неоднократно просили объяснить причины такой позиции руководства области. Например, на сходе 9 апреля 1920 г. жители станицы Сунженской приняли обращение к председателю Совнаркома Г. К. Орджоникидзе, в котором предлагали «во избежание тех бедствий, которые мы уже претерпели при первом переселений в 1918 году..., отменить распоряжение о выселении нашей станицы». Не надеясь, что их зов будет услышан, станичники просили отсрочить выселение до осени, «дабы могли воспользоваться посевами озимого и ярового хлебов, чтобы не умереть голодной смертью» (ЦГА РСО-А, ф. Р-50, оп. 1, д. 40, л. 1-12). Однако никакой отсрочки не последовало. Все казаки, даже те, кто сражался на стороне Советской власти, их семьи без суда и следствия были выселены. 70 тысяч человек лишились крова, хозяйства, вещей, средств к существованию. Многих из них приютили в осетинских селениях. Число погибших исчислялось тысячами.

Постановлением от 14.04.1921 г. ВЦИК потребовал прекратить всякое выселение казаков, исправить «перегибы», а уже выселенное казачье население вернуть обратно в станицы (ЦГА РСО-А ф. 94, оп. 1, д. 328, л. 169; ЦГА ИМЛ ф. 80, оп. 24, ед хр. 10, л. 1). Но эту директиву так и не выполнили.

Станицы Сунженская (ныне Сунжа), Аки-Юртовская (позже - Воронцово-Дашковская, ныне Комгарон), хутор Тарский (ныне Октябрьское), ст. Тарская (ныне Тарское), Камбилеевские хутора (с. Камбилеевское) после незаконного изгнания казаков заселили жителями четырех горных ингушских обществ: джераховцами, мецхальцами, цоринцами, хамцинцами (ПАСОО, ф. 1849, оп. 2, л. 181).

После выселения казаков объектом притязаний стала часть территории Северной Осетии — земли левобережья реки Терек от границ Грузии до Владикавказа, издревле принадлежавшие осетинам, о чем свидетельствуют многочисленные архивные данные. Так, в письме генерал-лейтенанта Кнорринга к князю Цицианову от 4 декабря 1802 г. говорится: «...Наконец остается мне известить В. С. (Вашу Светлость) и о народах по пути в Грузию обитающих. Проход в Грузию через ущелья гор Кавказских от Владикавказа до Дарьяла — границы Грузии, владеют осетинского народа тагаурского поколения десять старшинских фамилий». Сохранилось обязательство этих десяти старшин, выданное Кноррингу в том, что «...по согласию всех владеющих проходом через Кавказские горы в Грузию по реке Тереку от селения Балты до Дарьяла и по разливам ее по дороге в Грузию 13 мостов содержать на иждивении всех реченных здесь осетинских фамилий».

Еще раньше, в 1770 г., в «Журнале кизлярского коменданта по секретной части об экспедициях, снаряжаемых в разные места», находится запись о выдаче открытого листа следующего содержания: «Дана сея ея императорского величества осетинской Чимской деревни старшинам Ахмату и его братьям и детьми и всему той деревни подвластному народу».

Есть неопровержимые архивные доказательства по каждому из сел, расположенных на Военно-Грузинской дороге, об их принадлежности осетинам. Это — свидетельства царевича Вахушти (Вахушти 1904, с. 143); выписка из грамоты Александра I на имя М. Дударова, добровольно уступившего властям принадлежавшее ему «наследственно Тагаурское ущелье на реке Тереке с крепостью Ларс» (ЦГВИА, ф. ВУА, д. 6164), и многие другие.

Конечно, в первые годы Советской власти Ингушетия испытывала земельный голод. Но не меньшую остроту аграрный вопрос приобрел в Осетии. Об этом можно судить по «Докладной записке» исполкома Владикавказского округа на имя уполномоченного ВЦИК по Кавказу Невского: «Нет другого более жгучего, более острого и более срочного вопроса, чем вопрос земельный...». Помимо 40.000 коренных жителей, подлежащих наделению землей, в Северной Осетии за годы революции и Гражданской войны скопилось 20.000 беженцев, которые ютились «в случайных пристанищах... Внутри самого округа,— говорится в «Докладной записке», — лишних земель нет, наоборот, коренное население округа, в свою очередь, испытывает земельный голод: в среднем на одну душу приходится 1,1 десятины земли. Если к этому добавить отсутствие частновладельческих земель (всего в Осетии наберется 10 000 десятин), то надо прямо сказать, что для решения земельного вопроса в Осетии надо добыть земли где-то извне. Количество земли, которое нужно добыть для более или менее справедливого разрешения земельного вопроса в Осетии, исчисляется в 120.000 десятин, имея в виду 60.000 душ, подлежащих наделению, считая по две десятины на душу (всей земли)» (ЦГА РСО-А, ф. 50, оп. 1, д. 61, л. 19).

В такой ситуации в 1924 г. у Северо-Осетинской автономной области в пользу Ингушетии неожиданно отрезали 8.000 десятин. Парадоксальность этого решения тем более очевидна, что на этих землях находилось три исконно осетинских аула — Ларс, Балта, Чми. По данным на 1924 г. в Ларсе, Балте и Чми проживало 44 семьи осетин (219 душ), 33 — грузин (144 души), 20 —ингушей (107 душ) и 2 —русских (6 душ). При этом 17 семей ингушей жило в Балте, 3 — в Чми, а в Ларсе не было вовсе.

Как только стало известно об установлении границы между Северной Осетией и Ингушетией, осетинское, грузинское и русское население Балты, жители Ларса провели в каждом селе «общее собрание» и попросили Совнарком Горской Республики отнести их к «осетинскому округу во всех отношениях» (там же, д. 63, л. 59).

В 1925 г. представители Правительства Северо-Осетинской автономной области Тогузов и Таболов обратились в Комиссию по установлению границ между Осетией и Ингушетией с объяснительной запиской, в которой, обосновывая неправомочность притязаний соседей на аулы Ларс, Чми, Балта, подчеркивали: «если в завершение всех земельных невзгод Осетии придется еще осетинскому народу отдать часть своих земель Ингушетии, то недовольство, которое будет этим вызвано среди осетин, можно себе представить» (там же, л. 5-9).

Несмотря на протесты Осетинского окрисполкома, жителей Балты и Реданта против очередной несправедливой акции, указанная территория площадью 9632 гектара в 1926 г. была отторгнута от Осетии (Статистический…1926, с. 302). Жители вышеуказанных селений вынуждены были покинуть свои дома и искать пристанища в других селах Осетии (ЦГА РСО - Алания, ф. р-50, оп. 1. д. 63. л. 1-22; ф. р-50, оп. 1, д. 81, л. 2).

Таким образом, станицы Сунженской линии, основанные казаками полтора века назад, а также Редант, Балта были заселены ингушским населением, которое занимало их до февраля 1944 г., т. е. 24 года (Протоколы заседаний коллегий Горского наркомата земледелия и комиссии по установлению границы между Северо-Осетинской и Чечено-Ингушской автономной областями).

В марте 1944 г. из сел Пригородного района, а также из г. Орджоникидзе выселили ингушей, которым предъявили обвинение в измене Родине и политическом бандитизме.

Как отмечено в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 г. «О ликвидации Чечено-Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории», основанием для столь резкого шага стали многочисленные факты измены родине, участии на протяжении ряда лет в вооруженных выступлениях против советской власти, совершении бандитских налетов на колхозы соседних районов, грабеже и убийствах советских людей. Только с начала войны до осени 1942 г. банды расхитили свыше 2 700 голов крупного рогатого скота, более 13 000 овец, 280 лошадей.

Значительная часть представителей ингушского народа избегала службы в Красной Армии. На март 1942 г. число дезертиров и уклонившихся от службы в армии достигло 13 500 человек. В то же время германское командование забросило в горные районы Чечено-Ингушетии несколько групп диверсантов. Их возглавил полковник Таубе. При помощи местных бандитских формирований враг надеялся поднять восстание в горной полосе Кавказа, облегчив тем самым захват нефтяных промыслов и перерабатывающих заводов Грозного. Для реализации поставленной задачи был создан особый штаб. Завербованные им новые лица вооружались германским оружием, регулярно поставляемым самолетами. Только в сентябре 1942 г. воздушным путем было доставлено 10 партий оружия.

Временами бандиты имели серьезные тактические успехи. В тылу, а не на фронте развернулись настоящие бои местного значения. По неполному списку выявленных отрядов, на территории Чечено-Ингушетии действовали группы Б. Амзорова, А. Бадуева, Байсангурова, братьев Ю. И К. Бекмурзаевых. А. Дидева, К. Зиновьева, Х. Исраилова, Х. Магомадова, С. Махмудова, М. Мысостова, Р. Сахабова, братьев Тарановых, Ахмеда и Абубакара Хучбаровых, М. Шерипова и др. Самую крупную банду, сформированную осенью 1941 г., возглавляли Хасан Исраилов и «сын крупного кулака, известный тогда религиозный авторитет Джаватхан Муртазалиев». Десятки мелких групп действовали самостоятельно. Банды нападали на населенные пункты, грабили колхозное добро, вырезали активистов, коммунистов и комсомольцев.

В захваченных аулах Исраилов проводил митинги, на которых утверждал: «наша надежда и опора – пророк Гайдар (так в бандах называли Гитлера) и его непобедимое войско. Взяв власть, эти достойные люди объединят наши силы и покончат с проклятыми большевиками. Мы снова станем свободными».

Исраилов сначала создал «Националистическую организацию кавказских братьев». Ее направленность иллюстрирует главный лозунг: «Да здравствует спасительница Кавказа непобедимая армия Гитлера» (Грозненский рабочий, 1976, 15 мая). По мере приближения врага к Грозному численность банды росла; вскоре она сменила свое название и стала именоваться «Повстанческой организацией». Во второй половине 1942 г. у Исраилова появились опытные советники – руководители заброшенных разведовательно-диверсионных групп обер-лейтенанта Ланге и полковника Османа Губе (Грозненский рабочий, 1976, 15 мая).

Для борьбы с нарастающим антисоветским движением командование Красной Армии вынуждено было снять с фронта воинские соединения. Отряд Исраилова почти полностью разгромили. В начале 1944 г. в перестрелке с чекистами был убит главарь банды. Плененного полковника О. Губе переправили в Москву, где по приговору военного трибунала его расстреляли. Ланге удалось бежать и перебраться через линию фронта.

За годы Великой Отечественной войны на территории Чечено-Ингушетии уничтожено 232 вооруженных формирования. Изъято 17 000 единиц огнестрельного оружия, 108 пулеметов и 9 минометов.

Как свидетельствуют архивные документы, на территории Чечено-Ингушетии действовало 38 мусульманских организаций, в середине 1942 г. насчитывавшие более 20 000 мюридов. На протяжении многих лет они использовались в контрреволюционных целях. Мулла Х. Очаев, лидер секты Кунта-хаджи, призывал своих сторонников выступать против Советской власти. Он же оказывал помощь заброшенным в горные районы немецким диверсантам.

Органы власти в 1942-1943 гг. пресекли антисоветскую деятельность мюридов Батал-хаджинской секты в Назрановском районе, Кунта-хаджинцев в Урус-Мартане и т.д. Некий Х. Газиев, выдавая себя за шейха, грабил и убивал людей. В течение многих лет ему удавалось скрываться от правосудия. Лишь в 1970 г. Газиев и его немногие сообщники понесли заслуженное наказание (Грозненский рабочий, 1970, 17 мая).

Конечно, выселение в 1944 г. ингушского и других народов было неоправданным и антигуманным актом: за преступления части жителей не должно было отвечать все население, в том числе старики, женщины и дети. Вместе с тем новые поколения должны знать всю правду о том, что предшествовало столь драматическому акту в жизни их народа. Знать это надо хотя бы для того, чтобы ложные авторитеты не привели ингушский народ к новой трагедии.

В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 г. говорилось о ликвидации Чечено-Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории. К Северной Осетии отходили город Малгобек, Ачалукский и Назрановский районы в существовавших границах, Пригородный район за исключением его южной части, западная часть Сунженского района, а также восточная часть Курпского района Кабардино-Балкарии.

В этом же году села депортированных ингушей были насильственно заселены осетинскими семьями из горной части Северной Осетии и Грузии. Кроме того, сюда направлялись беженцы из разрушенных войной центральных областей России, Украины и Белоруссии.

Несмотря на острое малоземелье, директивное переселение в населенные пункты ликвидированной в 1944 г. Чечено-Ингушской АССР происходило очень медленно и с трудом. Многие осетины в силу национальных традиций не желали селиться в чужих домах. Были случаи, когда за нежелание переселяться на новые земли людей исключали из партии, отстраняли от занимаемой должности, оказывали постоянное давление. Фактически переселение осуществлялось насильственно, о чем свидетельствует характер постановлений по данному вопросу. Так, совершенно секретное Постановление СНК СССР от 9 марта 1944 г. обязывало Совнарком СОАССР переселить до 15 апреля 3000 семей. В Постановлении СНК от 14 марта слово «обязать» повторено пять раз! (ЦГА РСО-А, ф. 629, оп. 2, д. 139, л. 18-20). Четыре из семи пунктов Постановления СНК СО-АССР от 14 апреля 1944 г. начинались словом «обязать» (там же, д. 147, л. 17-18).

Хотя административные органы предпринимали жесткие меры, план «переселения выполнялся плохо» (там же, д. 57, л. 12). На заседании Переселенческой комиссии 25 марта 1944 г. председателю Даргкохской комиссии Хозиеву было указано «на слабое развертывание работы по переселению в новые районы», так как «из 300 семей по плану отобрано 159. К переселению по существу не приступили...» (там же, л. 9). На другом заседании Комиссии председатель исполкома Дигорского района Туаев отметил, что из планируемых по разнарядке 200 семей переселенцев «заявлений пока 70». Председатель Кировского исполкома Козырев также подчеркнул, что «желающих переселяться нет» (там же, л. 3).

Летом 1944 г. поступила новая «разнарядка», согласно которой Постановлением СНК СОАССР от 14 июля утвержден «план дополнительного переселения 1571 семьи». Но так как для плана осетинских семей явно не добрали, то решили «недостающее количество - 271 семью - заселить за счет населения соседних республик и областей». Показателен пункт 2 этого постановления: «Обязать председателей исполкомов, райсоветов депутатов трудящихся, заврайзо, председателей сельисполкомов и колхозов организовать массовую разъяснительную работу среди населения о переселении в новые районы республики, обеспечив выполнение плана по переселению к 1 декабря 1944 года». Этим же Постановлением предписывалось «систематически проводить организационную и политико-массовую работу среди переселенцев, направленную ни закрепление переселенческого контингента на новом месте жительства, и особенно - повести решительную борьбу с незаконным выселением».

Несмотря на столь крайние меры, отток переселенцев продолжался, поэтому были приняты новые жесткие директивы по «закреплению переселенческого контингента». Постановление СНК СОАССР от 18 мая 1945 г. содержало и «кнут» — «Запретить исполкомам райсоветов депутатов и трудящихся и правлениям колхозов переселение колхозников из закрепленных за ними домов», и «пряник» — разрешение «передать колхозникам жилые дома и надворные постройки со страховой оценкой до 5000 рублей бесплатно».

В 1957 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «О восстановлении Чечено-Ингушской АССР в составе РСФСР».

Соседней республике были возвращены Малгобекский, Ачалукский, Пседахский, Назрановский районы. Осетины во второй раз были лишены крова и вывезены. Фактически опять произошло насильственное переселение осетинских жителей, которым заново пришлось налаживать свой быт. Большинство из них были выходцами из Грузии, куда они уже не могли вернуться, так как их дома оказались занятыми.

Явочным порядком их размещали в домах жителей Северной Осетии, у родственников в Пригородном районе (Постановление Совета Министров РСФСР от 12.04.1957 № 205 и распоряжение Совета Министров РСФСР от 15.07. 1957 № 3152-Р). Имущество колхозов и совхозов, промышленных предприятий, машинно-тракторный парк, крупный рогатый скот, а также нажитое людьми за 14 лет пребывания на этих землях недвижимое имущество были оставлены и переданы в ведение Чечено-Ингушской АССР.

При этом надо иметь в виду, что правительством была оказана значительная денежная помощь возвращавшемуся ингушскому населению для строительства жилых домов (10 тыс. рублей на семью), для ремонта дома (3 тыс. рублей), для обзаведения личным хозяйством и скотом (1,5 тыс. руб.). Кредиты для этих нужд составили свыше 36 млн. рублей, из которых ингушское население получило более 8 млн. рублей. Причем, 30 млн. из выданных кредитов позже государством было списано («Закрытое письмо Чечено-Ингушского обкома КПСС коммунистам областной парторганизации» март 1973 г.).

Из 11.309 домов, оставленных ингушами в 1944 г. (Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 22.05.44 г. № 621; Постановление Совета Народных комиссаров СО АССР от 14.04.44 г. № 216; Постановление СНК СО АССР от 14.07.44 г. № 429), 4910 частных домов, а также 1215 домов, находившихся в ведении местных органов власти, возвращены бывшим владельцам по мере прибытия из мест ссылки, 1192 были еще в 1944 г. признаны непригодными для жилья (Постановление Совета Министров РСФСР от 12.04.51 г. № 207 «О переселении колхозников Коста-Хетагуровского района по их просьбе из Чечено-Ингушской АССР в Северо-Осетинскую АССР»).

От этих насильственных переселений Северная Осетия пострадала неоднократно, потому что все вновь лишившиеся крова люди были втиснуты в территорию республики. Особенно густонаселенным оказался Пригородный район. Учитывая, что за истекшие годы этот район территориально и экономически слился со столицей Северной Осетии и был плотно заселен осетинами-переселенцами из Грузии, а также беженцами из разрушенных войной областей СССР, Советское правительство своим решением взамен Пригородного района включило в состав Чечено-Ингушской АССР ранее ей не принадлежавшие, отчужденные от Ставропольского края, Каргалинский, Щелковский и Наурский районы, в несколько раз превосходящие по площади Пригородный район и с более плодородными землями. А в целом территория Чечено-Ингушской АССР увеличилась с 15,7 тысяч кв. км. в 1944 г. до 19,3 1ыс. кв. км. в 1957 г. (Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 9 января 1957 года «О восстановлении Чечено-Ингушской АССР и упразднении Грозненской области»).

Что касается Владикавказа, то исторические факты, государственное и гражданское право, сложившиеся реальности однозначно доказывают несостоятельность притязаний на город со стороны ингушей.

Крепость Владикавказ заложили в 1784 г. 10 марта 1784 г. отряд под командованием генерал-аншефа Толмачева в составе трех батальонов пехоты, 600 казаков и 8 орудий переправился на правый берег Терека и стал бивуаком у входа в Дарьяльское ущелье. Здесь 12 марта по распоряжению Толмачева было заложено укрепление, названное Владикавказом. По традиции, существовавшей при закладке крепостей, состоялся военный парад и произведен артиллерийский салют 21 выстрелом. Невиданное торжество привлекло массу горцев; всем был предложен скромный обед. На следующий день начались строительные работы, завершившиеся в середине апреля. 6 мая крепость была освящена. На рубеже XVIII-XIX вв. усилился поток горцев-осетин, селившихся у южных валов крепости. Большинство из них крестилось. Так, по одному документу, в марте 1807 г. «переселившиеся из Тагаурских ущельев к Владикавказу некоторые осетины со всеми семействами согласились принять христианский закон». В 1815 г. для осетин-христиан выстроили церковь. «Среди осетин бок о бок жили и семейства женатых солдат».

Первыми гражданскими жителями крепости стали осетины аула Дзауга (Дзауджикау). Они образовали форштадт, укрепленный рвом и высоким деревянным частоколом.

По данным «Кавказского календаря» за 1852 г. население Владикавказской крепости состояло из 3653 человек. Из них русских — 1031 человек, осетин — 883 человека, грузин и армян (вместе) — 99 человек, евреев — 23 человека, иностранцев —26 человек. Ингуши в крепости не значились вообще.

По переписи 1920 г. в г. Владикавказе проживало 37544 русских, украинцев и белорусов; 8033 осетина, 5150 грузин, армян - 4041 чел., 1191 еврей, 2132 перса, 1520 греков, ингушей не зарегистрировано ни одного человека (Статистический… 1926).

В 1926 году во Владикавказе проживало более 75 тыс. человек. Из них 40209 русских, 10799 осетин, 3981 украинцев, 6529 —армян, 5033 грузина и 1517 ингушей (Всесоюзная… 1928, с. 104). Усиление миграции ингушей в г. Владикавказ связано с временным пребыванием здесь ингушского обкома и облисполкома, которые оказались в городе по следующей причине.

В связи с образованием в 1907 г. Назрановского округа, Государственный Совет и Государственная Дума в 1909 г. постановили: «Назначить местопребыванием Управления Назрановского округа местечко Назрань» (ЦГИА, ф. 1278).

Однако, как засвидетельствовал наместник Воронцов-Дашков, в Назрани не оказалось соответствующего помещения и поэтому в феврале 1913 г. Государственный Совет и Государственная Дума вынесли постановление: «Назначить временно город Владикавказ местопребыванием управления Назрановского округа Терской области впредь до обеспечения этого управления помещением в местечке Назрань, но не долее 1 января 1917 г., и удовлетворить впредь до указанного срока чинов управления Назрановского округа квартирным довольствием из окладов по городу Владикавказу» (ЦГИА ф. 1278, оп. 6, д. 915, л. 25).

Управлению предоставили помещение и в первое время выделили средства на его содержание за счет осетинского аробного сбора (ЦГИА ф. 1278, оп. 6. д. 915).

15 декабря 1916 г. Государственная Дума снова вынесла постановление: «Назначить временно, сроком с 1 января 1917 г. по 1 января 1920 г., город Владикавказ местопребыванием управления Назрановского округа Терской области и удовлетворить впредь до указанного срока чинов управления Назрановского округа квартирным довольствием из окладов по городу Владикавказу» (ЦГИА ф. 1278, оп. 6, д. 915; ф. 1278, оп. 7, д. 1084).

Поскольку управление бывшего Назрановского округа к моменту революции еще находилось во Владикавказе, то и Ингушский обком партии и облисполком поначалу сохранились здесь, но тоже временно. В 1920-1924 гг. Владикавказ являлся центром Горской республики, после расформирования которой был выделен в самостоятельную административную единицу.

20 июня 1933 г. постановлением Президиума ВЦИК СССР город Орджоникидзе, находившийся в непосредственном подчинении Северо-Кавказского крайисполкома, с 1 июля 1933 г. включен в состав Северо-Осетинской автономной области с непосредственным подчинением городского Совета Орджоникидзе облисполкому Северо-Осетинской автономной области (ЦГА РСО - А ф. 45, оп. 1, д. 45, л. 123).

В 1933 г. в Ингушской автономной области началась широкая кампания за присоединение к Чеченской автономной области. Областные съезды Советов Чечни и Ингушетии обратились во ВЦИК с ходатайством об объединении двух братских народов в рамках одной автономии. Это ходатайство мотивировалось смежностью территорий, сходством культурно-бытовых условий, языков, волей народов обеих автономных областей.

14 января 1934 г. в городе Грозном открылись Чрезвычайные съезды Советов Чеченской автономной области и Ингушской автономной области. Съезды единогласно высказались за объединение. Съезды отправили во ВЦИК телеграммы с ходатайством об утверждении решений съездов об объединении областей в единое целое (ЦГА ЧИАССР, ф. 268, оп. 1, д. 7р-274, л. 60).

В январе 1934 г. правительство удовлетворило их просьбу - была создана Чечено-Ингушская автономная область с центром в г. Грозном. 15 января 1934 г. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет издал Декрет об объединении областей в единую Чечено-Ингушскую область. В Декрете говорилось: «В согласии с выраженной волей трудящегося населения Чеченской и Ингушской автономных областей Президиум ВЦИК постановляет: «Автономную область Ингушетии объединить с Чеченской автономной областью, образовать Чечено-Ингушскую автономную область с центром в г. Грозном».

Следовательно, границы 1934 г. были изменены по настойчивому требованию самих ингушей.

В 1944 г. во Владикавказе проживало 2254 человека ингушской национальности, которые и были директивно выселены.

С 1944 г. столица Северной Осетии неузнаваемо изменилась. В правобережной части города, на которую распространяются ныне ингушские притязания, на рубеже 80-90-х гг. производилось 52,6% всего объема промышленного производства республики; здесь расположены высшие учебные заведения, крупные объекты культурного назначения, комплекс административно-государственных зданий республики. Большие изменения произошли и в Пригородном районе. Здесь до начала 50-х годов практически не было объектов социальной сферы. До 1944 г. функционировали лишь уксусный и консервные заводы, лесопилка, цех для выработки джема и 5 артелей.

Весь современный производственный потенциал района был создан в послевоенный период. Построено более 20 промышленных предприятий, многократно расширились производственные мощности животноводства и растениеводства, возведены молочные и перерабатывающие комплексы.

В результате принятых мер к 1992 г. Пригородный район, где проживала основная часть ингушского населения республики, не только не был ущемлен в плане социально-экономического развития, как это пытались представить ингушские лидеры, но по многим показателям находился в более предпочтительном положении по сравнению с другими районами республики.

В Указе Президиума Верховного Совета РСФСР о восстановлении Чечено-Ингушской автономии от 9 января 1957 г. была определена территория их проживания в границах автономии. Однако часть вернувшихся ингушей начала селиться вне территории своей автономии, то есть в Пригородном районе и в столице СО АССР - Владикавказе.

В целом с 1957 по 1990 гг. в Северной Осетии поселилось 32783 ингуша. К концу 1992 г. в республике проживало больше ингушей, чем было на момент выселения в 1944 г. Так, из города Владикавказ в 1944 г. было выселено 2254 ингуша, а к началу 90-х годов их было 14461 человек, то есть в 6,4 раза больше.

В связи с массовым вселением ингушей в 60-80-х годах произошли существенные изменения в этническом составе населения Пригородного района. Так, количество русских с 1970 г. по 1989 г. сократилось с 13198 до 11731 человека, количество ингушей возросло с 10213 до 16783 человек.

Во многих письменных и устных обращениях граждан ингушской национальности, адресованных в центральные и местные партийные, советские, административные органы, ставился вопрос о возврате жилых домов или выплате компенсации за конфискованную недвижимость.

На основании документов Центрального государственного архива Республики Северная Осетия - Алания установлено, что в населенных пунктах республики находятся 3992 дома, которые были оставлены спецпереселенцами и в дальнейшем в 1944-1946 годах переданы для заселения частным лицам.

В 1989 г., по данным Всесоюзной переписи населения, ингуши в РСО-Алания проживали в 5544 домах и квартирах, т. е. на 1552 больше, чем на момент выселения.

В кадровой политике на всех уровнях продолжалось активное выдвижение ингушей на руководящие должности, в том числе в важнейших сферах жизнедеятельности Северной Осетии.

Так, с 1982 г. на руководящие должности республиканского уровня было выдвинуто более 50 человек ингушской национальности. Депутатами Верховного Совета Северо-Осетинской АССР XI созыва были избраны 5 представителей ингушской национальности (3,3% от общего числа).

Членами Северо-Осетинского обкома КПСС были избраны 5 ингушей, в номенклатуре бюро райкомов партии насчитывалось 40 представителей ингушской национальности.

Только в руководящем и начальствующем составе органов внутренних дел республики насчитывалось 67 лиц ингушской национальности. Значительными льготами пользовались абитуриенты-ингуши при поступлении в вузы Северной Осетии. Например, в ГСХИ они составляли 10% студентов, а в мединститут принимались вне конкурса (Пригородный район 1997, с. 17-19).

Однако, ингушские лидеры, искажая реальную действительность, заявляли, что в Северной Осетии ингушское население подвергается гонениям. Подобные утверждения не имели под собой какой-либо почвы.

Политика руководства Северной Осетии, имеющего с одной стороны, законные основания ограничить въезд в республику, с другой стороны, не препятствующего массовому вселению и обустройству ингушей, была обусловлена примирительной позицией в отношении пострадавшего от репрессий народа, стремлением вовлечь его представителей в общественную жизнь республики на основе конструктивного диалога.

К сожалению, эта позиция не нашла должного понимания.

16-19 января 1973 г. в ходе «антиобщественных, националистических» выступлений в городе Грозном, в которых приняло участие около 6 тыс. граждан ингушской национальности, были выдвинуты требования о передаче Пригородного района Северной Осетии Чечено-Ингушской АССР. При этом прозвучали оскорбительные заявления в адрес осетинского и русского народов, националистические высказывания и лозунги с призывом добиться выселения осетин и граждан других национальностей из Пригородного района (См.: Пригородный район 1997, с. 80-84).

В сентябре 1989 г. на II съезде ингушского народа осетины были названы основными виновниками несчастий ингушей. Впервые появились понятия «историческая родина», «национальная государственность ингушей», «среда обитания ингушского народа», «исконные ингушские земли» и т. п.

В дальнейшем политические лидеры и общественные движения Ингушетии, при всех внутренних противоречиях, объединились на антиосетинском факторе для обоснования территориальных притязаний к Северной Осетии.

К пропаганде этой «генеральной» идеи широко подключились средства массовой информации. В стремлении накалить обстановку в ход пошли оскорбительные высказывания в адрес многонационального населения, руководства Северной Осетии.

Территориальные притязания к Северной Осетии, в силу ряда политических причин, были поддержаны на государственном уровне ЧИАССР и зафиксированы в Декларации о государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики (ст. 17). После провозглашения суверенитета Чечни, ее заявления о выходе из России, территориальные притязания Ингушетии к Северной Осетии становятся стержнем национальной политики лидеров Ингушетии. Принятая съездом народных депутатов всех уровней Ингушетии 15 сентября 1991 г. Декларация об образовании Ингушской Республики в составе РСФСР, провозгласила акт создания Ингушской Республики «в составе РСФСР с объединением исторической территории ингушского народа со столицей в правобережной части города Владикавказа». В заявлении ингушского исполкома народных депутатов, подписанного И. Кодзоевым, говорится о решимости «бороться за свободу, независимость и целостность Ингушетии. Это гарантия и того, что осетинской экспансии наших земель придет конец».

Принимая во внимание, что 4 июня 1992 г. был принят закон Российской Федерации «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации» без определения ее административных границ, резолюция общенационального собрания ингушского народа от 30 июня 1992 года подтвердила «волеизъявление ингушского народа на восстановление территориальной целостности Ингушетии».

Особенно настойчивыми и провокационными территориальные притязания ингушей стали после принятия Закона Российской Федерации «О реабилитации репрессированных народов», 3-я и 6-я статьи которого (о территориальной реабилитации) явно противоречили международным правовым нормам, Конституциям Российской Федерации и Северо-Осетинской АССР, что и было отмечено в Обращении Верховного Совета СО АССР в Конституционный Суд Российской Федерации. В нем, в частности говорилось: «Не считаясь с государственным суверенитетом Северо-Осетинской республики, на уровне митинговой демократии принимаются решения об отторжении территорий и присоединении их к Чечено-Ингушетии, что дестабилизирует и без того сложную общественно-политическую ситуацию в Осетии… Открытая агрессивная позиция и самоуправство лиц ингушской национальности должным образом не пресекаются руководством Чечено-Ингушетии, общественностью и религиозными авторитетами». Было отмечено также, что принятие Закона РСФСР «О реабилитации репрессированных народов» от 26.04.1991 г. резко обострило ситуацию на всей территории юга России.

Очевидная правовая уязвимость Закона, тревога влиятельных политических кругов в субъектах Федерации и федеральном центре из-за возможных последствий реализации некоторых его статей привели к необходимости официальных оговорок, если не по содержанию, то относительно сроков выполнения закона.

3 июля 1992 г. Президент Российской Федерации Б. Н. Ельцин подписал Закон РФ «Об установлении переходного периода по государственно-территориальному разграничению в Российской Федерации». Негативное влияние ряда статей принятого Закона «О реабилитации репрессированных народов» было столь очевидным, что Э. Паин, являвшийся в то время советником Президента РФ, принятие 6-ой статьи Закона назвал «примером политического дилетантизма и безответственности» (газета «Известия», 6.11.1992 г.) Аналогичную оценку Закону и многие другие эксперты. В

1991-1992 гг. данный Закон стал политическим козырем притязаний не только на Пригородный район, но и на часть города Владикавказа.

В сентябре-октябре 1992 г. резко активизировалась политико-пропагандистская подготовка «решения» проблемы Пригородного района и части города Владикавказа. В кулуарах Верховного Совета Российской Федерации широко обсуждается проект Постановления ВС РСФСР «О определении территории и проведении выборов в Ингушской Республике», предусматривающего восстановление границ Ингушской Республики с Северо-Осетинской ССР по состоянию на 23 февраля 1944 г. вопреки ст. 80 Конституции РФ и ст. 65 Конституции СО АССР.

24 октября 1992 г. объединенная сессия Назрановского, Малгобекского, Сунженского райсоветов народных депутатов Ингушской Республики и депутатской группы Пригородного района Северной Осетии приняла решение, согласно которому «организаторами и исполнителями убийств ингушей и издевательств над ними в последние годы являются органы власти Северной Осетии. Лица ингушской национальности изгнаны со всех руководящих должностей, занимаемых ими в Осетии».

Эта явная провокация, цель которой состояла в объяснении следующего военно-политического шага. Пункт 2 решения объединенной сессии конкретно указывал содержание «другой тактики», о которой было упомянуто выше: «Выражая волю ингушского народа и в целях защиты своих родственников, проживающих в Северной Осетии, объединить добровольцев в отряды самообороны и организовать их дежурство во всех населенных пунктах Пригородного района Северной Осетии, где проживают ингуши».

В пункте 4 оно детализировано: «для обеспечения безопасности добровольцев и ингушей, проживающих в Пригородном районе, разрешить им использование личного огнестрельного и другого оружия, государственных транспортных и технических средств».

Таким образом, ингушская сторона сделала роковой выбор.

Тем не менее, 27 октября 1992 г. Верховный Совет Северо-Осетинской ССР выступил с «Обращением к гражданам Северной Осетии ингушской национальности», в котором призвал не поддаваться на провокации тех, кто призывает к неповиновению конституционным органам власти и насильственному изменению территориальных границ, становится на путь грубого нарушения законов Российской Федерации и Северо-Осетинской ССР».

К сожалению, 31 октября 1992 г. механизм вооруженного конфликта был уже запущен. Приведем краткую информацию о оначале недельных боев на территории Северной Осетии.

30 октября 1992 года в 23 часа 30 минут на автодороге в районе пос. Карца в результате обстрела автомашины ингушами погиб сотрудник милиции Г.Е. Болотаев и был тяжело ранен другой сотрудник милиции Т.В. Плиев. В течение всей ночи в ряде населенных пунктов Пригородного района велась стрельба из стрелкового оружия.

В 02 часа 02 минуты в селениях Дачное, Джейрах, Камбилеевское ингушские банды начали боевые - действия против неингушского населения этих сел. В 0,6 часов 25 минут на КПП-25 (у населенного пункта Чермен СОССР) напала вооруженная группа лиц ингушской национальности (более 400 человек). В завязавшейся перестрелке было ранено 2 военнослужащих войсковой части 3186. Нападавшими был захвачен БТР, личный состав был разоружен, 8 военнослужащих были взяты в заложники и отправлены в Ингушетию.

В 07 часов 01 минуту Черменское отделение милиции сообщило, что их начали обстреливать ингушские банды. В 07 часов началось массовое нападение вооруженных ингушей на села Пригородного района.

В 07 часов 40 минут Черменское отделение милиции перестало выходить на связь.

В 07 часов 45 минут для выяснения обстоятельств на КПП-25 командованием войск были направлены 6 БТРов, которые в последующем были блокированы, разоружены и захвачены ингушскими вооруженными бандами в количестве до 1,5 тысячи человек. Личный состав оперативно-войсковой группы также был разоружен. 84 российских военнослужащих были взяты в заложники и этапированы в Ингушетию.

В 06 часов 23 минуты пять сотрудников ЛТП (лечебно-трудового профилактория с. Дачное) были взяты ингушами в заложники.

К 06 часам 30 минутам в поселках Карца, Редант, Спутник, Южный ингушские банды вступили в бой с нарядами осетинской милиции. Несколько сотрудников милиции получили ранения, а Алан Боцоев погиб.

В 08 часов 16 минут в пос. Южном скопилось до 2-х тысяч вооруженных новейшим стрелковым оружием и гранатометами ингушей; окружен наряд милиции и ополченцы. Было подбито 2 БТРа. На Втором Реданте ранено 8 и убито 2 человека. Ингуши стреляли мз крупнокалиберных пулеметов и гранатометов,

В 10 часов поступила команда оперативно-войсковым группам сняться с охраняемых ими участков наступления ингушских бандформирований и не вмешиваться в ход боевых действий. Дороги на Осетию для ингушских бандформирований, усиленных захваченной у российских войск бронетехникой и вооружением, были открыты. В 11 часов большинство постов войсковых оперативных групп снялось с мест дислокации. Автор этого преступного приказа остался неизвестным.

В 9 часов 20 минут ингуши начали танковую атаку на с. Камбилеевское. На Дачное ингушами было направлено несколько БТРов. После снятия войсковых оперативных групп и объявления войсками «нейтралитета» началась массовая переброска ингушских бандформирований в Пригородный район и на окраины г. Владикавказа.

В 10 часов 00 минут на ингушском языке передано сообщение: «Объявлен сбор». Эта команда была подана как начало всеобщего наступления на территорию Осетии.

С этого момента стало ясно, что военные действия ингушских

вооруженных бандформирований заранее тщательно готовились специалистами военного дела и бои ведутся планово, а не спонтанно, что существует единое командование ингушских вооруженных формирований.

Со стороны г. Назрани в направлении Пригородного района Осетии началось движение ингушской бронетехники. В городе Владикавказе действовали вооруженные группы ингушей, к ним присоединились жители Владикавказа ингушской национальности.

В 10 часов 10 минут с. Камбилеевское атаковали 10 танков, 5 БТРов и более 100 ингушских боевиков. Начался массовый захват в заложники лиц осетинской национальности. В поселке Южном ингуши ввели в бой три пушки и крупнокалиберные пулеметы. На крышах домов засели и вели стрельбу снайперы. В селах Пригородного района обстреливались и поджигались дома, в которых проживали осетины. Обстрелу подвергались все транспортные средства. Начался расстрел лиц осетинской национальности.

В 10 часов 34 минуты 7 БТРов и несколько сот ингушей атаковали селение Ольгинское, входящее в состав Правобережного района Северной Осетии, но которое никогда не было объектом спора.

В 11 часов 55 минут ингушскими бандами блокирован и разоружен личный состав войсковой части 6801 (пос. Дачное, Северная Осетия). Напавшие захватили 33 автомата Калашникова, 16 пистолетов, 50000 патронов, разграблено военное имущество, 5 военнослужащих в качестве заложников были отправлены в Ингушетию.

Примерно в 12 часов в с. Чермен вошли 7 ингушских танков. В это же время в с. Предгорное на пост внутренних войск и МВД Осетии совершено нападение ингушей. 2 сотрудника были захвачены, 3 солдата получили ранения.

В 12 часов в с. Октябрьское приземлился вертолет, из которого начали расстреливать людей.

К 12 часам 15 минутам Пригородный райотдел милиции был полностью окружен и блокирован ингушами. Личный состав отдела вел неравный бой.

В 13 часов 44 минуты из ингушского села Джейрах были подвезены пушки и около 100 вооруженных ингушей.

В 13 часов 10 минут лицами ингушской национальности атакован батальон войсковой части 6801 (пос. Дачное, Северная Осетия). 20 военнослужащих были взяты в заложники. Оружие, боеприпасы, боевую технику и имущество батальона разграбили. В результате обстрела войсковой части 3402 получил смертельное ранение сержант А.И. Волков и ранен рядовой Денисов И.А.

К 14 часам 10 минутам ингушские вооруженные формирования вплотную подошли к окраинам г. Владикавказа. Начался штурм промышленных предприятий и учреждений. Вооруженные стычки с ингушами отмечались в районе медицинского института. В 14 часов 43 минуты ингушские банды дошли до санатория «Осетия» (южная окраина г. Владикавказа). С трех БТРов начался обстрел электроподстанции и пивзавода. В город стали проникать ингушские БТРы.

В 21 час 30 минут со стороны г.Малгобека (Ингушетия) через Камбилеевку проехало около 20 танков и большое количество автотранспорта с людьми.

В 23 часа 35 минут возобновился интенсивный обстрел селения Ольгинское (Северная Осетия). На окраинах Владикавказа велась интенсивная перестрелка противоборствующих сторон.

Такова далеко неполная хроника первых суток развязанной ингушскими экстремистами войны против Северной Осетии.

В этой войне непосредственное участие принимали лица ингушской национальности, постоянно проживающие за пределами Осетии и Ингушетии вплоть до районов Крайнего Севера и Казахстана. Они заблаговременно были вызваны в Ингушетию. Бесспорным доказательством этого служит хотя бы список 200 раненых ингушей с указанием «географии» их проживания, опубликованный в газете «Сердало» в номере от 12 ноября 1992 г.

Только 2 ноября 1992 г. в 18 ч. 30 мин., когда стал очевиден крах военного варианта отчуждения территории Пригородного района, Чрезвычайный комитет Ингушской Республику призвал «прекратить боевые действия, осуществить организованный отход с занимаемых позиций всем вооруженным формированиям и лицам».

Готовность Чрезвычайного Комитета Ингушской Республики к прекращению боевых действий была вызвана отнюдь не заботой о гражданском населении и миролюбием.

Утром 2 ноября 1992 г. Президент Российской Федерации Б. Н. Ельцин подписал Указ «О введении чрезвычайного положения на территории Северо-Осетинский ССР и Ингушской Республики». В соответствии с ним, кроме традиционных мер осуществления чрезвычайного положения, пунктом 4 «д» предписывалось «выдворение нарушителей общественного порядка, не являющихся жителями данной местности, к месту их постоянного проживания или за пределы территории, на которой введено чрезвычайное положение, за их счет».

Активные боевые действия продолжались до 7 ноября 1992 г. Они сопровождались массовыми убийствами, захватом заложников, разрушением объектов народного хозяйства, угоном транспорта и скота.

Так, в Заявлении заместителя главы Временной администрации С.К. Шойгу от 9 ноября 1992 г. содержится требование к ингушским вооруженным формированиям освободить российских военнослужащих, захваченных в заложники на южной окраине населенного пункта Дачное.

Ход конфликта и его тяжкие последствия вызвали негативный общественно-политический резонанс на Северном Кавказе и в России в целом. 10 декабря 1992 г. принято Постановление Съезда народных депутатов Российской Федерации, в котором признаны «недопустимыми нарушения территориальной целостности субъектов Российской Федерации».

Вооруженная акция соседей вызвала справедливый гнев многонационального народа Северной Осетии, что нашло отражение в Заявлении Верховного Совета Северо-Осетинской ССР «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов против Северо-Осетинской Советской Социалистической Республики» от 10 ноября 1992 г.

В то же время, понимая меру исторической ответственности перед народами Северной Осетии, руководство республики ориентировалось исключительно на мирный путь урегулирования и ликвидации последствий конфликта. Уже по истечении двух месяцев с момента трагедии Постановлением Президиума Верховного Совета СО ССР была образована делегация для участия на переговорах с полномочными представителями Ингушской Республики.

24 января 1993 г. в Кисловодске делегации Северной Осетии во главе с Ю.Г. Бираговым и Ингушетии во главе с М.А. Баркинхоевым подписали «Протокол о намерениях», предусматривающий «взаимное уважение суверенитета сторон, невмешательство во внутренние дела другу друга». В Протоколе намечены и другие меры, в частности: «безусловный отказ от любых насильственных действий в разрешении спорных вопросов; комплексное решение проблем беженцев» и др.

20 марта того же года главы Северной Осетии А. Галазов и Ингушетии Р. Аушев подписали «Соглашение о мерах по комплексном решению проблемы беженцев и вынужденных переселенцев».

Развитие процесса сближения позиций сторон серьезно осложняла антиосетинская компания, развернувшаяся в СМИ Ингушетии и некоторых центральных изданиях. Руководство Северной Осетии не раз обращало на это внимание.

26 июня 1994 г. в г. Беслане был подписан «Порядок возвращения и расселения беженцев и вынужденных переселенцев в места их прежнего компактного проживания в населенных пунктах Чермен, Донгарон, Дачное, Куртат Пригородного района Республики Северная Осетия».

В этих условиях пункт Соглашения от 11 июля 1995 г. об «отказе от территориальных притязаний друг к другу» приобретал особую актуальность, давая надежду на будущее.

Однако, она была перечеркнута, когда уже через день (!) Президент Республики Ингушетия Руслан Аушев заявил в интервью «Общей газете: «Никаких территориальных претензий у нас не было и нет, поэтому и отказ от них — вещь вполне закономерная. А что до Пригородного района, то он должен быть возвращен Ингушетии в соответствии с Законом, принятым еще Верховным Советом Российской Федерации. Закон этот пока еще никто не отменял. А на чужое мы действительно не претендуем». Это заявление, шокирующее своей прямолинейностью, в умах граждан Северной Осетии углубило серьезные сомнения в искренности намерений ингушской стороны строить отношения с соседями на принципах мира и дружбы.

Конечно, непрерывный переговорный процесс, идущий на всех уровнях, приносил определенные результаты. Но перелом в психологии людей, переживших конфликт, еще не наступил. Среди широких слоев населения и общественных движений РСО-Алания преобладало мнение о возможности разрешения конфликта лишь при раздельном проживании осетин и ингушей, а возвращение последних допустимо только после подписания мирного о договора и официально провозглашенного и закрепленного юридически отказа от территориальных притязаний к Северной Осетии.

Несмотря на это, 20 апреля 1996 г. во Владикавказе Председатель Правительства Республики Северная Осетия-Алания Ю. Бирагов и Председатель Правительства Республики Ингушетия М. Дидигов подписали новый «Порядок возвращения переселенцев в места их прежнего постоянного проживания».

Конечно, не все шло гладко и без проблем. Но переговоры продолжались, беженцы возвращались.

Процесс урегулирования отношений между РСО-Алания и Республикой Ингушетия потому и называется процессом (а не единовременным актом: президентским указом, законом, формальным подписанием соглашения или договора), что требует определенного времени и соответствующих социально-экономических, политических и психологических условий. Очевидно, что успех этого процесса связан с поиском компромисса, взаимоприемлемых уступок. Но также очевидно, что на уступки следует идти обеим сторонам с соблюдением баланса интересов. Шаг в этом направлении был сделан в декабре 1995 г., когда Президенты соседних республик парафировали «Договор об урегулировании отношений и сотрудничестве между Республикой Северная Осетия - Алания и Республикой Ингушетия».

10 июня 1996 г. в зоне конфликта состоялись Парламентские слушания Государственной Думы, по результатам которых были приняты рекомендации, направленные на преодоление осетино-ингушского конфликта.

На морально-психологическую обстановку в зоне конфликта негативно влияли некоторые непродуманные шаги руководства Республики Ингушетия.

12 сентября 1996 г. Народное Собрание - Парламент Республики Ингушетия принял решение «не ратифицировать» приведенный выше «Порядок возращения вынужденных переселенцев в места их прежнего проживании". Решение ингушских парламентариев на определенное время приостановило процесс возвращения лиц ингушской национальности.

Неизменной осталась позиция Назрани в отношении ст. 11 Конституции РИ, вызывающая у широких слоев населения Северной Осетии озабоченность и недоверие к соседям.

Парламент Республики Северная Осетия - Алания проделал определенную работу по созданию правовых и политических условий урегулирования осетино-ингушских отношений. В частности, согласно Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации, на заседании Парламента РСО - Алания 22 апрели 1996 г. внесены изменения в статью 10 Закона «О выборах в Парламент РСО-Алания», что привело ее в соответствие с Конституцией РФ и российским законодательством.

Для приведения принятого 14 сентября 1990 г. Постановления Верховного Совета СО АССР «Об общественно-политической ситуации в республике» в соответствие с Законом РФ «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» Парламент Республики Северная Осетия-Алания 20 июня 1996 г. признал утратившим силу пункт 8 названного Постановления.

Принято также решение Парламента РСО-Алания «О признании утратившим силу Постановления Верховного Совета Северо-Осетинской ССР от 6 марта 1993 г. «О программе комплексного решения проблем беженцев, вынужденных переселенцев и лиц, покинувших территорию Северной Осетии», которым юридически исчерпана проблема «о невозможности совместного проживания».

20 ноября 1996 г. во Владикавказе состоялась первая рабочая встреча представителей Парламента Республики Северная Осетия-Алания и Народного Собрания — Парламента Республики Ингушетия. Выражая стремление к дальнейшему урегулированию осетино-ингушского конфликта, стороны подписали Протокол, договорились о проведении встречи официальных парламентских делегаций двух республик, определили круг проблем для первоочередного рассмотрения.

30 мая 1997 г. в г. Владикавказе в ходе официальных переговоров советов парламентов Республики Ингушетия и Республики Северная Осетия-Алания принят План совместной работы парламентов РИ и РСО-Алания по ликвидации последствий событий октября-ноября 1992 г.

25 июля 1997 г. в Республике Северная Осетия - Алания состоялась встреча, в которой приняли участие секретарь Совета безопасности РФ Иван Рыбкин, министр по делам национальностей и федеративным отношениям Вячеслав Михайлов, президенты РИ и РСО-Алания Руслан Аушев и Ахсарбек Галазов. Цель встречи — знакомство представителей федеральных органов власти с обострившейся социально-политической обстановкой в зоне осетино-ингушского конфликта.

4 сентября 1997 г. в Москве при активном участии председателя Правительства Российской Федерации В. Черномырдина президенты РСО-Алания А. Галазов и РИ Р. Аушев подписали «Договор об урегулировании отношений и сотрудничестве между Республикой Северная Осетия-Алания и Республикой Ингушетия».

Диалог продолжался. Но главным препятствием, не снятым и в ходе прошедших этапов переговоров, оставался различный подход сторон к принципам территориальной целостности субъектов РФ.

15 октября 1997 г. Премьер-министр России В. Черномырдин, Президенты РСО-Алания А. Галазов и РИ Р. Аушев подписали Соглашение, 6 пункт которого гласил: «Обеспечить возвращение вынужденных переселенцев во все населенные пункты РСО-А и РИ». Позже, 25 февраля 1999 г., в г. Ессентуки было подписано новое Соглашение, по основным пунктам повторявшее предыдущее.

В своей деятельности руководство РСО-Алания стремилось к взаимовыгодному сотрудничеству, установлению и поддержанию добрососедских отношений со всеми нашими соседями. Однако это невозможно, если не выполнять взятые на себя обязательства по урегулированию отношений между двумя республиками.

Прорыв в процессе постконфликтного развития отношений между соседями наступил в 1999 г. Правда, многие граждане ингушской национальности, в 1992 г. по различным причинам покинувшие свои дома, уже не желали возвращаться. Это является еще одним подтверждением мирового опыта урегулирования межнациональных конфликтов. Люди должны возвращаться в места прежнего обитания только на добровольной основе, без нажима, с соблюдением прав и свобод человека.

Грубые выпады в адрес руководства и народа Северной Осетии, периодически поднимаемый вопрос о «возврате исторических территорий» свидетельствовали о нежелании или неспособности ингушской стороны конкретными шагами подтвердить готовность к цивилизованному диалогу для установления нормальных отношений между соседними народами.

В этой связи тогдашний Председатель Правительства РСО-Алания Т.Д. Мамсуров в письме от 28 апреля 1999 г. Председателю Правительства Республики Ингушетия и в Представительство Полномочного представителя Президента РФ в РСО-Алания и РИ практически дезавуировал подписанное им же т.н. Ессентукское Соглашение, резко отметив: «В данной ситуации мы не видим смысла следовать Соглашению 25 февраля 1999 года до тех пор, пока ингушская сторона не подтвердит конкретными шагами свою приверженность процессу мирного урегулирования межреспубликанских отношений и не остановит антиосетинскую истерию и безнаказанные выпады».

На короткий период антиосетинская компания в СМИ Ингушетии прекратилась; однако затем вспыхнула с новой силой.

Конечно, возвращаются не все. Но, возможно, кто-то по каким-то причинам и не хочет участвовать в этом процессе. Не все соглашаются начинать обустройство своей жизни заново на прежнем месте. Здесь трудно найти работу. Но пенсия выплачивается всем по закону и в те же сроки, что и остальным гражданам Северной Осетии. Обеспечено медицинское обслуживание. Дети учатся в школах со своими сверстниками Пригородного района. Из Назрани открыты специальные автомаршруты в несколько населенных пунктов РСО-Алания (чего не было даже в доконфликтное время), где компактно проживают граждане ингушской национальности.

Процесс интеграции ингушского меньшинства в социально-экономическую жизнь Северной Осетии был и остается очень сложным и нет необходимости (да и опасно) его форсировать. Интеграция должна стать результатом общих усилий, в том числе и самих ингушей. Со своей стороны, руководство Северной Осетии может обеспечить посильные (исходя из реальной ситуации) возможности для этого: возможность учиться, но не квоты на учебные места; возможность работать, но не гарантии получения «номенклатурного» места; получение других социальных благ, но наравне со всеми другими жителями республики.

Очередное обострение ситуации пришлось на весну - 27 апреля 2001 г. Сунженский районный суд Республики Ингушетия в открытом судебном заседании рассмотрел гражданское дело по жалобе общественно-политического движения «Ахки-Юрт» к Правительству Российской Федерации (!) по поводу неисполнения Закона РФ «Об образовании Ингушской Республики в составе РФ». Причем, своим решением суд обязал (!?) Правительство РФ приостановить юрисдикцию органов исполнительной власти РСО-А на территори Пригородного района и части Малгобекского района (в границах 1944 г.) до государственно-территориального разграничения между РИ и РСО-А. В июле того же года ингушские юристы пошли еще дальше, через газету «Сердало» заявив: поскольку от Правительства РФ ни кассационных, ни частных жалоб на решение Сунженского суда не поступило, принято решение «признать юридическую принадлежность» названных выше районов Республике Ингушетия.

Среди осетинского населения РСО-А решение Сунженского суда вызвало резкие протесты, едва не вылившиеся в стихийные массовые выступления. Лишь своевременное вмешательство республиканских властей и руководства местного самоуправления Пригородного района, проведших целый ряд встреч с жителями района, разъяснивших всю абсурдность действий ингушского суда, предотвратило массовые выступления. Тем не менее, в умах многих жителей остались сомнения; люди все чаще задают вопрос: с какими мыслями и намерениями возвращаются к нам ингуши? Хотят ли они жить в мире или все же попытаются отторгнуть Пригородный район.

В протесте Генеральной прокуратуры Российской Федерации определение Сунженского районного суда отменяется в виду «существенных нарушений норм права». В частности, указывается, что в соответствии с ч. 3 ст. 67, п. «а» ч. 1 ст. 102 Конституции РФ, границы между субъектами Российской Федерации могут быть изменены лишь с их взаимного согласия. К тому же, изменение границ между субъектами РФ относится к ведению Совета Федерации, а не Правительства России. В протесте специально подчеркнуто, что районный «суд вышел за пределы предоставленных ему действующим федеральным законодательством полномочий и необоснованно определил границы двух соседствующих субъектов Российской Федерации».

К сожалению, в самой Ингушетии официальные круги лишь отмежевались от решения районного суда, но не осудили сам прецедент, созданный судом, не разъяснили общественности Ингушетии незаконность этого решения, его опасность для процесса стабилизации обстановки в регионе.

Возможно поэтому районный суд Сунженского района 19 ноября 2001 г. вновь рассмотрел данный вопрос, оставив протест Генеральной Прокуратуры РФ «без удовлетворения». И вновь, опираясь на ст. 3 и 6 Закона «О реабилитации репрессированных народов», высказался за «территориальную реабилитацию» ингушского народа, т.е. «восстановление национально-территориальных границ», существовавших до 1944 г.

В 2002 г., после выборов в Республике Ингушетия ее Президентом был избран М.М. Зязиков. Новое руководство Ингушетии смогло на время изменить отношения с соседями, исходя из учета взаимных интересов. Позиции сторон настолько сблизились, что созрели условия для юридического закрепления взаимоотношений соседних республик. 11 октября 2002 г. подписано Соглашение между Республикой Северная Осетия-Алания и Республикой Ингушетия о развитии сотрудничества и добрососедстве.

В совместном заявлении Президентов соседних республик говорится: «Позитивные перемены в отношениях между соседними республиками, … отношения взаимопонимания и высокого доверия между руководством открывают перспективу созидательных дел». Далее президенты подчеркнули: «Северный Кавказ является важнейшим регионом многонациональной федеративной России. Поэтому мы будем способствовать его превращению в регион стабильного мира, взаимопонимания, политического и социально-экономического сотрудничества. Мы будем стремиться развивать отношения дружбы и сотрудничества со всеми субъектами Юга России, народами Закавказья» (Заявление 2002, с. 11).

Подписание Договора между РСО-Алания и РИ – важный шаг на пути к восстановлению былых отношений между соседними народами. Хотя на пути к достижению конечной цели еще не мало придется пройти. Ни для кого из внимательно наблюдающих за развитием ситуации в зоне бывшего осетино-ингушского конфликта не секрет, что Договор подписан при непосредственном участии федерального центра, а само подписание нацелено на реконструкцию осетино-ингушских отношений в контексте укрепления институтов российского государства. «Соглашение является серьезным сигналом об изменении общественно-политической атмосферы во всем северокавказском регионе, об обретении государством устойчивости – того ключевого макрополитического фактора, дефицит которого в решающей мере обусловливал возможности для неформальной легитимации этнического насилия». Договор «дает понять, что насильственные этнические стратегии вновь лишаются ресурсов легитимности и институциональной мобилизации» (Цуциев 2003, с. 47).

Некоторое «потепление» между соседними народами – не всем по нраву. Осень 2003 года выдалась «жаркой» по масштабам и уровню различных мероприятий, так или иначе связанных с межнациональными отношениями и процессом урегулирования осетино-ингушского конфликта 1992 г. В ряду таких мероприятий - прошедший 29-30 сентября в Сочи семинар-совещание председателей законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Российской Федерации по теме: «О законодательном обеспечении реализации государственной национальной политики»; вынесение на обсуждение проекта федерального закона «Об основах государственной национальной политики Российской Федерации»; парламентские слушания 9 октября, проведенные Комитетом Государственной Думы по делам национальностей (председатель – В.И. Никитин). На этот раз была заявлена тема «О мерах, принимаемых органами государственной власти по возвращению вынужденных переселенцев в Пригородный район Республики Северная Осетия-Алания».

На сочинском совещании по проблемам межнациональных отношений, парламентарии Республики Ингушетия вновь подняли проблему отношений между РСО-Алания и РИ, и в который уже раз оперировали устаревшими «аргументами». Как заметил заместитель Председателя Парламента Северной Осетии С. Кесаев, «пользоваться конспектами десятилетней давности политикам не совсем уместно. Но именно по этому пути пошли наши ингушские коллеги». Приведенные ими статистические данные о численности вынужденных переселенцев-ингушей, еще не вернувшихся на прежнее место жительства, явно завышены: «вновь звучала цифра – 40 тысяч, что не соответствует действительности». 20 апреля 2003 г. комиссия Управления по делам миграций МВД РФ подписала протокол, в котором зафиксировано, что по состоянию на тот день «из числа пострадавших в результате конфликта 1992 г. в государственной помощи еще нуждается 11088 человек в РИ и 505 человек – РСО-А. Протокол подписан руководителями миграционных органов обеих республик.

Однако, если судить по высказываниям официальных кругов Ингушетии, точку ставить еще рано. Приведем один лишь пример. В апреле 2003 г. РИ посетила делегация Европарламента. Ее члены встретились с и.о. Председателя Правительства Республики Ингушетия Т. Могушковым. Последний в ходе беседы с европейскими делегатами отметил: «что касается ситуации с вынужденными переселенцами из Пригородного района Северной Осетии, то их на территории Ингушетии находится 20 тысяч человек. Я считаю, что власти Северной Осетии проявляют определенный авторитаризм, не допускают ингушей без всяких на то оснований в места исторического их проживания. В то время как представители североосетинских национальностей продолжают жить в этих населенных пунктах».

Оставим это высказывание и.о. Председателя Правительства РИ без комментариев. Приведем лишь мнение делегатов V съезда осетинского народа, состоявшегося в конце октября 2003 г.: «мы никогда не отождествляли простой ингушский народ с экстремистами, несущими полную ответственность за трагедию осени 1992 г. Но мы верим, что оба наших народа при активном содействии всех здоровых сил Осетии и Ингушетии действительно сумеют в обозримом будущем полностью восстановить былые добрососедские отношения».

Между тем на процессе урегулирования отношений между двумя республиками крайне отрицательно сказываются преступления, совершенные гражданами ингушской национальности на территории Северной Осетии. Для примера приведем лишь наиболее резонансные уголовные дела.

Одно из них в прессе получило известность как «Расстрел КПП-13» 12 сентября 1998 г. В свое время приказом Министра внутренних дел Российской Федерации на приграничной с Республикой Ингушетия территории был выставлен стационарный пост, где совместно несли службу осетинские и ингушские милиционеры. Этот уникальный, продиктованный доброй волей, пример совместной службы по охране общественного порядка закончился небывалым по своей циничности предательством ингушскими милиционерами своих товарищей по службе. В то время, когда осетинские милиционеры отдыхали после смены, к посту подъехали боевики и на глазах ингушских сотрудников расстреляли всех осетинских милиционеров. В результате 5 человек было убито и 1 захвачен в плен. Позднее суд приговорил Р.Я Могушкова к 22 годам, Х.А. Куркаева – 15 годам и И.М. Таршхоева – к 10 годам в ИК строго режима.

В результате террористических актов 19 марта 1999 г. на Центральном рынке г. Владикавказа и 16 мая 1999 г. в пос. Спутник Северной Осетии погибло 58 человек, ранено – 115. В результате судебного разбирательства А.М. Цуров был приговорен к пожизненному лишению свободы, А.Х. Хутиев – к 23 годам, М.Г. Темирбиев – к 23, У.И. Ханиев – к 10, М.А. Гудантов – к 10 и Э.И. Зеушев – к 6 годам лишения свободы.

В результате террористических актов, совершенных на рынке «Фаллой» г. Владикавказа 11 ноября 2001 г. и на цветочном ряду Центрального рынка 28 апреля 2002 г. погибли 12 человек, ранено – 54. За эти злодеяния Р.М. Чахкиев и М.А. Темирбиев приговорены к 24 и 18 годам лишения свободы соответственно.

В этих и других случаях власти Северной Осетии с большим трудом сдерживали эмоции сограждан, предотвращали совершенно объяснимые массовые протесты населения. Однако каждое новое преступление сужало аргументацию руководства РСО-Алания; тезис о том, что «преступник не имеет национальности» работал все менее эффективно.

Тем не менее за 12 постконфликтных лет в Республике Северная Осетия-Алания накоплен уникальный опыт по возвращению вынужденных переселенцев. По данным Специального представительства Президента Российской Федерации в Республике Северная Осетия-Алания и Республике Ингушетия, на 1.09.2004 г. состоялось возвращение 1657 семей вынужденных переселенцев. Всего же оказана помощь 4044 семье (21 823 человека). Еще около 600 семей (примерно 4000 человек) обустраиваются при государственной поддержке вне мест прежнего жительства. В целом количество мигрантов ингушской национальности, которым оказано содействие в решении проблем как возвращения, так и обустройства на новом месте жительства, составляет 80% от числа граждан, чья прописка или проживание до начала конфликта 1992 г. были подтверждены.

Не всегда были на высоте и федеральные органы власти, в частности – соответствующий комитет Гос. Думы РФ. На вышеназванном совещании осенью 2003 г. Председатель Думы Г. Селезнев обратил внимание на один пробел: «К сожалению, отсутствие целостной государственной национальной политики приводит к неудовлетворительному финансированию этого важного направления, что видно и по проекту бюджета на 2004 г. На цели реализации национальной политики не заложено ни копейки». Продолжая далее, спикер Думы отметил: «Получается парадокс: государство как бы не замечает тех проблем, которые существуют. Разжечь межнациональную рознь в ряде наших регионов ничего не стоит». Не это ли является объективной оценкой деятельности комитета В. Никитина?

На сегодняшний день принято несколько федеральных документов, напрямую касающихся национальной политики. Это «Концепция государственной национальной политики Российской Федерации» и Федеральный закон «О национально-культурной автономии». Но приняты они еще в 1996 г. и требуют существенной корректировки и доработки. А вот Федерального закона «Об основах государственной национальной политики Российской Федерации» до сих пор нет. В результате сегодня мы наблюдаем ведомственную разобщенность при реализации национальной политики. «Вдобавок, - подчеркнул зам. Председателя Совета Федерации, А. Торшин, - кадровый состав органов, занимающихся национальными проблемами, очень слабый» (Торшин 2003, с. 14).

Комментарии здесь излишни.

Не способствовала сближению публикация М. Рашидова «Диктат Закона как средство урегулирования осетино-ингушского конфликта» («Известия», 2004, № 116 от 1 июля). В ней в который раз приведен весь «набор» прежних требований радикальных групп внутри ингушского общества: территориальные притязания, поиски аргументов путем грубого искажения истории, избирательность в трактовке юридических материалов и т.д. Среди «новинок» – «конфликт цифр».

Передергиваются, например, цифры погибших в ходе конфликта осени 1992 г. «В этой бойне (?), - утверждает автор статьи, - погибло более 500 мирных (?) граждан ингушской национальности (по данным Прокуратуры Российской Федерации в период конфликта с обеих сторон погибли 583 человека разных национальностей, в том числе 350 ингушей и 192 осетина), большинство из которых были умерщвлены (?) в концлагерях (?!), созданных задолго до конфликта». Вот это – действительно новая трактовка тех печальных событий. Невольно может сложиться впечатление, что это осетины с оружием в руках пошли на Назрань, а не ингуши на села Пригородного района. И уж вовсе сбивает с ног «факт» «умерщвления в концлагерях мирных ингушей». Удивляет не только то как такое можно написать, но и то как это можно опубликовать.

Чтобы оценить масштабы решения проблем, вызванных конфликтом 1992 г., обратимся к опыту решения аналогичных проблем в пределах Европы. Приведем всего один, но весьма показательный пример – судьбу т.н. «судетских немцев» (хотя они жили не только в Судетской области). В 1945-1946 гг. три миллиона немцев были депортированы из Чехословакии специальным распоряжением президента Э. Бенеша. Причем, все они были лишены «гражданства и всей собственности». 60 лет судетские немцы не могут добиться от различных европейских судебных инстанций даже не возвращения в родные места, а хотя бы компенсации за утраченное имущество. Ян Шиха, представитель Чешского культурного центра в Мюнхене, недавно отметил: «Историю не перепишешь, и даже если немцы этого захотят, у них это не выйдет». Напомним, что в ходе депортации погибло от 30 тысяч (по оценке чешской стороны) до 250 тысяч (по подсчетам организаций судетских немцев) человек. Принятие решения о депортации 3 млн немцев власти Чехии мотивировали угрозой возобновления кровопролития.

«После падения коммунистического режима в Чехословакии, - подчеркивает Я. Шиха, - президент Вацлав Гавел извинился перед судетскими немцами за депортацию». Однако, вынужденные переселенцы требуют гораздо большего: «Верните нам нашу собственность или выплатите 250 миллиардов компенсации». Реакция чехов последовала незамедлительно: «В таком тоне разговаривать мы не будем и уж точно ничего не заплатим».

Как видно, два члена Евросоюза не могут найти решения проблемы вынужденных переселенцев. Хотя прошло почти 60 лет! Судетским немцам и на прежние места жительства не позволяют вернуться, и собственность не возвращают, и компенсации не выплачивают.

На этом фоне видно, какая огромная работа проделана за 12 последних лет в деле урегулирования последствий осетино-ингушского конфликта 1992 г.

Краткий обзор истоков, течения и поисков разрешения последствий конфликта хотелось бы завершить на мажорной ноте. Но ужасная трагедия в Беслане в начале сентября 2004 года отбросила процесс урегулирования отношений между соседними республиками далеко назад. В этой ситуации прогнозировать возможное развитие событий трудно. Все усилия здоровых сил Северного Кавказа и России в целом направлены на предотвращение нового кровопролития. Насколько успешны будут предпринимаемые в этом направлении меры, сказать трудно. Более отдаленные перспективы пока не разглядеть вовсе. Что там, за туманом?

Библиография.

Архивные материалы.

ПАСОО – Партархив Северо-Осетинской области.

ЦГА РСО-А –Центральный государственный архив Республики Северная Осетия-Алания.

ЦГА ЧИАССР – Центральный государственный архив Чечено-Ингушской АССР.

ЦГВИА – Центральный государственный военно-исторический архив.

ЦГИА – Центральный государственный исторический архив.

Официальные документы.

Договор об урегулировании отношений и сотрудничестве между Республикой Северная Осетия-Алания и Республикой Ингушетия. 4 сентября 1997 г.

Закон Российской Федерации «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации». 4 июня 1992 г.

Закон Российской Советской Федеративной Социалистической Республики "О реабилитации репрессированных народов» 26 апреля 1991 г.

Закон Российской Федерации «Об установлении переходного периода по государственно-территориальному разграничению в Российской Федерации. 3 июля 1992 г.

«Закрытое письмо Чечено-Ингушского обкома КПСС коммунистам областной парторганизации» март 1973 г. // Парт. архив Чечено-Ингушского обкома КПСС.

Заявление Верховного Совета Северо-Осетинской Советской Социалистической Республики «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов против Северо-Осетинской Советской Социалистической Республики. 10 ноября 1992 г.

Заявление… 2002. – Заявление Президента Республики Ингушетия и Президента Республики Северная Осетия-Алания // Информационно-аналитический сборник Парламента РСО-Алания. № 8 (79).

Конституция Российской Федерации. М., 1996.

Конституция Республики Северная Осетия-Алания. Владикавказ, 1996.

Конституция Республики Северная Осетия-Алания. Владикавказ, 2000.

Обращение Верховного Совета Северо-Осетинской ССР в Конституционный суд РСФСР.

Обращение Чрезвычайного Комитета Республики. 2 ноября 1992 г.

Постановление Совета Народных комиссаров СО АССР от 14.04. 1944 г. № 216.

Постановление СНК СО АССР от 14.07.44 г. № 429.

Постановление Совета Министров РСФСР от 12.04.1957 г. № 205.

Постановление съезда народных депутатов Российской Федерации «О мерах по урегулированию вооруженного конфликта на территории Северо-Осетинской ССР и Ингушской Республики. 10 декабря 1992 г.

Распоряжение Совета Министров РСФСР от 15.07. 1957 г. № 3152-Р.

Решение объединенной сессии Назрановского, Малгобекского, Сунженского райсоветов народных депутатов Ингушской Республики и депутатской группы Пригородного Района Северной Осетии. 24 октября 1992 г.

Соглашение «О мерах по комплексному решению проблемы беженцев и вынужденных переселенцев на территориях Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР. 20 марта 1993 г.

Соглашение между Республикой Северная Осетия-Алания и Республикой Ингушетия о развитии сотрудничества и добрососедстве. 11 октября 2002 г.

Статистический 1878. - Статистический сборник Терской области. Вып. I, Владикавказ.

Статистический 1926. – Статистический справочник.

Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 22.05.1944 г. № 621.

Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 9.01. 1957 г. «О восстановлении Чечено-Ингушской АССР и упразднении Грозненской области».

Указ Президента Российской Федерации «О введении чрезвычайного положения на территории Северо-Осетинской ССР и Ингушской Республики. 2 ноября 1992 г.

Условия … 1918. – Условия мира между осетинами, казаками и ингушами // Архив СОИГСИ, ф. С.М. Кирова, связка № 3, д. 37, л. 66.

Литература.

Абдулатипов Р.Г. 1991. Человек. Нация. Общество. М

Абдулатипов Р.Г. 1991а. Природа и Парадоксы национального «Я». М.

Абдулатипов Р.Г. 1994. Власть и совесть: политика, люди и народы в лабиринтах смутного времени. М.

Абдулатипов Р.Г. 2000. Национальный вопрос и государственное устройство России. М.

Абдулатипов Р. 2003. Создание российской нации // РГ. 21 VIII.

Вахушти 1904. География Грузии // Зап. КОИРГО. Т. XXIV. Вып. 5.

Вестник ВГК. 1996. № 13.

Всесоюзная… 1926. - Всесоюзная перепись населения 1926 г., т. V, отд. 1. М.

Демографический энциклопедический словарь. М. 1985.

Дзадзиев А.Б. 2003. Осетино-ингушский конфликт: современное состояние проблемы // Central Asia and Caucasus. Sweden. 2003. № 3.

К событиям…1918, № 273. – К событиям в ст. Тарской. От Совета Народных Комиссаров // Терский край.

Пригородный район 1997. – Пригородный район: выбор цели. Владикавказ.

Россия 2000. - Россия: центр и регионы. Вып.5. М.

Северная Осетия 1995. – Северная Осетия: этнополитические процессы 1990-1994 гг. Очерки. Документы. Хроника Т.З. М..

Торшин А. 2003. Национальный вопрос // РФ сегодня. № 3.

Туаллагов А.Д. 1994. Истоки трагедии. Владикавказ.

Цуциев А. 2003. Осетино-ингушский конфликт 1992 года: Некоторые итоги десяти лет урегулирования // Бюллетень Владикавказского института управления. Вып. 9.

Информационно-аналитический центр Парламента РСО-А

Назад к списку

30.05.2004:О проектах административно-территориальной реформы РФ

Период выборов Государственной Думы четвертого созыва и выборов Президента Российской Федерации совпал с очередным этапом повышенного внимания российской общественности к реформе административно-территориального деления государства. Диапазон озвучиваемых позиций обширен и признаков уменьшения пока не наблюдается. Более того, в череде проектов переустройства РФ резко диссонирующим стало мнение тех, кто утверждает: «в нормальном правовом государстве реформа административно-территориального деления практически не имеет смысла, потому что заниматься повышением управляемости незачем: экономика самостоятельна, общество самостоятельно,- у них свои цели и никаких государственных управленческих решений реформа адмнистративно-территориального деления привнести не может».

Дополнительную уверенность сторонникам реформы придало принятие в апреле 2004 года Госдумой РФ в первом чтении проекта закона «О временных мерах по обеспечению совмещения дня голосования на выборах в органы государственной власти субъекта Российской Федерации с днем голосования на референдуме субъекта Российской Федерации». Авторы проекта депутаты Госдумы РФ от фракции «Единая Россия» В.Гришин, А.Кокошин и член фракции ЛДПР Е.Соломатин обосновали свою инициативу тем и приурочили к тому, что «все объединительные процессы предполагается завершить к 2008 году».

Закрепление в законопроектной форме политически конъюнктурной идеи от «партии власти» вызвало дополнительное оживление. В результате, сегодня каждый из многочисленных энтузиастов-проектантов обнаруживает в перекройке России панацею от проблем, с которыми сталкиваются государство и входящие в него субъекты.

К примеру, председатель Комитета Совета Федерации по делам Федерации и региональной политике А.Казаков (член Законодательного собрания Ростовской области) активно лоббирует концепцию «государственно-территориального устройства России», разработанную Советом по изучению производительных сил (СОПС) – старейшей научно-исследовательской организации РАН. Данная концепция предполагает разделение России на 28 губерний, в числе которых Северо-Кавказская с центром в г.Ставрополь. При этом один из разработчиков концепции доктор экономических наук А.Адамеску предлагает ускорить реформу без внесения поправок в Конституцию РФ через объединение субъектов Федерации без конституционного статуса (согласно ст.71 Конституции РФ).

«Новое устройство России» предложил и лидер ЛДПР В.Жириновский. Реформа государственного устройства, по мнению В.Жириновского, должна осуществляться посредством перехода от национально-территориального принципа административного деления к чисто территориальному, направленному на оптимизацию экономического развития регионов и интенсификацию межрегиональных связей. Укрупнение регионов должно происходить до таких размеров, «чтобы они были полностью экономически самодостаточны» (см. В.Жириновский. Верховный правитель России- М.: 2004 г.- С.33.). В проекте Жириновского таковыми оказались 15 губерний, среди которых Ростовская и Ставропольская губернии, поделившие нынешнюю территорию Южного федерального округа.

К следующему уровню проектантов относится, например, представитель Президента РФ в Сибирском федеральном округе Л.Драчевский. Определяя свое отношение к проекту объединения Усть – Ордынского Бурятского АО и Иркутской области, он отметил неизбежность реформы административно-территориального деления России в целом и предложил поэтапное решение на базе экономического объединения регионов в межнациональные ассоциации с перспективой последующего политического завершения процедуры.

Несколько иные контуры имеет позиционирование российского выборного «губернаторства» и президентов субъектов РФ. Подавляющее большинство из них ориентированы на политический ресурс сохранения или приращения личной власти в ходе реформы. Чем больше потенциал федеральной и электоральной поддержки того или иного из них, тем радикальнее их проекты объединения, вплоть до рамок действующих федеральных округов. От общей массы несколько отличается предложение губернатора Амана Тулеева о сокращении количества регионов до 35, но при условии назначения губернаторов указами Президента РФ. При стабильном рейтинге этого губернатора, как отмечают эксперты, нетрудно представить, кто будет основным претендентом на губернаторский пост в случае объединения сибирских регионов в рамках «обновленного» Западно-Сибирского края…

Особый контекст приобретает предстоящая реформа для субъектов РФ на территории Южного федерального округа. Здесь на фоне возникновения в 90-е ХХ века новых национальных республик, вспышки ингушско-осетинского конфликта, нестабильности российско-грузинских и грузино-осетинских отношений, наконец, войны в Чечне очередной резкий поворот в государственной политике рассматривается с несоизмеримо большей настороженностью.

Неприятием каких-либо укрупнений и слияний отличается отношение официального руководства Дагестана и Ингушетии. Министр национальностей, внешних связей и информации Дагестана Загир Арухов так разъясняет позицию республики: «Мы всегда были в составе России, это для нас свято, но войти в какое-то еще федеративное образование в составе России Дагестан не согласится никогда. Нет никакой необходимости идти по пути укрупнения. Историческая аналогия – Горская республика 20-х годов прошлого века показала, что путь этот ложный и непродуктивный».

В свою очередь, Президент Ингушетии М.Зязиков недвусмысленно отверг даже идею воссоздания Чечено-Ингушской республики: «Я не поддерживаю эту идею. Чеченцы и ингуши, действительно братские народы. Но мы же не говорим об объединении Абхазии, Карачаево-Черкесии и Адыгеи! Как глава республики не вижу возможности объединения, также не вижу смысла в воссоздании Чечено-Ингушской республики, существовавшей в бывшей СССР». Проект воссоздания Чечено-Ингушетии не находит поддержки и у члена комитета Совета Федерации по правовым и судебным вопросам И.Костоева, у зам. Председателя комитета Госдумы РФ по делам СНГ М.Аушева и у других ингушей, хотя они допускают различные варианты укрупнения субъектов РФ, а М.Аушев даже согласен «объединить Чечню, Ингушетию и Северную Осетию со столицей во Владикавказе».

Напротив, влиятельные чеченские круги готовы к самым различным конфигурациям слияния с Ингушетией и другими территориями. Среди активистов особенно заметны Р.Хасбулатов, А.Айдамиров, С.Хаджиев, А.Аслаханов, А.Завгаев, ныне покойный А.Х.Кадыров , А.Султыгов и т.д.

Отдельную группу, по мнению наблюдателей, составляют национальные республики (Северная Осетия, Карачаево-Черкесия и некоторые другие), которые «возможность объединения воспринимают более благосклонно» (см. «Северный Кавказ»,№19). Столь лояльную оценку позиции, в частности Северной Осетии, следовало бы считать комплиментарной, если бы не ряд возможных последствий ее пассивной благосклонности, в том числе из-за наличия зоны конфликта в местах традиционного проживания осетин, в связи с проблемой статуса непризнанной республики Южной Осетии, конфессиональной инородности в регионе и серьезной тенденции демографического угасания титульного народа.

Эти обстоятельства уже сегодня ставят перед республикой задачу более четкого «самоопределения» в теме. Вкратце, но с учетом вышеназванных и многих других внутринациональных аспектов самоидентификации, следует хотя бы определиться с тем, какая из уже озвученных моделей реформы могла бы быть привлекательной для республиканской политической элиты.

С этих позиций пока обращают на себя внимание методические рекомендации Л.Драчевского, о которых мы упомянули выше. Видимо, поэтапное осуществление административно-территориальной реформы, опирающееся на уже имеющийся задел, в первую очередь экономический в формате действующей региональной экономической ассоциации, был бы тем вариантом, который имел бы поддержку при свободном волеизъявлении. Иные варианты реформирования комментировать пока преждевременно, поскольку они более удалены от существующего конституционного поля и противоречат действующим принципам федерализма. Вполне возможны варианты их актуализации. Однако их анализ в таком случае будет осуществляться на очевидно измененном правовом пространстве России.

Информационно-аналитический центр РСО-А

Назад к списку

14.12.2003:Языковая политика (на примере Северного Кавказа и Республики Северная Осетия-Алания)

В настоящее время стремительное распространение модернистской мировой культуры, формирующейся в процессе социально-экономической глобализации, грозит сохранению и даже утрате самобытных черт национальных культур не только этнических групп, но и крупных наций. С другой стороны, стремление развивать язык и культуру тем или иным народом сталкивается с необходимостью освоения достижений всего мира, что требует выхода за рамки достижений собственной культуры для адаптации к новой реальности. В этих условиях непродуманный переход на родной язык во всех сферах бытия «несет с собой опасность изоляционизма для самих этнических меньшинств».

Возрастание роли гуманитарных наук в современном мире делает актуальным разработку программ по межкультурной коммуникации в поликультурных (многонациональных) обществах. Теория языкового сосуществования в полиэтническом социуме на сегодняшний день еще не разработана. Хорошей базой исследования данной проблемы мог бы стать Северный Кавказ. Этот регион обладает уникальным опытом взаимодействия различных по языку и культуре народов. Здесь «живут около 50 автохтонных народов и народностей, говорящих на языках кавказской, индоевропейской и алтайской языковых семей».

Современное состояние северокавказских языков, по оценке мировых экспертов, удовлетворительное. Во всех субъектах Южного Федерального округа языки титульных наций, наряду с русским, имеют статус государственных. Отметим наиболее характерные особенности современной языковой политики на Северном Кавказе:

- придание статуса государственного национальным зыкам;

- закрепление индивидуальных и коллективных языковых прав и обязанностей в государственных документах /Декларация о языках народов России (1991 год), Закон «О языках народов РСФСР» (1991 год)/;

- использование государственного языка в качестве механизма кадровой политики, развитие двуязычия в сфере государственной службы;

- формирование механизма учета языковых интересов малых этносов Северного Кавказа;

- введение преподавания государственного языка в качестве обязательного предмета в общеобразовательной школе;

- воспитание языковой терпимости.

Статус государственного языка регламентируют Конституции субъектов Федерации на Северном Кавказе (например, ст. 15 Конституции Республики Северная Осетия-Алания, ст. 34 Конституции Республики Ингушетия).

Для северокавказских обществ массовое двуязычие является характерной чертой. Форма билингвизма – доминантная русско-национальная.

Современная концепция поликультурного образования, в отличие от прежнего интернационального воспитания, предполагает отражение в содержании образования идей, связанных с характеристикой уникальности конкретной культуры и культурного многообразия современного мира. Следует отметить, что в настоящее время в мировой практике еще не сформирована целостная теория обучения двуязычию. Она еще только складывается на стыке различных наук – педагогики, психологии, лингвистики, социологии. В силу этого, «нельзя говорить об устойчивых стандартах в обучении двуязычию».

Принцип северокавказского билингвизма, по мнению В.В. Лезиной, «желательно распространить и на русскоязычное население, всячески стимулируя овладение им местными языками, что способствует развитию единого поликультурного пространства».

Развитие национально-русского двуязычия в настоящее время является «единственной формой обеспечения дальнейшей модернизации и интеграции жителей Северного Кавказа в общероссийскую культуру, основанную на русском языке, и сохранения местных языков как важного элемента национального самосознания и культурной отличительности. Последнее подразумевает курс на более полное изучение реальной ситуации бытования местных языков, их сохранение и дальнейшее развитие общественных функций».

Прежде, чем мы перейдем к анализу данной проблемы на примере РСО-Алания, вкратце остановимся на общих сведениях самого осетинского языка.

Осетинский язык принадлежит к северо-восточной, скифской ветви иранских языков. В древности на них говорили многочисленные племена Средней Азии и юга России - скифы, саки, массагеты, сарматы, роксаланы, аланы и др. Все эти племена в той или иной мере причастны к формированию алан и, следовательно, осетин. Этногенез последних в современной науке видится как процесс синтеза местной кавказской кобанской культуры (центральное, основное ядро которой находилось на территории современных Северной и Южной Осетии) последовательно со скифами, сарматами (в меньшей степени) и особенно - с аланами. На кавказской почве язык алан-осетин, иранский в своей основе, претерпел некоторые изменения под воздействием иберийско-кавказской языковой группы. Позднее на него оказали влияние некоторые европейские языки.

По мнению академиков В.И. Абаева и М.И. Исаева, современный осетинский язык состоит из двух диалектов: иронского и дигорского, а также туальского наречия иронского языка. В последние годы лингвисты стали выделять и уаллагкомское наречие дигорского диалекта, на котором говорят выходцы из Алагирского общества. Иронский диалект распространен на основной территории Северной Осетии, а также в Южной Осетии. На дигорском диалекте говорят в западной части Осетии - Дигорском и Ирафском районах. Если словарный состав северных и южных осетин практически совпадает (разница лишь в «шокающем» говоре южан), то между дигорским и иронским имеются некоторые расхождения в словарном составе (один и тот же предмет или явление обозначаются различными терминами).

Осетинская письменность развивается на обоих диалектах, но изначально, с конца XVIII в. в качестве единого литературного языка был признан иронский диалект. Именно на иронском создано первые крупное литературное произведение – поэма «Алгузиани»; именно на иронский переведена Псалтырь. Да и в последующем роль иронского в формировании единого литературного осетинского языка оставалась определяющей. Это, в первую очередь, объясняется тем, что на нем говорит абсолютное большинство осетин. На этом диалекте созданы произведения основоположника осетинской художественной литературы и литературного языка Коста Хетагурова. Кроме того, центр экономической и политической жизни Северной Осетии - город Владикавказ - расположен на территории, населенной иронцами. Книги, газеты, некоторые теле- и радиопередачи издаются и ведутся на дигорском диалекте, существует и дигорский театр. Все это очень важно для развития единого литературного языка и еще большей консолидации всей осетинской нации. В то же время отметим, что делу консолидации нации не способствуют разговоры о двух государственных языках - иронском и дигорском, т.к. признание этого по существу означает существование двух отдельных народов (иронцев и дигорцев), а не одного - осетин.

В Конституции Республики Северная Осетия-Алания есть специальная статья (№ 15), посвященная рассматриваемому вопросу. Учитывая ее важность, приведем ее полностью:

«1. Государственными языками Республики Северная Осетия-Алания являются осетинский и русский.

2. Осетинский язык (иронский и дигорский диалекты) являются основой национального самосознания осетинского народа. Сохранение и развитие осетинского языка являются важнейшими задачами органов государственной власти Республики Северная Осетия-Алания.

3. В Республике Северная Осетия-Алания народам, проживающим на ее территории, гарантируется право на сохранение родного языка, создание условий для его изучения».

Письменность у предков осетин существовала в давние времена. По мнению ленинградского профессора Г.Ф. Турчанинова, древнеосетинское письмо с использованием букв арамейского алфавита засвидетельствовано в надписях VIII в. до н.э. - III в. н.э. По мнению многих ученых, в том числе известного американского медиевиста Г. Вернадского, своя письменность существовала у алан. В качестве примеров можно привести надгробные надписи в Зеленчуке (941 г.) и в Трусовском ущелье у крепостного комплекса Четойта (1326 г.). Традиция письма была прервана дальнейшими трагическими событиями в истории нашего народа, гибелью основного культурного слоя (аланской аристократии) в почти трехвековой борьбе с татаро-монгольскими ордами и воинами Тимура. Аланы утратили не только свою производственную базу - равнинные плодородные земли, но и многие элементы культуры.

Новые попытки создать осетинскую письменность предприняли в конце XVIII в. грузинские и русские миссионеры. Литературные памятники той поры создавались на иронском. Крупным недостатком данного варианта осетинской письменности было то, что она возникла на основе грузинской графики. В 1836 г. это вынужден был отметить даже глава осетинского духовного училища Григорий Мчедлишвили. Имеющиеся осетинские переводы христианской литературы нуждались в значительной доработке. Проблема заключалась не только в малопонятной для осетин грузинской церковной графике - диалектные нормы переводных книг также были чрезвычайно далеки от живой разговорной речи учащихся. В письме экзарху Грузии Мчедлишвили отмечал: «так как наречие, на котором переведен данный катехизис, мало понятно для детей здешних горцев, даже некоторые слова смешны для них, то не благоугодно ли будет... переводить оный катехизис на здешнем языке для классического занятия учеников, а писать русскими буквами, составленными г. Шегреном».

В 1923-1937 гг. у осетин применялось письмо на основе латинского алфавита. Затем, «по просьбе трудящихся», вновь вернулись к русской графике. В Южной Осетии вплоть до 1958 г. письменность существовала на основе грузинской графики. Но и здесь в конечном итоге пришли к выводу о целесообразности перехода на графику с русской основой.

В последние годы в нашей республике все чаще затрагиваются вопросы статуса национального языка и его функций в обществе. В этой связи нельзя не отметить роль Щегрена, который разработал фонетические и грамматические нормы, ввел в оборот лингвистическую терминологию на осетинском языке, что сыграло свою роль в дальнейшем становлении и развитии профессиональной культуры осетинского народа.

Перейдем к современному состоянию проблемы.

Северная Осетия до сих пор остается в числе субъектов России, которые не имеют своего языкового законодательства. В этом специалисты обоснованно видят серьезный недостаток, препятствующий эффективной реализации поддержки и возрождения осетинского языка. В законодательной области языковая политика в нашей республике опирается на федеральное законодательство: 26-ю статью Конституции РФ («Каждый имеет право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества»); ст. 29, п. 2 запрещает пропаганду «социального, религиозного или языкового превосходства»; в 68 статье сказано: «1. Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык. 2. Республики вправе устанавливать свои государственные языки», и др. В целом, на сегодняшний день в РФ имеется солидная законодательная база для реального возрождения этнических языков.

Языковую ситуацию в РСО-Алания определяют языки-компоненты, к числу коих, согласно А.А. Цуциеву, относятся: осетинский, русский, ингушский, кумыкский, армянский, грузинский и английский. При этом осетинский представлен двумя диалектами – иронским и дигорским. Ингушский и кумыкский – языки компактно расселенных этнических меньшинств Северной Осетии. Армянский и грузинский - языки значительных для Владикавказа городских диаспор. Английский полностью доминирует как предмет изучения среди иностранных языков в школах и ВУЗах республики.

Демографическая мощность языков отражает «количественный» вес языковых групп. Границы последних не совпадают с границами группы этнической (национальной). Так, осетинская этническая группа состоит из людей, считающих себя осетинами; а осетинская языковая группа состоит из людей, владеющих осетинским языком и/или считающих его родным.

Уровень языковой компетенции всего населения Северной Осетии (т.е. не только осетин, но и жителей республики других национальностей) в 1989 году не превышал 40%. После вынужденного переселения около 30 тысяч осетин из Грузии в 1990-1992 гг. эта цифра наверняка выросла, т.к., по мнению экспертов, «уровень владения осетинским языком среди беженцев из Гр�